Скрытое тенью луны

— Твайлайт, мы ничего не перепутали? — Сансет решила убедиться, что перед ней Понивилль — Это точно не Лас-Пегас? — Абсолютно. Пегасы, как пчёлы, могут чувствовать магнитное поле и определять направление, по которому они летят. И у меня, как у аликорна, есть такая способность. Пони сошли с холма, на котором они стояли и пошли в город. Твайлайт было легко передвигаться, поскольку та имела крылья, которые очень бы пригодились Сансет. По льду без коньков… Не очень удобно передвигаться. Но, использовав свои способности телекинеза, Сансет нашла решение! В городе наиполнейший кавардак. Зайцы с ногами, которые походили на ходули, быки в юбках, карточные домики. Всё именно так, как описывала Найтмер Мун. И, по её словам, Дискорд должен находиться на главной площади города. Почему-то все недруги появляются именно на главной площади города! Почему именно там?! — Твайлайт, а может я не пойду? — забеспокоилась Сансет, когда они уже подлетали к «логову» Дискорда. — Я менее подготовлена, да и воин, и маг из меня никакой. — Нет! Найтмер сказала, что Дискорд может устроить ловушки в самых, с виду, безопасных местах. Так что мы не в коем случае не должны разойтись. Ты можешь не участвовать в самом процессе, но ты не можешь отойти от меня более чем на десять метров. Чем ближе к эпицентру бури, тем сильнее ураган. И тут также. Чем ближе к Дискорду, тем глупее и неадекватней выглядел город. — Ай! — Сансет за хвост укусила свинья, которая пролетела мимо поняш. *** Дискорд застыл в одной позе. Камень, в который сейчас заключили тело Дискорда, светилось невзрачным, потухающим лиловым светом. Стенки трещин, которые ещё не срослись, подсвечивались розовым. Вокруг статуи парит розовый Элемент Гармонии, Элемент Доброты. — Сансет, помоги мне! — пони, выйдя из транса, зажгла рог, мгновенно вспоминая заклинание. *** POV Сансет. Эта история не даёт мне покоя. Её мне месяца два назад рассказала отставная библиотекарша. Наверное, она чувствовала, что скоро умрёт, поэтому и рассказала мне эту историю. Тогда я, идя из города, решила обойти город и пройти мимо той старушки. Луна уже потемнела, так что меня не удивило отсутствие пони на улице. И вот я прохожу мимо её дома, а она сидит на лавочке возле, хотя все пони уже в это время сидят у камина или заняли свои места в кроватях. — Здравствуйте, мисс Шугар. — поздоровалась я, уже проходя мимо неё. Ответа не последовало и я, сославшись на старческий плохой слух, повторила, только громче. — Привет, Сансет, привет. Извини, я просто задумалась. — Да ничего, Блу Шугар! О чём задумались? — настроение у меня отличное и времени вагон, я решила поддержать беседу. — Да… вспомнились былые года. Когда я была совсем ещё жеребёнком. Эй, а у тебя есть свободное время? Я бы хотела тебе что-то рассказать. Признаюсь, я слегка удивилась. Нет, истории о прошлом в исполнении Блу Шугар — это совсем не редкость, даже наоборот. Но раньше она никогда не спрашивала разрешения, чтобы начать говорить, так как считала, что пони её возраста имеет определенный статус и уважение, а стало быть, послушать её истории — честь для всех остальных. Но суть не в этом. Удивление быстро сменилось любопытством, и, усевшись рядом, я сказала, что готов выслушать её. — Знай, эту историю я никогда и никому не рассказывала. Все, что ты сейчас услышишь — неоспоримая правда. Я своими глазами видела это. И до настоящего момента никому не рассказывала. Это были страшные годы. На улице стояла зима, и, поскольку на нашу долю выпал неурожай, был страшный голод… — она нахмурила брови и укоризненно посмотрела на меня. — Ты навряд ли знаешь, что такое голод. Я видела, как идущие пони замертво падали мордами в снег. А остальные проходили мимо, будто так и должно быть. Они знали, ничто или никто им не поможет. Но наблюдать подобные картины было жутко из окна нашего «бункера» на дереве, в котором жили мы с отцом. Мой отец был служащим в королевской гвардии для спец.заданий, так что еда у нас была. Отец часто пропадал на службе — то отъезжал в срочные командировки, то сутками караулил преступников. Мне было около десяти, и мое чрезмерное любопытство отцовским занятием, как и следовало полагать, никак не удовлетворялось. Но однажды, после долгих уговоров и просьб, отец все-таки решил взять меня с собой «на дело». Что там было, я уже не помню… Вроде анонимка на одного старика, который якобы занимался пропагандой чего-то там. Следовало произвести обыск в его доме. Дело казалось обыденным и угрозы не представляло. В общем, я уговорила отца взять меня с собой. Блу Шугар, закончив фразу, вдруг замерла, уставившись в одну точку. Я попыталась увидеть, на что она смотрит, но вскоре поняла, что взгляд её уставлен в никуда. — Да! Да! Он, конечно же, не хотел, но я все-таки смогла уговорить его, — внезапно продолжила старая кобылка. — И вот, ровно в шесть утра он разбудил меня и велел одеваться. Я тогда думала, что это один из самых счастливых дней в моей жизни! Такой огромный интерес я испытывала к этой ответственной и серьезной работе. И вот мы уселись в прибывшее такси. Отец поздоровался со своими сослуживцами. Они, пока мы ехали на место, бурно обсуждали что-то по предстоящему делу. Я уже мало что помню из того обсуждения.