Глава 2. Привычка думать
4 ноября 2017 г., 21:29
Мир не так прост, как кажется…
Проснулась от яркого света, кругом всё белое. Приподнявшись, я увидела свою мать, которая разговаривала с очередными пациентами. На мне ни одной царапины. Я начала прокручивать в голове весь скандал, который мне устроит мать. Как только она вошла в кабинет, я уже надела вещи. Мать закрыла дверь, скрестив руки, притопывая ногой, смотрела на меня устрашающим взглядом. Усевшись на кровать, я начала говорить: — Я виновата, — закатывая глаза, произнесла я. — Мне не нужны твои оправдания, я хочу услышать твою версию, — я молчала. Родители Хейзел уже наехали на мою мать, ибо она не случайно так говорит. — Я жду. — Она опять меня оскорбила. — Каким образом? — Я не собираюсь ничего объяснять. — ЗАМОЛЧИ! Я жду от тебя ответа! — Это моя жизнь, мои проблемы. Я разберусь сама, — опуская глаза вниз, сказала я. — В какой раз ты разбираешься сама? Я просила тебя не обращать на неё внимание! Просила?! — Да, — себе под нос произнесла я. — Почему я снова повторяю это? Ты понимаешь, что могла её убить! Понимаешь это? Хорошо она, а Мич и Ник тут причём? — Я случайно. — Случайно? Ты хоть понимаешь, что они могли стать инвалидами? Хорошо, что родители Хейзел передумали подавать в суд. У нас и так достаточно проблем. Анна, когда ты вырастешь? Когда ты поймёшь, что не всё решается кулаками? В конце-концов, ты девочка! Так веди себя достойно! Хватит! Нужно хоть раз думать умом! — Хорошо. Больше такое не повторится. — В какой раз я это слышу? Мне надоело! Ты хоть понимаешь, как мы тебя любим. Мы стараемся дать тебе то, что ты хочешь, — она присела рядом со мной и положила руки на лицо. — Ну, посмотри на меня! Где та милая девочка, которую я знала? Где та девочка, которая мечтала творить добро и стать великим врачом? Где она? Почему ты позволяешь своим же мечтам стать пылью? Включи освещение на своем пути. Пойми, что для тебя на самом деле важно. Только тогда ты найдёшь своё истинное предназначение. Я не хочу на тебя кричать и тратить свои нервы. У меня и так проблем полно! Я хочу, чтобы ты меня услышала. — Прости меня, мам, — я крепко обняла её. В данный момент я виновата. Это чувство не покидало меня до приезда домой. — Ты поменялась… очень сильно… Дома нас ждёт серьёзный разговор, а сейчас поехали домой. Моя смена подошла к концу, так что иди садись в машину. Я молча села в машину, где ждала мать около часа. Её снова задерживают. Она была главным врачом в местной поликлинике, у неё было по горло дел. Кроме ночных смен, куча проблем с персоналом, в том числе с аспирантами, число которых с каждым годом увеличивалось. Я решила пойти по её стопам и стать врачом. Меня вдохновляла эта работа. Мне кажется, нет ничего лучше, чем спасать чьи-то жизни. Когда мы приехали домой, я помогла маме и направилась в душ. Придя в себя, я не сразу распознала, откуда доносятся голоса. Они доносились с кухни. Родители снова ругаются — в этот раз причинной скандала стала я: — Майк, неужели ничего нельзя сделать? — Марина, ты себя накручиваешь, успокойся, всё хорошо, просто она разозлилась, у тебя ведь тоже так бывает. Вот увидишь, у неё всё пройдёт. — Нет. Это не пройдёт. Я провела полное обследование, в ходе которого обнаружила все симптомы. Она уже не та. — Может, ты ошиблась? — за это время я оделась и подошла ближе к двери. — Майк! Чёрт побери! Как я могла ошибиться? Ты сам чувствуешь её запах? Ты её видишь? Посмотри на неё, она стала одной из нас, — мама сильно нервничала, обхватив голову руками, она начала рыдать. — Может, мы можем что-то сделать? Может, скроем это? Никто ведь не узнает, я поговорю с ним. Я договорюсь с ним. Мы уедем, и нас никто не найдёт. — Это всё бестолку. Нас обнаружат, и что потом? Что потом? Мы станем отступниками. Мы сделаем только хуже, — обнимая мать, сказал он. — Ты предлагаешь просто её отдать? — смотря угнетёнными глазами на отца, мать всё больше