всегда.

Пятна крови на полах, стенах, потолках, на мебели, одежде, оружии, на руках, начищенной до блеска обуви, на перепуганных лицах, сведенных мышцами в гримасу ужаса. Пятна крови везде, кажется, будто они просто напросто отпечатались на глазах, закрыли обзор плотной темно-красной пеленой и не дают больше видеть что-то кроме бесконечной боли.

***

Языки океана лижут пляж, понемногу уносят в глубины все, что происходит на теплом песке. Пляж — отличное место для того, чтобы подумать, обсудить что-то безусловно важное, возможно и без слов, возможно одним лишь выстрелом, оставить все на этом песке, позволить океану забрать все это, все, что есть, позволить ему ограбить себя. И океан грабит. Ловко достает то, что ему приглянулось и забирает в свое пространство, в пустые комнаты своей глубины, достает твое самое важное из оболочки, пихает в карман — это теперь принадлежит ему, — а оболочку бросает к другим точно таким же, под свою кровать. На территории Соединенных Штатов нет ни одного моря, но он окружен водами океанов. Удивительно.

***

Каждый день похож на предыдущий, но Неро чувствует себя счастливым. Он потерял почти все, что у него было: семью, друзей, влияние, дом, деньги, а следовательно, терять ему теперь особо нечего. Он потерял почти все. Осталась только чуть побитая машина, пистолет, банка консервированных ананасов. И Авилио.

***

Неро расправляет одеяло, поднимая в воздух огромное количество пыли и нескольких жирных молей, отожравшихся на его постельном белье. Ванетти бросает теперь уже дырчатый кусок ткани на пол, начинает неистово хлопать, пытаясь убить таким образом улетающих тварей, заставляя кожу ладоней сильно краснеть. — Я пойду спать в машину, — Авилио стягивает со стола начатую пачку сигарет и свою зажигалку даже не открывая глаз, делает шаг к двери. — Брось, — Неро издает некий добрый рык, в момент настигает Авилио и хлопает по плечу, тут же одарив мягкой улыбкой, — оставайся здесь. Неро исчезает за дверью, тарабанит ногами по ступенькам, спускаясь вниз. Авилио не принимает этот жест ни как снисходительность, ни как заботу. Он хочет спать в машине. Это происходит постоянно. Неро оставляет Авилио одного в номерах дешевых гостиниц, дает ему "время подумать", а сам сидит внизу и ждет. Бруно нравится спать в машине, поэтому Неро всегда дожидается его на заднем сидении. Авилио утыкается замерзшим носом в шею Неро, а дулом пистолета в его бок. Спокойной ночи. О доверии не может быть и речи.

***

Они делают это всегда в одной позе, лицом к лицу; одни ладони, смуглые, широкие, прижаты к чужой пояснице; другие ладони, тонкие и прохладные, прижаты к чужой широкой спине. Авилио всегда сверху, потому что Неро думает, что обезвредить безоружного парня он в любом случае сможет.

***

Неро не важно, что будет дальше, куда они поедут, что будут делать со своими жизнями, чем будут заниматься, чем будут завтракать. Лишь бы Бруно выдержал свою "ночную смену" и не уснул за рулем, лишь бы утром Неро смог проснуться на этом свете. Спать на заднем сидении, пока Авилио ведет, Неро не опасается. Спать с этим парнем в обнимку — вот самый страшный кошмар Неро. Авилио никогда не скажет, что он думает об этом. Впрочем, Неро и сам все видит. Когда Авилио идет заказывать утренние булочки, он стоит боком к стойке, чтобы Ванетти был виден хотя бы краем глаза. Неро мог бы принять это как симпатию. Однажды Авилио уже повернулся к нему спиной, открыв тонкую полоску белого флага своей рубашки, перечеркнутой ремнями подтяжек. Это больше никогда не повторится.