Спустя полчаса мы были на месте. Отец велел мне держаться в стороне и ждать команды, чтобы мне можно было войти. Дом, в которой жил этот пони, был одноэтажный. Я помню, как стояла в самом низу, а отец с сотрудниками поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Им долго не хотели открывать. Кто-то громко кричал. Вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял одетый в облезлый домашний халат пожилой пони очень худого телосложения. Ему предъявили грамоту, несколько служащих вошли в дом. Минут через пять появился отец и сказал, что я могу тоже пройти посмотреть. Этот пони… его лицо показалось мне очень странным, с отрешенным взглядом. Его словно совершенно не волновало, что происходит вокруг. Он не произнес ни слова с того момента, как все началось. Но когда он увидел меня, он ожил. Все были так увлечены обыском дома, что никто и не заметил, что он откровенно разглядывает меня. Признаться, от этого становилось жутко. Немногим ранее его усадили на кухне за стол, приковав к оконной балке. Кто-то хлопнул меня по плечу, сказал: «Присмотри за ним, Шуг! Только близко не подходи!» Я стояла у входа, пытаясь не смотреть на него, но ощущала буравящий взгляд. Хотелось уйти… но я должна была слушаться отца. Было велено оставаться здесь, и я оставалась. Паника не хотела стихать, и я искоса взглянула на мужчину. Из его чуть приоткрытого рта до самого пола тянулась тоненькая струйка слюны, при этом он не отрывал от меня безумного взгляда. Из соседней комнаты раздался скрип. Как я поняла уже потом, это отец с сослуживцами открыли дверь в подвал. Затем, после непродолжительной тишины, я услышала, как отец спросил, где я сейчас нахожусь. Как только я ответила, мне было велено немедленно покинуть кухню. Я снова посмотрела на живущего здесь старика и обомлела. Невообразимая гримаса, полное отсутствие рассудка, дикая ненависть и злость. К моему лицу тянулась искореженная рука, но не доставала нескольких сантиметров. Я ощутил зловонное дыхание, увидел сточенные, заостренные напильником зубы. Из ступора меня вывела вспышка. Это отец и его помощник зашел на кухню и прикончил задержанного. Кто-то накрыл тело тряпкой, кто-то выбежал в коридор. Я все также не понимала, что происходит вокруг, одно было ясно — отец спас меня. В этой суматохе я снова осталась предоставлена самой себе. Вид растекающейся из-под тряпки крови был не из приятных, я поспешила покинуть кухню. Сердце все еще стучало как сумасшедшее. Я вышла в коридор и неспешно шла вдоль него, пока мой взгляд не привлекла открытая дверь подвала. Блу Шугар замолчала, а её широко раскрытые глаза выглядели так, словно она заново переживала весь тот ужас из далекого детства. — Втянула шею и заглянула туда. Вниз. В темноту. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли. Там были конечности и разные части тела. Ноги… руки… головы… внутренности и кости. И, судя по размерам, принадлежало все это… жеребятам. Детские части были навалены кучей… но это ничего. Ничего относительно маленькой девочки, лежавшей в углу. Все еще живой… но с отсутствующими ногами и руками. И криво зашитыми гноящимися и кровоточащими культями. Если ты до сих пор не поняла, то поясню. Тот, кто жил в этом доме, был самый настоящий пониед. Спасаясь от голода, он воровал жеребят… чтобы съесть их. А мороженое мясо он не любил. От этого он и ел маленького жеребёнка, оставляя его живым… девочка, кстати, вскоре умерла. — Но… но откуда вы знаете такие подробности? — чуть отойдя от шока, вызванного рассказом, заикаясь спросила я. — Хех… когда приехали еще пони, отец сказал, что сейчас отвезет меня домой, но я успела «прикарманить» тетрадку, лежащую на столе в этой квартире. Мне хотелось оставить себе для… а впрочем, неважно. Я незаметно схватила её и засунула под одежду, унося с собой. А после, когда наконец выдалось время посмотреть, что же это такое, я взяла её. Оказалось, что это дневник пониеда, в который он записывал все свои методы и приемы похищения жеребят, а также способы готовки и хранения мяса. Эта тетрадь… она и сейчас