впадала в истерику. Отец ответил кивком головы. — Она наша дочь… Майк… она наша дочь! Мы не можем так просто это сделать. — Марина, у нас нет другого выхода. До неё дошли уже все известия. Я не могла просто наблюдать за всем происходящим. — Мам, пап, что со мной происходит? — после моих слов раздался звук бьющегося стекла. Я тут же уловила запах крови. Этот аромат притягивал меня, не успев подумать об этом, я оказалась возле Анабель. В глазах помутнело, мне безумно хотелось прокусить эту нежную кожу и выпить всё то, что бежало из окровавленной руки. Мозг отключился. За все движения отвечало тело. Не успев дотронуться до её кожи, я почувствовала холодный удар в голову. В глазах резко помутнело. Стало темно.***
Я проснулась на следующий день. Было светло, резкая головная боль не давала мне встать. Я пыталась вспомнить весь вчерашний день, помнила разговор родителей, а потом… Картинки в моей голове пронеслись быстро. Вспомнила, как Анабель порезала руку, как я её схватила, и как она кричала «Мама»! Как отец стукнул меня по голове чем-то тяжёлым. О Господи! Что я сделала? Попытавшись встать, я направилась на кухню, где родители беседовали на довольно странную тему; они были внизу, но голоса я их слышала так, будто они кричат, и чем ближе подходила, тем громче они становились: — Марина, всё началось. — Я ведь знала! Знала… что она никогда не будет человеком. — Мы оба это знали. — Тогда зачем? Зачем мы в это поверили? Зачем мы вообще это всё начали? — Главное — это вера. Вера в лучшее. Именно поэтому мы до сих пор живы. Слышишь? Никогда не задавай таких вопросов. Начали мы это всё, потому что так надо было. Так хотела Виктория. — Я не хочу. Пусть это будет сон. Я должна проснуться! Разбуди меня, Майк! — Если бы так можно было. Но это реальность. Это жизнь. Чтобы бы ни случилось… Как бы мы не хотели… Мы отлично справились со своей миссией. — Но она там будет совсем одна? — Вспомни себя, мы тоже начинали с этого. Я подошла ближе. Видеть мать в таком состоянии было крайней редкостью. Особенно видеть её слезы: она всегда говорила одни и те же слова: «Слезами ничего не изменишь, потому что миру нет до них дела». В свою очередь, я видела здесь большой смысл и старалась прислушиваться к ним. Даже не знаю, что могло повлиять на её истерику, но одно я знала точно: она была не в себе и еле как произносила слова. — Ты решила? — обнимая её, продолжил отец. Мать ответила кивком головы. — Отвези её сегодня, — вытирая слезы, произнесла она. Я стояла в ступоре и не понимала, о чём они говорят. Решив обо всём узнать, я вошла на кухню. Мать, посмотрев на меня зарёванными глазами, тут же скрылась в комнате. — Пап, что со мной происходит? — Садись, — я тут же повиновалась. Отец продолжил: — Я не знаю, с чего начать, но постарайся понять. У каждой семьи есть свои секреты. Порой они неожиданные и иногда не подвластны объяснениям. Как в нашем случае… Начнем с того, что мы необычная семья. У нас есть некие особенности. Это как дар и проклятие в одном флаконе. Но в этом тоже есть плюсы. У тебя будет много вопросов. Поэтому я хочу, чтобы мы на месте разобрались. Так ты быстрее всё поймёшь. Иди собирай всё необходимое, теперь ты будешь обучаться в другом университете. — Я не хочу, — уверенно ответила я. — Не знаю, о каких «скелетах в шкафу» идёт речь, но я не хочу учиться в другом университете, меня вполне устраивает и этот. — Это не выбор, я тебя ставлю перед фактом. — кидая на стол папку с документами, отец продолжил. — Тем более, тебя исключили после последней твоей выходки. — Что? — я была в шоковом состоянии, рассматривая документы. Неужели меня исключили? Что я наделала? — Сильно не расстраивайся, в другом университете, а точнее, в академии будет намного лучше и гораздо веселее. В угнетённом и подавленном состоянии я встала из-за стола. Плакать я не могла, но мне очень это хотелось сделать. — Мама из-за этого так расстроилась? — говоря себе