Серьезные перемены

      ОТ ЗАНЗАСА:       Боюсь. Никогда ничего не боялся, а сейчас боюсь. Боюсь тебя потерять, боюсь, что с нашим малышом может что-то случиться. Боюсь, что кто-нибудь узнает о тебе, ведь ты единственный мужчина, которому удалось забеременеть. Все эти страхи ужасно давят на меня, очень боюсь на тебе сорваться из-за всего этого, ведь кто знает, как ты отреагируеш в таком положении. Ещё меня многое бесит. Бесит, что из-за токсикоза тебе не хочется заниматься сексом, бесит, что ты во сне забрасывать на меня ноги, потому что в такие моменты я перестаю даже дышать, чтобы не причинить вред тебе и малышу. Но больше всего меня бесит то, что нам придется кому-то о тебе рассказать. Для начала хотябы команде.       Не хочу долгие объяснения, не хочу чтобы они спрашивали что-либо, не хочу чтобы надоедали, в особенности тебе, моя дорогая акула. С ними мне не надо быть нежным, бросаю несколько сухих фраз о том, что ты беременен, и о том, что это не шутка, и популярно объясняю что им будет, если они хотябы испортят тебе настроение. Еще прошу их присматривать за акулой, думаю, что первым будет Луссурия.       ОТ СКУАЛО:       Утро началось не с кофе. Луссурия ворвался в комнату Занзаса огромным счастливым ураганом. Откуда он узнал? Занзас растрепал ему? С чего бы это? Кто еще знает? Какой позор, зачем ты это сделал? Они все будут только ржать надо мной! Не хочу его видеть, не хочу никого видеть, пусть меня оставят в покое. Из комнаты Занзаса не выхожу до самого вечера. А ты, похоже, доволен, чертов босс. Свеж и весел. Хорошо прошел день, ублюдок!?       От автора:       Занзас зашел в комнату в приподнятом настроении, за целый день он ужасно соскучился по своему любимому, хоть и не признавал это. Глава Варии и сам не знал, сможет ли он когда-нибудь признаться самому себе в том, что его патлатый мусор ему необходим как воздух, но сейчас он был как никогда близок к этому. И каково же было его удивление, когда на него с порога накинулись с криком.       - Значит так, мусор, - строго произнес Занзас, - Я рассказал всем, потому что счел нужным. В дальнейшем я планирую поступать руководствуясь тем же принципом. Усвоил?       ОТ ЗАНЗАСА:       Тебя шатает, тебя снова тошнит, но ты не ложишься отдыхать, как раньше. Я не хотел всё это говорить, не хотел портить тебе настроение, и уж тем более, не хотел тебя обижать. Не знаю, что на меня нашло. Я такой, какой я есть, ты должен был давно уже ко мне привыкнуть. Ты уходишь. Перед этим громко хлопнув дверью и наорав на меня. Что ты сказал? Я тебя ни во что не ставлю? Я эгоист, ублюдок, и это были самые вежливые твои слова.       Ночью ты так и не вернулся в нашу комнату. Да, это теперь наша комната, а ты мой, мой от макушки и до самых пяточек. Утром не выдерживаю и иду к тебе. Ты спишь. Такой милый, теплый, такой родной. Мой. Как можно осторожнее, чтобы тебя не разбудить, обнимаю тебя. Видимо, я очень неловкий, ты просыпаешься. Умом понимаю, что я должен извиниться, я должен обсудить это с тобой, но не могу, слова просто не сходят с моего языка.       - Выглядишь уже значительно лучше, - стараюсь как можно мягче произнести. Боюсь, что выйдет как с утреннем объятьем, но ты улыбаешься и сильнее прижимаешься ко мне. Извинения приняты, ты прекрасно понимаешь меня без слов, и я люблю это в тебе.       Спустя несколько недель я прихожу к выводу, что мне неинтересно бросаться стаканами в других членов Варии. Меня просто бесит как они на это реагируют. Леви рад любому проявлению внимания к его персоне, Луссурия убежал в слезах, Фран меня выбесил своим безразличием, эта сволочь вела себя так, будто ничего не произошло. Как так-то, а? И дело не в том, что это я, хотя, кого я обманываю, да, дело в том, что это я, и весь этот мусор обязан молиться за то, чтобы у меня было хорошее настроение, потому что я из босс и властелин. Но и Фран ни шел ни в какое сравнение с тем, как повел себя Бел. Гаденыш просто увернулся. Нет, ну вы представляете. Просто увернулся. Следующие несколько дней провел за отвратительнейшем занятием, попасть в эту вертлявую гадюку. С прискорбием понял, что ни в кого не хочется так бросаться как в тебя, моя акула. С этим что-то надо делать, я не хочу чтобы пострадал ты или наш ребенок.       