лежит у меня. Хочешь, покажу? Я взглянула на Блу Шугар и вздрогнула от удивления. Её глаза, блестящие, словно у маленькой, страстно желающей поделиться какой-то страшной тайной, были уставлены на меня. И, что удивительно даже для самой себя, я очень хотела посмотреть на эту тетрадь. — Ну что же, пойдем, я покажу тебе, — сказала она, не дождавшись моего ответа и, кряхтя, стала подниматься. — Сансет! Домой! — раздалось с неба. Это звала Твайлайт, которая уже начала волноваться, что меня долго нет. — Блу Шугар, извините, подруга зовет. Вы мне завтра покажете? Покажете, да? — я сгорала от любопытства, жалея о том, что не получается увидеть это сейчас. — Конечно, Сан, конечно, завтра заходи, — сев обратно, ответила она, и я побежала в замок. На следующий «день» я не могла дождаться долгожданного дополнения к услышанной мною истории и просто сгорала от любопытства. Быстрой рысью пересекала город. И вот, уже подходя к нужному дому, сбавила скорость. У двери толпились пони, рядом стоял патрульный отряд. В толпе я увидела пони с фотоаппаратами и микрофонами. — Сансет! Сансет! — раздался знакомый голос и я увидела Твайлайт. — Иди сюда! — Что случилось? — спросила я, подойдя. — Сегодня утром умерла Блу Шугар, — ответила Твайлайт, но в её голосе было что-то не так, она была чем-то крайне взволнована. В этот момент прямо рядом с нами встала пони-журналистка, видимо, какой-то городской программы: — … и прямо сейчас мы находимся рядом с домом, в котором сегодня утром в квартире умершей личности было обнаружено множество понячих остатков и конечностей. Анализ уже установил, что все части тел принадлежат жеребятам от 5 до 12 лет. Также били обнаружены остатки и пони от 18 до 25 лет. «Городской пониед» — именно так сейчас называют погибшую, хотя факт поедания понячей плоти еще не установлен. В доме был также обнаружен дневник, в котором умершая подробно записывала все свои действия. Подробнее об этом расскажет капитан полиции Грей Боу. Единорог в форме подошел ближе и начал рассказывать: — Сегодня в 9:30 было обнаружено тело Свит Блу Шугар. По предварительным оценкам, смерть наступила в результате сердечного приступа. Выехавшие на место члены медицинской экспертизы почувствовали запах из подвала, в котором и были обнаружены отрезанные конечности и части понячих тел. Также был обнаружен дневник, который вела подозреваемая. В нем она подробно расписывает, каким образом заманивает пони в свой дом для дальнейшей расправы. Рассказав жертве «интересную» историю про «пониеда», которого она якобы видела в детстве, она предлагала пройти в дом, чтобы показать якобы документальные записи происходившего. Заинтересованный пони соглашался и попадал в дом, после чего происходила расправа. Снова заговорила журналистика: — А мы напоминаем о мерах предосторожности и воспитательных работах, которые необходимо проводить со своими жеребятами, а именно… Дальше слушать я не стала, а лишь снова подняла взгляд на Твайлайт. Она все так же смотрела на меня: — Сансет… ведь это я тело обнаружила. Я спустилась новость от Зекоры передать. Постучала, а дверь открыта. Захожу, смотрю, а она на полу. Зубной протез рядом лежит, а у самой рот открыт. Я присмотрелась, а у зубы у неё острые… словно она их напильником затачивала… Конец POV Сансет. — Эй, о чём задумалась? — спросила фиолетовый аликорн. — Твайлайт… — Сансет подняла красные глаза на подругу, словно вот-вот расплачется. — Обещай, что никогда не будешь врать мне! Обещай, что будешь защищать! Что не бросишь! — Но разве я не делала все эти вещи и раньше? — Обещай! — Раз уж это для тебя так важно… Обещаю! — Твайлайт дотронулась своим рогом рога плачущей подруги и обняла её за шею. Так они простояли около минуты. — Пойдём. Скоро нужно ложиться спать. *** — Вы проделали хорошую работу! — не без гордости говорила Найтмер Мун отчётливо проговаривая каждое слово, и эхо внятно повторяло каждую буковку. — Быть честной, я не верила в тебя, Сансет Шиммер. Когда ты только появилась, твои заклинания оставляли желать лучшего, ты же помнишь, я… Не особо хорошо относилась… Не будем о прошлом. — И что ты теперь собираешься с ним делать? — безопасность — об этом Твайлайт думала в данной ситуации прежде всего. — Ваше заклинание будет сдерживать его некоторое время. У меня будет достаточно времени, чтобы заковать его в цепи. — В… Зачем?! — Видишь ли, Сансет, он опасен. Если переговоры не пройдут гладко, то нужно будет его сдерживать. Но никакая стража на это не способна. Но мы надеемся, что я с Дискордом смогу найти компромисс, верно, Твайлайт? — Абсолютно! Мы можем идти? — после кивка ночного аликорна подруги покинули тронный зал.