под нос и еле как сдерживая слезы в себе, которые создавали ком в горле, я продолжала, так и не дав договорить отцу. — Я не хотела! Они могут мне дать ещё один шанс? Обещаю. Я исправлюсь. Больше не будет такого поведения. Я клянусь. — Это уже не важно, — перебил меня отец. — Успокойся. Твои оригиналы уже в другом, — он резко замолчал, будто забыл часть предложения. — Собирай вещи. Я резко обняла отца. Зная всю свою вину, у меня не было слов, чтобы выразить сожаление, которое испытывала. — Прости меня. Я не хотела вас разочаровать. Вот тут и начался мой черёд истерик: я зашла в комнату и просто не могла успокоиться. В этот момент хочется разбиться в дребезги либо исчезнуть навсегда. Я не знала, что сказать родителям. Не знала, как после этого смотреть им в глаза. Никогда не думала, что меня исключат из-за какой-то твари! Я знаю, как родители хотели, чтобы я училась там, они немало нервов, да и средств вложили в университет. И всё ради чего? Ради того, чтобы я ушла на втором курсе? Именно с такими мыслями я добивала себя, пока не начала собирать вещи. Мама несколько раз заходила за кое-какими вещами. Она молчала; я чувствовала почти все эмоции, которые она испытывала. Собрав наконец всё, я вышла на кухню, где моя семья вся была в сборе. Мать по-прежнему не в себе. Анабель не понимала всего происходящего: она по-прежнему играла со своими любимыми куклами, что меня радовало. — Готова? — спокойно произнес отец. Я кивнула головой, после чего мой чемодан был уже в автомобиле. Мать стояла в ступоре. Она просто обняла меня, услышав мои последние слова: «Прости меня». Она ничего не ответила, лишь надела на меня вязанный браслет, крепко обняла и поцеловала в лоб, после чего подошла к отцу. Я не слышала весь их разговор, ибо всё моё внимание было уделено младшей сестре. — Сестла, а ты далеко едешь? — смотря на меня щенячьими глазами, проговорила она. — Я и сама не знаю, — гладя её шелковистые волосы, ответила я. — Можно я пока посплю на твоей кловати? — Можно. Только не забывай кормить моего питомца. И да, не рисуй на стенах. Если я приеду и там будет неубрано, будем говорить по-другому, — немного щекоча её бок, проговорила я. — Но там же слачь? — Так! Анабель, я вообще-то там убралась. — Это уболка? — на самом деле, там было реально грязно. Я не убиралась с утра. Немного создала эффект уборки, чтобы мама снова на меня не кричала. — Почти, — почесав затылок, сказала я. — Анна, поехали! — Ладно. Я люблю тебя. Вот! — протянула ей карты из серии «Наруто». — Где ты их достала? — Это секрет, — поцеловав в лоб и крепко обняв её, я уселась в машину. Мама так и не вышла больше. Я видела, как она выглядывала в окно. Вид у неё был ужасный. Об этом я думала всю дорогу. Мы двинулись в путь. Всю дорогу папа молчал, я включила радио, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. (Sia — The Greatest) — Пап, послушай, какая хорошая музыка. Папа молчал. Я чувствовала, как он нервничал — это было заметно по его рукам. Вены набухли так, будто вот-вот взорвутся. Всё его тело было напряжено. Еще полдороги мы ехали молча. Отец не дал мне даже попрощаться с друзьями. Сказал, что это незачем. Может, я ещё вернусь? Как бы то ни было, я взяла с собой телефон. Как назло, связи не было. Связаться я ни с кем не могла. Странно… И не только это, почему отец молчит? Он обещал всё мне рассказать, но сам не подавал никаких признаков. — Куда мы едем? —поинтересовалась я. — Академия Кантервейн, —задумчиво произнес отец. — Никогда не слышала, — настраивая радио, продолжила я. — Далеко от дома? — Да, — манера его разговора напоминала человека, который не хотел вести дальнейшею беседу. — Пап, я понимаю, что я наделала много глупостей, после которых вы должны вообще отправить меня работать разнорабочим, но это не повод со мной не разговаривать, — отец вечно смотрел на зеркало заднего вида, пытаясь что-то там разглядеть; мне кажется, он даже меня не