Дружбы не существует

Не чувствовать ног в конце рабочего дня — дело обычное. Падать от усталости, с вожделением смотреть на плоские поверхности — в порядке нормы. Джексон привык, ведь такова его жизнь знаменитости. Издержки профессии он переносит всегда с достоинством, похвальным смирением. Но, к несчастью, физическая истощённость никогда не сравнится с эмоциональной. Последняя неделя февраля буквально разучила его чувствовать что-то кроме тревоги и неуверенности в своих силах. Как на зло этим утром попался комментарий интернет-пользователя о его «слабых навыках ведущего». Может быть в обычный день это снизило самооценку Вана процентов на пять, но сегодня, когда он записывается для Weekly Idol, она потеряла все пятьдесят. К середине дня стало хуже. Улыбаясь из последних сил, он затылком чувствовал недовольные взгляды сомбэ. Ему казалось он недорабатывал. Был не таким смешным как Дони и Кони хёны, не был милым и очаровательным как Дахён и Сынби, не мог перегнать друга-соперника Чжухона в силе харизмы. Традиционное «спасибо за работу» слышалось унизительной насмешкой, а звонк менеджера, стоявшего в «пробке» даже не удивил. — Эй, ты как? — в ожидании машины Джексон почти уснул на диванчике в углу павильона, когда кто-то сел рядом, размежевав веки он заметил знакомые вишнёвые губы Чжухона. — Нормально. Мало спал вот и… — захотелось дать себе пощечину за оправдание. — Да у тебя график нереальный по загруженности! Ты прям монстр! — Не издевайся! Ты не можешь меня задирать, только по тому что красивый! Джексон засмеялся по привычке, но ответом ему были тревога и участие на лице репера. — А если серьёзно? Перегорел? И что за самоуничижение? Ты в последние дни слишком строг к себе. Ван смутился, но перед ним близкий друг, Чжухону он порой говорит даже то, что мемберам не готов раскрыть. — Вымотался просто. — Я представляю, какое давление ты испытываешь, но так недолго совсем погрязнуть в работе. — Я разберусь с этим. Ли закидывает руку на парня и Ван чувствует как ободряюще сжимаются пальцы на плече. — Конечно разберёшься. Только в процессе не забывай какой ты классный. Чжухоновы пальцы переместились к шее, нежно массажируя. Джексону бы расслабиться, но тело вдруг замирает. Как кувалда ударило осознание близости их лиц. Апокалипсис не за горами, раз обычно игнорирующий личное пространство Джексон, сидит как на иголках. Отчего-то совсем растерявшись он отворачивается и в это же мгновение его уши вспыхивают красным — «И ты очень красив, знаешь?» Вану кажется, будто в голове пусто, ибо дурманящая темнота льющаяся из острых разрезов глаз, выбивает дух напроч. Остаётся только облизывать губы. Чжухон же скачет взглядом вниз-верх по его лицу, становясь, каким он бывает на сцене — запредельно опасным. — Поразительно, — усмехается, говоря скорее с самим собой, — даже не замечаешь как легко ослепляешь. — Чжухон, я не… Аккуратно обводит рукой линию челюсти, большой палец касается губ. — Послушай меня, Ван Джексон. После каждой нашей встречи мой блокнот ломится от строчек для песен, а это многого стоит. Поэтому просто поверь наконец: ты удивительный. Признание сделано. Входящее сообщение. Менеджер ждёт у выхода.