Мир кончается за порогом

Смерть - это неотъемлемая часть жизни. Все мы когда-нибудь умрем. Единственная стопроцентная гарантия нашего существования. Вы родились, значит вы умрете. Вот и все. Поэтому надо относится к этому более философски. Принять, как данность, что люди не бессмертны. Что в любой момент жизнь закончится. День на удивление оказался очень солнечным. По-настоящему весенним с пением птиц и шелестом новой зеленой листвы. И все бы было хорошо, если бы я не стоял над гробом Храмова. Немногочисленные пришедшие разбрелись по разным сторонам, словно боясь подойти ближе к умершему. У самого лица остались лишь я, Ларин и сестра Леши, Оксана, которая шепнула мне на ухо, пока я нёс тяжеленный гроб, что знала, что так будет. Она совсем не плакала, а мне почему-то стало стыдно. Кто-то сзади удивлялся чудо-гриму, якобы "как живой", но я знал, что у Храмова совсем не такой цвет лица. И губ. А ещё я не мог понять, зачем на него надели рабочую форму. Он бы не хотел лежать в ней вечность. Когда гроб заколотили, после опустив в могилу, все присутствующие выстроились в очередь, чтобы кинуть горсть земли. Ларин прошёл первый, я за ним. - Ты сможешь сегодня поехать? - спросил начальник, намекая на пост около дома Хованского. Работу ещё никто не отменял. Я тяжело вздохнул. Дима связался со своими знакомыми из МВД, чтобы они помогли с поиском. Он сказал, что Юра должен знать, кто убил Лешу. - Угу, да. Мирон поехал по своим делам. Мне он не отчитался, лишь предупредил, что будет поздно. В любом случае ключи у него есть, так что все равно. Я уже видел удивительную перспективу сидения в машине всю ночь под окнами Хованского. Это был мой выбор - остаться. Лишь бы не возвращаться домой. Рядом с Фёдоровым мне становилось не по себе, тянущее чувство на душе. Я снова начинал думать о драке с гопниками и далее по списку голубой любви. Во избежании таких фантазий пришлось согласиться на караул. Люди постепенно расходились, когда я уже подошёл к дороге, то услышал пронзительный женский крик. Оксану оттаскивали от могилы, но она рвалась, почти прыгала в яму за мертвым братом. Я купил себе картошку фри, соус карри, биг мак, шесть наггетсов и два латте. Стандартный ужин последнее время. Хотя после рейда в квартире Хованского я глупо надеялся, что все кончилось. Что я посплю в тёплой, уютной кровати, поем нормальной еды хотя бы какое-то более продолжительное время. Во дворе темно, совсем. Даже фонари, которые обычно освещают дорогу к подъездам не работали. Я вышел из машины осмотреться, но наступив на что-то хрусткое, поглядел под ноги. Пришлось наклониться, чтобы понять, что это лампочки, которые кто-то, очевидно, специально выбивал. Это ведь надо ещё ухитриться попасть. Я кинул взгляд на лавку и снова разглядел небольшой огонёк сигареты. Ага, паренёк тоже на посту. С минуту я раздумывал подойти к нему или нет. А вдруг он вооружён? Мой пистолет остался в машине. Хорошей идеей было сходить за ним, но я направился сразу к лавке, на которой сидел таинственный незнакомец. - Привет, ты чего тут один? - задавая вопрос, я присел рядом с ним, но на безопасном расстоянии. Парень опустил руку от сердца. Два варианта - либо он так испугался, либо у нега за пазухой оружие. - А с чего вы взяли, что я один? Я подавил желание обернуться, чтобы не выглядеть идиотом. Хотя это может стоить мне жизни. - Ну, я больше никого не вижу. - Может, они в темноте. Блять. Пришлось повертеть головой, делая вид, что принял его слова за шутку. - Может. Парень подкурил сигарету. Огонёк от зажигалки осветил его лицо. Такое юное, словно ему не больше восемнадцати лет. Хотя, думаю, ему около двадцати. - Как тебя зовут? - Глеб. Я протянул ему руку, он вяло пожал ее в ответ. Вряд ли парень хватался за пистолет. Такими немощными рученками он его держать долго не сможет. По себе знаю. - Меня Ваня. Глеб затянулся, затем выпустил тонкую струйку дыма из рта, поправил спадающие на лицо волосы. Очень женский жест, такой аккуратный. Вообще его лицо, насколько я мог судить в полумраке, выглядело довольно симпатичным. Светлые волосы, обрамляющие лицо, и светлые глаза всегда смотрятся мило, а пухлые губы дополняли вид, хотя было в нем что-то выбивающиеся. То ли крупный нос, то ли большой рот. Парень увидел, что я задумался, смотря на него, и усмехнулся. Это быстро вывело меня из дум. - Мне пора. Глеб встал, выкинул окурок и просто ушёл, даже не попрощавшись. Странный парень. Завтрашнюю ночь придётся провести снова здесь, чтобы посмотреть, будет ли Глеб на месте. Я вернулся в машину, продолжая сидеть на посту. Дома меня ждёт Мирон и, возможно, опять разговор о том, почему я так воспринял наш секс. Не хочу, чтобы он лез мне в душу. Или наоборот? Давно этого никто не делал.