слышал. — Пап! — Отец резко съехал к обочине и вышел из автомобиля. — Сиди здесь, я сейчас вернусь, — хлопая дверью, отец растворился в лесу. Может, он пошёл сделать свои дела? Короче, выходить я не буду — погода не совпадает с моей обувью, тем более, если пойду за отцом, утону в грязи. Поэтому я опрокинула сидение, сделала музыку погромче и начала ждать отца, которого довольно долго не было — минут двадцать точно. Накинув на себя капюшон, я вышла из автомобиля в надежде уловить связь. Дождь моросил, было туманно. В лесу периодически создавались звуки, я отчетливо их слышала, а ещё улавливала странный запах псины. Собака в лесу? Не думаю. Запах вёл в самую чащу леса, где помимо него я почувствовала знакомый запах духов «Jacote». Отец возвращается. Он сразу уселся в машину, и я за ним, как он не намок? — Я вроде сказал сидеть в машине? — заводя автомобиль, сказал отец. — Тебя довольно долго не было, а у меня затекли ноги, да и связь хочу поймать. — Здесь её не будет, даже не пытайся. — Я надеюсь, что мы скоро приедем, я не сообщила своим друзьям о том, что я уехала, — мы тронулись. — Они уже про тебя забыли, поверь. — Не думаю, — улыбаясь, продолжила я. Папа на меня сердится, я видела это невооруженным глазом. — Пап, ты сердишься на меня? — Нет. Не на тебя. Ты тут не причём. — Тогда в чём дело? — Лучик, всё хорошо. Просто я немного волнуюсь, мы же всё-таки в дороге. Да и мать одна. — То есть, ты не зол, что меня исключили? — Немного есть, но я рад, что ты будешь учится в академии Кантервейн, тебе там понравиться больше, чем здесь. Там всё по-другому, мы с твоей матерью там познакомились, и именно она нас и свела. Почти всё моё детство прошло там, это незабываемые годы, — на протяжение всего рассказа он улыбался, пока не дошёл до последних строк, они звучали так: — Там много воспоминаний. Академия много чего мне дала и многого лишила. В частности, я счастлив, потому что ты есть у нас, и ты так похожа на… — он резко замолчал. — На кого? — На мать, — сделав небольшую паузу, он продолжил, — характером же ты пошла в отца. — Всё-таки ты это признаёшь? — со смехом произнесла я. — Да, — он ответил с глубоким сожалением. — Я признаю это. — Всё хорошо? — смотря на смену его настроения, поинтересовалась я. — Да, всё отлично. Я тебя люблю, знай это, — он продолжал разговаривать в таком же тоне, смотря при этом прямо, не отводя взгляда. — Я тебя тоже, — я решила перевести тему разговора и хоть как-то разрядить обстановку. — Погода сегодня плохая, — разглядывая потёки на лобовом стекле, проговорила я. Всю оставшуюся часть дороги отец молчал. Я медленно погружалась в сон. — Открываю дверь, перед мной моя школа, все куда-то бегут, пытаюсь остановить и поинтересоваться, что происходит? Никто не обращает на меня внимания; я иду по тёмному коридору, по которому пробегают студенты. Подхожу к кабинету химии, открываю дверь — на стенах кровь; вижу учителя Маккол, она не дышит, из горла течёт кровь; пытаюсь перекрыть вену, но ничего не выходит; слышу крик из лаборатории; сердце бешено бьётся, в висках стучит кровь, захожу: на полу, на стенах кровь, она повсюду, везде трупы. Отчётливо вдалеке вижу тень. Подхожу. Появляется силуэт — узнаю себя: на мне белое платье, в одной руке держу Хейзел — из её горла течёт кровь, и она стекает по моим рукам, причём клыки и рот у меня в крови. Начинаю кричать, поворачиваюсь и вижу своё отражение: нас различает только внешний вид. Резкое движение — и я вся в алой крови, чувствую боль в области шеи, касаюсь руками. Из шеи струёй течёт кровь; пытаюсь перекрыть её — ничего не выходит. Смотрю в конец коридора; в глазах становится мутно; вижу опять силуэт — в этот раз он мужской: на тени отчетливо видно накаченные мускулы. Пытаюсь приглядеться, но ничего не выходит; смотрю в сторону, вижу себя, как постепенно я ухожу к этой тени и исчезаю. И вот я уже падаю; повсюду темнота, пытаюсь за что-то ухватиться — не