Часто думаю о нашем ребенке, уверен, что это будет мальчик, ну, во-первых, мы оба мужчины, а во-вторых, вы представляете себе девочку с вокальными способностями Скуало? Лично я такой ужас даже в страшном сне представить не могу. Готовиться к появлению сына начал заранее. Ску переехал ко мне, я убедил этого упрямца. А его комнату переделал в детскую.       Вся твоя беременность прошла для меня как в аду. Я дико волновался за вас обоих, мои дорогие. Каждое твоё «Ой, со мной что-то не так» у меня отдавалось болью в сердце. Но и это ни шло ни в какие сравнения с тем, что было на последних сроках. Пол ребенка мы так и не узнали, мой сын оказался на редкость стеснительным, и всё время на узи поворачивался попкой. Мы оба жутко волновались, и хоть мне удавалось это тщательно скрывать, ты носился как ужаленный за двоих. Я с трудом заставлял тебя усидеть на одном месте спокойно. Удивительно, как ты умудрялся передвигаться с таким животом на огромной скорости. В те дни на ушах стояла вся Вария круглые сутки.       Это случилось за месяц до родов. Ну, как родов, той даты, на которую врачи назначили кесарево сечение. Если бы я знал, что будет с тобой, я бы заставил Луссурию целые сутки сидеть возле тебя. Но так случилось, что я повел себя как идиот, и отправил его на миссию, и исцелить тебя было некому.       В очередной раз утро началось не с кофе. Я проснулся в мокрой пастели, а ты был без сознания. Шок. Это первое, что я почувствовал. А потом ужас. Везде была кровь, твоя кровь, моя любимая акула. Не помню как схватил тебя и повез в больницу. Думал только о том, чтобы всё закончилось хорошо. Я испугался, я за вас очень испугался. Впервые в жизни я молился… при чём всем богам сразу. Я за свою жизнь сделал много всего, но пожалуйста, не отнимай их у меня, я во многом виноват, но не надо меня наказывать таким способом. Накажи меня, и только меня, но не трогай их. Не отнимай их у меня.       Пообещал еще кучу всего, включая и то, что навсегда оставлю затею стать босом Вонголы, пока тебя не привез в больницу, где тебя тут же обступили врачи и увезли куда-то. Я могу только ждать, ждать, и надеяться на лучшее, и еще молиться. Как так вышло, что ещё вчера всё было хорошо, а сейчас уже врачи борются за жизни двух моих самых любимых людей. Лишь бы всё обошлось.       От Скуало:       Больно. Как же мне больно. Болит всё, но хуже всего, что я не чувствую своего малыша. В одно мгновенье меня пробивает холодный пот. С трудом открываю глаза. Вокруг белые стены и убогая обстановка. Я в больнице. Что с моим малышом? Где он? Отдайте мне его.       Очень быстро ты подходишь ко мне, и гладишь меня по голове. Ты так тепло улыбаешься, вот только волосы у тебя грязные, ты очень устал. Сколько времени я здесь? Ты всё это время был со мной?       - Занзас, что случилось? Где наш малыш? – шепчу я. Ну и голос у меня, ужас какой-то.       - Всё хорошо, - шепчешь ты, от твоего голоса у меня мурашки по коже. Как тепло, как мягко, слезы сами наворачиваются у меня на глазах.       - Всё хорошо, - повторяешь ты, - ты молодец, ты справился.       - Дай, дай мне его, я хочу на него взглянуть, - я почти всхлипываю. Это никуда не годиться. Я же гордая акула. Хорошо, что ты молчишь, и не проезжаешься по моему самолюбию.       Ты идешь к детской кроватки и берешь оттуда маленький сверток. Ты улыбаешься, ты счастлив.       - Вот, смотри, - произносишь ты, и даешь мне в руки моего малыша, - она прекрасна, и очень похожа на мамочку.       Ты усмехаешься, ты улыбаешься. Минутку… она, у нас дочка?       - Но ты так хотел сына. Ты разочарован?       - Ни секунды, я очень счастлив, - произносишь ты, и целуешь меня.       Сколько любви и нежности ты вкладываешь в этот поцелуй. У нас дочка, маленькая, хорошенькая дочка. Как же я счастлив. Теперь всё так и будет, ведь правда, любимый? Ты словно читаешь мои мысли, улыбаешься, и проводишь рукою по моим волосам.       - Вы чудесно смотритесь, - произносишь ты, и снова целуешь меня.       Да, теперь, определённо, всё так и будет.