Мир кончается за порогом

Утром сообщили, что под Красногорском нашли труп. А точнее в лесах, рядом с Аникеевкой. Я воспринял эту новость достаточно спокойно. Внешне. Но внутри где-то в районе груди кольнуло. Тело "неизвестного молодого человека лет 25-30" было отправлено в Красногорское районное судебно-медицинское учреждение. Туда мы и направились, загрузившись в служебную машину Ларина. Мне было приказано взять с собой Мирона, ведь мертвым человеком в морге мог оказаться его напарник. В душе я надеялся, что это так. Стыдно, конечно, но мне становилось не по себе от одной только мысли, что это может быть Хованский. Всю дорогу начальник молча смотрел в окно, облокотившись на дверь, подперев подбородок кулаком. Пальцами второй руки он барабанил по кожаному салону. Непривычно видеть его в таком состоянии. Обычно Дима воспринимал стойко любые невзгоды. Связанные с работой, по крайней мере. Мирон сидел впереди, просто смотря прямо на дорогу. Его я не успел узнать достаточно хорошо, чтобы предположить нервничает он или нет. Хотя я склонялся больше ответу "нет". По нему вообще трудно предположить что-либо. Есть ли в нем чувства? Какие они? За эти пару дней, которые он находится у меня, он никому не звонил сам, да и ему никто не звонил. Но телефон он держал всегда при себе, даже в душ его с собой носил. Возможно, он ждёт звонка. Возможно, важного. По мере приближения стук пальцев Ларина по обивке становился все интенсивнее, особенно в царящей тишине в салоне. От этого мне становилось не по себе. Может, Дима точно знает, что там Юра? У самого входа нас встретил патологоанатом, который должен проводить нас к трупу. В длинном коридоре без окон и дверей пахло хлоркой и какими-то лекарствами. Ужасное сочетание. - Кто смотреть-то будет? - спросил мужчина в белом халате. - Давай ты, Вань, - ответил Ларин и слегка пихнул меня в спину. В холодильной камере было настолько прохладно, что изо рта шёл пар. Несмотря на то, что Дима сказал идти мне, они с Мироном все равно в холодильник зашли следом за мной. Патологоанатом посмотрел по биркам на, торчащих из какой-то странной трёхъярусной конструкции, ногах. Затем вытащил завёрнутое в голубую ткань тело на каталку. - Парнишка лёгкий, - легкий? - все тело изуродовали, а лицо не тронули, так что легко опознаёте. Я медленно подошёл к столу и почувствовал, что рядом со мной стоит Мирон. Я совсем не заметил, как он подошёл. - Вы готовы? Нет, совсем не был готов. По долгу службы я редко посещал подобного рода ... мероприятия. Мне стало страшно, я хотел бы подготовиться к тому, что сейчас придётся увидеть. Ещё чуть-чуть, и я соберусь. Перед смертью не надышишься. Не успел я что-либо сказать, как Фёдоров резко поднял ткань с лица трупа, и воздух застыл в моих легких. Чувство, которое я никогда в жизни до этого не испытывал, словно расплылось по всему телу, начиная от груди. - Я не знаю, кто это такой, - безэмоционально озвучил Мирон и отошёл в другую сторону. Ларин, быстро оказавшийся позади, выдохнул с облегчением, кинул на меня тревожный взгляд. Я целовал эти губы, гладил своими руками эти щёки, трогал его волосы. Он был тёплым. Тогда. - Это Алексей Храмов. На улице меня вывернуло наизнанку. Весь завтрак, вчерашний ужин, органы и жизнь, казалось, остались на земле перед моргом в чертовом Красногорске. Я не ревел. Не хотел, если честно. Хотел напиться и не вспоминать синего лица друга. А особенно того запаха. От него сразу к горлу подступала рвота. Ларин отпустил меня, как только мы приехали в Москву. Мирона соответственно тоже. Дима посчитал, что он сможет меня успокоить. Но на самом деле мне хотелось просто умереть, на время, чтобы пережить потерю товарища. Правда умереть на время не получалось, поэтому я решил вернуться к первоначальной задумке - напиться. Очень бы хотелось ещё подснять паренька. К сожалению, в присутствии Мирона это бы было проблематично. По дороге к дому я зашёл в алкомаркет и купил большую бутылку текилы. Мне хотелось нажраться именно так, чтобы просто отключиться. Ничего не помнить. Маленькая смерть. Я думаю, он чувствовал, что мне хочется остаться одному, но никуда не мог деться, ведь живет он у меня. Фёдоров следовал за мной молча, словно тень. Я даже не предложил ему выпить. Если захочет нальёт себе сам. Мне были непонятны мои чувства в данный момент. Я отлично понимал, что Лёха мог погибнуть в любой момент, но мы ведь все всегда надеемся, что с нами и нашими близкими никогда такого не случится, что беда - она где-то там, далеко. Сердце как специально подкидывало дров в костёр, сильно сжимаясь при воспоминании о ночах, проведённых с Храмовым, о его улыбке, о том, как он держал в руках чёрную кружку из Икеи. Уже изрядно набравшись, я встал, нашёл эту чашку и кинул ее об стену. Она разлетелась на сотни маленьких кусков. Честно? Стало легче. На шум пришёл Федоров. Он молча стоял в дверном проеме. Мысли от которой стопки текилы абсолютно спутались. В этом свете Мирон такой сексуальный. Ещё и без рубашки. - Вы были друзьями? - Нет. Фёдоров усмехнулся, подойдя ближе. Блять, если он приблизится ещё хоть на сантиметр, я не удержусь. - А кем вы были? - Коллегами, - затем немного подумав, я ляпнул, - трахались ещё. Мирон не повёл даже бровью. - Тогда понятно. - Что понятно? Затем произошло то, чего я не ожидал. Вообще. Фёдоров резко поцеловал меня. Для меня это хоть и было внезапно, но я сразу ответил на поцелуй, прижав парня к себе настолько сильно, насколько это возможно. Мне отчаянно хотелось ласки, тепла. Я решил больше ни о чем не думать, даже о мотивах Мирона. Совершенно не интересовали никакие вопросы, ответы на них. Ларин оказался прав. Из моих глаз потекли слезы.