выходит. Смотрю вниз — вижу множество острых штыков. О, нет… я на них падаю; мгновение — и я уже насквозь проткнута ими… смотрю наверх, вижу опять мужской силуэт и с ним себя. Я обнимаю его и смеюсь… Я просыпаюсь в мокром поту. Осматриваюсь. Мы уже приехали. В салон заглядывает отец: — Неужели проснулась, мы приехали. Я вышла. Повсюду лес, ни единой души. — Старый заброшенный вокзал, — удивленно сказала я. — Что мы здесь делаем? — Не спеши, сейчас всё поймёшь, — сказал отец, доставая чемодан. Создавалось впечатление, что он находится прямо в центре леса: все стены были покрыты мхом. — Здесь давно никого не было? Почему его не снесли? — Да, этот вокзал был построен ещё во вторую мировую; после того, как началась оккупация, вокзал забросили, он не был безопасен, так как вражеские самолеты пролетали именно над этим местом. После этого его пытались снести, но работников что-то останавливало: многие отказывались принимать участие в его сносе. Таким образом, дорогу переделали в другую часть, а вокзал так и не снесли. Ну что, вроде всё забрали, пошли. — Странно как-то. Что мы здесь делаем? — Собираюсь оставить тебя здесь, — улыбчиво сказал отец. — Скажи, что ты шутишь, — обходя кусты и крапиву, произнесла я. — Надеюсь, это не далеко. А как это вообще относится к академии? — Она рядом. Я не понимала о чём вообще говорит отец — кругом лес и один вокзал, который еле стоял; казалось, что хороший ветерок подует, и от него ничего не останется. Неужели отец бросит меня здесь, а, может, под вокзалом что-то есть? Мы зашли внутрь. Сквозь длинный коридор мы вошли в комнату, где, видимо, был склад. Везде была паутина, пыль. Отец отодвинул огромные коробки — за ними, оказывается, была дверь. Он нагнулся к замочной скважине и что-то произнес так тихо, что я не расслышала. Раздался режущий ухо звук стали, дверь открылась. В воздухе повисла куча пыли. Отец, несмотря на эту огромную пыль, даже не кашлянул, в отличие от меня — казалось, что я задохнусь. Пыль исчезла, подул ветер. Я увидела только что-то похожее на портал, как отец схватил меня за руку и потянул в дверь. Мир в одно мгновение закружился и остановился. Мы находились на вокзале, на том же, заброшенном, только он выглядел как новый: много людей, поезда. От леса не осталось и следа, вокруг вокзала, видимо, был город. Я стояла в ступоре и не могла осознать происходящее. — Пап, скажи, что это сон? — хватая отца за руку, сказала я. — Не бойся, помнишь, я говорил про секреты. Вот одна из тайн, которую мы хранили до твоего совершеннолетия. Я начала рассматривать город — он заметно отличался от нашего. Будто я попала в двадцать второй век. Век будущего. Это можно назвать так: огромные высотки, небо намного ближе — оно буквально хватало здания. Какие-то непонятные устройства летали в небе, гаджеты почти у каждого человека. Люди тоже были странные: их ничего не выделяло, но у некоторых из них была бледно-голубая кожа. Много животных. Мимо меня пробежал пес, который был одет в официальный костюм. Хорошо, что не заговорил со мной. — Отойдите, — рядом со мной прошло ничто иное, как инопланетный человек. Вытянутое лицо, огромные глаза, нос вообще отсутствовал. Оно катило коляску, я отошла в сторону. Ещё переедет! — Где я? — продолжая оглядываться и улавливать на себе взгляды. — Это Магикс. Другая сторона Вселенной. — Что? Это бред! — протирая глаза, я продолжала не верить в происходящее. — Можешь так считать, пошли, нужно купить билеты. — Здесь есть поезда? — Да, только они необычные, — отец пошёл вперёд, я старалась от него не отставать, при этом пыталась всё разглядеть. На нас продолжали смотреть. За то время пока я рассматривала все странности этого мира, отец успел найти себе собеседника. Не знаю, о чём они говорили, но последние слова я точно слышала: «Прошло так много времени с того дня. Нам вас не хватало, бессмертный». Отец при этом молчал и тупо кивал головой. После чего он схватил меня