Комик.

      Антон пришел домой. Ему все, как обычно, надоело: этот смех зрителей, эти шутки друзей. Он кинул ключи куда-то на тумбочку и пошел в комнату. Да, в обуви, да, в куртке, но ему плевать. Он встал напротив зеркала и начал снимать куртку. Медленно, чтобы можно было разглядеть каждую частичку своего тела. Разобравшись с курткой, он принялся за обувь. Шастун нагнулся и посмотрел на свой позвоночник, руки, на которых красовались шикарные вены, пальцы, а уже потом он перевел взгляд на ту часть, которая была интересней всего. Взяв ботинки и кинув их куда-то сторону, он сел на кровать. Антон решил не спешить, он хотел любоваться своим телом, ему это нравилось больше, чем смотреть на девушек, которые так и хотели заполучить его, но он даже и не видел их в упор. Он хотел себя. Да, звучало это странно, даже более чем, но ему плевать на реакцию людей, ведь это его жизнь. Шаст уже снял с себя футболку и провел по своему торсу. По телу пробежало миллион мурашек. Взгляд упал на приподнимающуюся ткань, он быстро разобрался с ремнем и откинул его в сторону балкона. Медленно расстёгивая ширинку, парень смотрел только на свое отражение и видел, что из-под ширинки выглядывала ткань боксеров. Блондин быстро снял с себя джинсы, а вместе с ними и нижнее белье. Антон сел так, чтобы ноги были на диване, а сам он сидел в профиль от зеркала. Повернув голову на зеркальную поверхность, он взял свой упругий, уже стоящий, член в руки и дважды дотронулся пальцем до головки, в ответ на что тело сразу дрогнуло. Антон провел рукой вверх-вниз и простонал. Проделав тоже самое несколько раз, он вернулся в прежнее положение, в котором пребывал некоторое время назад. Шастун отодвинулся к спинке дивана и раздвинул ноги так, чтобы в зеркале прекрасно все отражалось. Все скрытые для посторонних глаз места. Его возбуждало то, что его тело видел только он, и никто даже не увидит его голым. Только потому, что его тело принадлежит ему самому. Во всех смыслах. Антон начал искать затуманенным взглядом смазку. Найдя, он пополз к ней, а уже потом начал растягивать себя пальцами. Сначала одним, медленно и бережно, позже сразу двумя, быстро и резко, да так, что спина выгнулась в мостик. Он представлял, как выглядит со стороны то, что он сейчас делает с самим собой, и это доставляло ему удовольствие. Поняв, что не может достать до простаты и ощутить прилив оргазма, он взял первый попавшийся предмет, которым оказался пульт. Длинный, большой и объемный. Он медленно всунул его в анал, выгнулся и прокричал что-то невнятное. Парень на треть всунул в себя этот чертов пульт, а его кнопки резко включили телевизор, и в комнате стало светлее. Высунув девайс, он снова всунул, только на этот раз очень резко, и на глазах Антона выступили слезы. Он сдавленно простонал и, продолжив делать те самые движения, только теперь левой рукой, быстро водил по своему члену. Он думал, как бы было прекрасно, если бы он сам входил в себя, без помощи посторонних предметов, и при этой мысли зеленоглазый улыбнулся. Шастун чувствовал, как уже подходит к концу, и начал водить по члену с еще большей скоростью, а кнопки пульта резко задели простату, и он выгнулся, прокричал на всю квартиру что-то, похожее на «грмхн», и кончил себе на живот. Блондин опустил руки и посмотрел на свое отражение. Антон легонько провел пальцами по своему животу, который был весь в сперме, поднес два пальца к белесой жидкости и взял ее в рот, улыбаясь при этом. Да, он любил себя. Да, он парень. Да, он богатый комик. Да, за ним бегали толпы девчонок. Но свою любовь он уже давным-давно выбрал. Это был он сам.