за руку, потянул к себе и сказал: — Постарайся не отставать. Я точно следовала за каждым его движением. Мы подошли к кассе, перед нами огромная очередь. Мы в конце. Отлично, я нетерпеливый человек, ненавижу, когда приходиться долго ждать. Как только отец подошёл, очередь раздвинулась, и все пропускали нас. Отец как ни в чём не бывало подошёл к кассе и сказал: — Два билета, пожалуйста, в академию Кантервейн. На кассе сидела крупная женщина лет тридцати. Когда я её увидела, то не поверила своим глазам: вместо волос у неё были змеи, причём они шевелились, и иногда она их гладила. «Фу, что за мерзость», — подумала я. Несмотря на это, я продолжала делать вид, что их не вижу. А то ещё один из этих волосков меня съест. — Мистер Стюарт, давно вас не видела, как вы поживаете? Это ваша дочка? — Отлично, да, это моя дочь. — Как быстро всё изменилось, вот ваши билеты. — Сколько с меня? — Что вы?! Как я могу! Для вас бесплатно. — Спасибо. — Удачи! Мы направились, как я поняла, в вагон. Огромное количество людей, и каждый из них наполнен своей мистикой. Я ничего не понимала: кто мой отец? И что он вообще? Пока отец настойчиво искал место, я пыталась хоть что-то разузнать. Моё особое внимание привлек подлетающий поезд. Да! Вы не ослышались! Именно подлетающий поезд! Моё сердце ушло в пятки; он парил в воздухе и не был закреплён. Я очень сильно надеюсь, что наш поезд любит больше землю. Продолжая разглядывать людей, в голове возник отличный план. Спросить любого прохожего про Майкла Стюарт. Наверное здесь о нём знают больше как о «бессмертном». Сейчас мы это и узнаем. В ста метрах от меня стояла девушка на вид моего возраста, пепельный оттенок длинных волос, которые были аккуратно собраны в хвост. Она активно перелистывала книгу и наслаждалась чтением. Наверное, это и послужило поводом её тронуть. Я подошла к ней и спросила: — Привет, не подскажешь, кто этот мужчина, внешность довольно знакомая, не могу вспомнить. — Привет! Джессика Парк из Лонтлянтии, — пожимая мою руку, сказала она. — А я Анна Стюарт из Земли, — эти слова пробили меня на смех. — Лонтлянтия — это где Лунтик жил? — увидев её презрение, я резко прекратила смеяться. — Нет, ты, видать, пошутила, я просто не очень шутки понимаю, прости… — Ахах, да я так и поняла, — мне было ужасно неприятно, по сути, я выставила себя тупой. — Так ты мне ответишь? — она внимательно рассмотрела моего отца, после чего проговорила: — Это же? Это же… Не может быть. Он же… — Кто? — Почему тебя так интересует эта личность? — рассматривая меня со всех сторон. — Просто я же говорю — знакомый, не могу вспомнить кто это, — м-да врать я умею, только всегда эта ложь заканчивается плохо, как и в этот раз. — Его тут все знают. Это очень странно, тебе не кажется? — её глаза сузились от подозрений ко мне. — Ладно. Просто поинтересовалась. Было приятно познакомиться, — я начала отдаляться от неё, но не тут-то было. Она схватила меня за руку. — Постой-ка! Ты случайно не одна из Клинтонов? — Нет, ты меня с кем-то путаешь. Постепенно мои мысли начали оправдывать, что она сумасшедшая и лучше с ней не связываться. В её глазах был огонь, она сжимала руку ещё сильнее. — Ты мне врешь! — она ударила об землю каблуком. И что я увидела, это была уже не очаровательная девочка с милой улыбкой, а что-то вроде исчадия ада. Внешность её была ужасна, передо мной уже другой человек: красные глаза горели огнём, волосы стали длинней и ярко-красного цвета крови, из которых выделялись маленькие незаметные рожки, сзади виднелся хвост. Одежда тоже приобрела специфический вид. В руке у неё была красная трость с полумесяцем наверху, которую она прислонила острым наконечником к моей шее. Страх прошёл по всему телу, это чувство даже описать невозможно. Мой отец подошёл вовремя, он схватил меня, и я оказалась за его спиной. — Майк Стюарт, это вы? — подходя, проговорила толстая женщина. — Прошу прощения, моя дочь новенькая, ничего не знает. — Ваша дочь? — удивленно сказала она. Блин. Вот я попала. — М-да, врать ваша дочь умеет, как я вижу, — проговорила Джессика. — Джес, закрой рот! — жёстко посмотрела на неё женщина. Скорее всего, она её мать. Джессика ещё раз глянула в мою сторону, махнула хвостом и ушла восвояси. — И вы меня простите. Дочь слишком нервная. — Что поделаешь, дети. Мы, пожалуй, пойдём. До свидания. Отец схватил меня за руку, и мы быстрыми шагами направился к вагону. — Я вроде бы сказал держаться рядом. — Как мне держаться рядом, если я вообще ничего не понимаю, ты можешь всё объяснить, — я хотела продолжить, но отец перебил меня: — Замолчи! — с яростью в глазах сказал он. М-да. Отца я разозлила, и поэтому старалась всю дорогу молчать. Оказывается, держать язык за зубами очень тяжело. Купе ничем не отличались. Такие же кабинки, единственное — это то, что в отличие от наших поездов они ездили не по рельсам, а летали в небе. Словно это самолёт. Ощущения я испытывала почти такие же, что и в поездках на самолёте. В купе были только мы; тишина полностью взяла меня под контроль, и я медленно начала уходить в сон. Если я усну, то буду как овощ. Решив себя отвлечь телефоном, я начала активно его искать, на моё удивления в кармане его не оказалось, в рюкзаке тоже нет. Хм, где же он? — Пап, ты не видел мой телефон? — Возможно, ты его оставила в машине, — рассматривая в небе облака, задумчиво произнес отец. — Чёрт! — продолжая его искать, сказала я. — Он тебе всё равно не понадобится. — Понадобится, я знаю. — Он всё равно тут не работает. — Отлично, здесь даже телефоны не работают, — усаживаясь на сиденье проговорила я. — Что это за место? — Как я уже говорил, это Магикс — другая сторона Вселенной. Наверное, ты заметила, что люди здесь заметно отличаются. Так вот, это нелюди. Их называют мифами на Земле, здесь же это Марвы. То есть, по-нашему — монстры. Мы часть их. — Как? То есть, я тоже Магва? — Да, ибо здесь тебя бы не было. Барьер не пропускает простых смертных. — Тогда… ты и мама тоже? — Да. — Другой мир, монстры? Это же всё выдумки? — Люди думают, что да. Как ты думаешь, откуда пришли к нам все рассказы про фей, ведьм и так далее. Думаешь, просто так? Думаешь, кому-нибудь пришло это в голову? Авторы, которые это создали, когда-то в жизни встречали Марвов. И донесли до человека, как очередной миф. Соответственно, ты уже убедилась, что это всё реальность, но, как и у каждого народа, у нас есть кодекс, которому мы следуем. В частности, мы не должны пересекаться, вступать в контакт, есть, дружить, любить непохожего на нас. Марвы и люди не совместимы любым образом. Ты о них подробнее узнаешь именно в академии. — Раз мы Марвы, то почему мы на Земле? Получается, наша семья пошла против кодекса. — Так надо было. — Почему? — отец промолчал и как обычно сменил тему. — Ты есть хочешь? — Пожалуй, да. — Я в столовую, прошу тебя, не покидай купе. — Куда я денусь, — облокотившись на спинку, продолжила я. — Мне с тобой нельзя? — Нет. Посиди здесь, — выходя из кабинки, продолжил отец. — Мне повторять не надо? — Нет, я не выйду, — отец ещё раз посмотрел на меня, закрыв дверь, он исчез. Прошло пару минут, и я начинала зевать от скуки. За время отсутствия отца я дочитала очередную книгу и начала рисовать всякую фигню, начиная от сердечек и заканчивая треугольниками. Потом ещё минут десять смотрела в окно и разглядывала каждый кустик. На некоторых даже успела посчитать опавшие листы. От скуки и не такое начнёшь делать. Странно, что в голову не лезут мысли. Мой мозг тоже впал в депрессию. Отца не было довольно долго, я решила посмотреть, где он. Думаю, если я просто взгляну на коридор, ничего страшного не будет. Из коридора доносились разные звуки: разговоры, смех, из-за этого образовывался гул. Встав возле окна, я немного постояла, рассматривая пушистые облака. В них что-то летало, но это была не птица, а что-то больше. Когда я повернулась, то увидела перед собой девушку. От неожиданности её появления я откинулась назад. — Привет. Ещё минуту я лежала в ступоре. За это время я успела её разглядеть. Девушка моего возраста со светло-каштановыми кучерявыми коротко постриженными волосами. Огромные голубые глаза, ярко выраженная улыбка и ямочки на лице. Выглядела она дружелюбно и очень мило. Это было заметно по её очаровательной улыбке. — Ну и?! Ты так и собираешься лежать на полу? Давай руку, — она подала мне руку; я встала и немножко стряхнула с себя пыль. — Анна. — Очень приятно, Ирма. — Взаимно. — Ты случайно не в академию? — Скорее всего. — О, круто. Я тоже туда. Будем теперь знакомы. Ты первогодка, раньше я тебя там не видела? — Да, я недавно поступила. — Поступила? — Да. — Может, прошла отбор? — Да, точно, — почесав себе затылок, уловила я. — Ирма, ты где ходишь? — к нам подошла девушка, видимо, это была её подруга, с тёмными длинными прямыми волосами. Я присмотрелась. Глаза у неё были белыми, причём зрачок тоже. Девушка была довольно красивая. Но выглядела не такой дружелюбной. — Я тут познакомилась кое-с-кем, она тоже в академию. Анна — это Хинара. Хинара — это Анна. — Приятно познакомиться, — в один голос ответили мы. — А ты интересная. Какому классу ты принадлежишь? — сказала Хинара — Наверное, к классу млекопитающих. Они в два голоса начали смеяться. — Ха-ха. Ты, наверное, одна из Нарв? — я начала молчать, потому что даже не знала кто они. — Я из Марв. — Круто, я тоже. — А к какому клану ты принадлежишь? Я решила как-то сменить тему. — А вы кто? — да, хороший выход я нашла. — Я Ирма — фея воды, а это Хинара, она одна из Нарв, — я немного была удивлена. Фея? Нарвы? Отец говорил мне только про Марвов, чего я не знаю? — А ты значит? Блин, вот чёрт! Что бы такое придумать, я начала паниковать; если я сейчас ничего не придумаю, то это ничем хорошим не кончится. Думай, Анна, думай. — А вы не знаете, где здесь столовая? — Прямо по коридору и налево, — ответила Ирма — Ага, спасибо. Рада была познакомиться, — я зашагала очень быстро и постепенно от них отдалилась. Несмотря на то, что я была достаточно далеко от них, я отчётливо слышала их разговор: «— Она какая-то странная, — сказала Хинара. — Каждый из нас имеет свои странности, — подтвердила Ирма.» Ещё бы я не была странной, если мне ничего никто толком сказать не может. Я даже не знаю, кто я? Я подняла голову и услышала знакомый голос. Он доносился из столовой. Слышала его чётко. Хотя до столовой надо было идти ещё далеко. Это был отец. Я повернулась и быстрыми шагами вернулась обратно в купе. Села на кровать и ждала его прихода. В руках у него был небольшой пакет. — А вот и я! Ты не представляешь, какая большая очередь там была, думал, вернусь без еды. Так, тебе сок и пудинг, себе я тоже взял сок, кстати, мой любимый, — расставляя всю еду, отец открыл сок и начал его пить. Для меня это было странно, обычно его напиток — это крепкий кофе. — С чем пудинг? — пробуя его на вкус, поинтересовалась я. — Не знаю, не вкусный? — Никогда такой не пробовала. — Сок выпей, он тебе понравится. — Запах у него странный. — Не знаю, мне нравится, — продолжая его пить, сказал отец. — Долго нам ещё лететь? — Час где-то. — И чем мне себя занять? — поинтересовалась я. — Не знаю, как ты, но я посплю. — Весело, — ложась на кровать, проговорила я. За то время, пока спал отец, я успела и порисовать, и почитать, и просто разглядеть купе полностью. Оно оказалось по истине чистым; стены серого оттенка идеально сочетались с постелью и ближайшими предметами, начиная от цветов и заканчивая расположением подушек. Ближе к вечеру я выпила сок. И что очень странно, он оказался безумно вкусным. Видать, у нас с отцом одинаковые вкусы. За окном ничего не видно из-за тумана. Он был довольно густым, не видно было даже ближайших фонарей. Делать было нечего, отец вышел, а я медленно уходила в сон. Проснулась я от голоса отца: — Вставай, мы приехали.
