Это самая невинная и чистая любовь на свете.

— Хен, мы же всегда будем вместе? — Конечно, Гуки.       Тэхену десять, Чонгуку - семь. Мальчик бежит со всех ног, поправляя слишком тяжелый и большой портфель для ребенка, часто дышит, но улыбается широко-широко, когда видит знакомую макушку. Чонгук не зовет (хочет сделать сюрприз), и прыгает со всего маху, крепко хватаясь за чужую шею, сцепливая ноги на уровне пояса; висит, как коала, но продолжает задорно улыбаться. Мальчик всем телом прижимается и старается привести дыхание в норму, морща нос от щекочущих чужих волос; лепеча сбивчивое "Х-хен!". Тэхен наклоняется на девяносто градусов от внезапного груза на спине и мгновенно расплывается в красивой улыбке. Он знает чьи это маленькие ручки и детский голос. Тэхен тянет свою теплую ладошку и осторожно убирает ручки с шеи, потому что немного дышать трудно. Мальчик поворачивается, улыбается еще красивее, шире так, что глаза превращаются в щелочки и треплет Чонгука по волосам, запутывая их еще сильнее. Чонгук хихикает, а Тэхен забирает чужой портфель. Чонгук рассказывает свои достижения и заслуги, а Тэхен гордится и хвалит младшего. Они идут по длинной дороге, которая единственная в своем роде и которая прямиком проложена до самого дома. Дорога настолько избита, что сквозь раскрошившееся асфальт пробиваются растения и полевые цветы. Тэхен отворачивается и смотрит на ярко-оранжевый закат и окрашенные перистые облака, на зеленую траву, что растет на склоне вниз по самую реку, вода которой отражала эти прекрасные лучи солнца. Тэхену легко на душе, он ни о чем не заботиться, ему жарко и он хочет мороженого, а еще он хочет лечь на эту мягкую траву и подремать. Чонгук замолкает, когда видит задумчивого брата и в секрете ото всех любуется им. Маленький Чонгук искренне считает Тэхена самым самым и обещает себе всегда следовать за ним. Мальчик протягивает свою ручку и касается чужой, что чуть больше размером; сжимает ее, будто маленький пингвин и смотрит по-детски, как не умеют уже большинство взрослых. Он закусывает губу и переводит взгляд на хена. Краснеет совсем чуть-чуть, но из-за яркого заката это совсем незаметно. А Тэхен смотрит умиляясь. Мальчик наклоняется ближе к старшему брату и короткими движениями руки просит подойти ближе. Тэхен слушается, а младший просит еще ближе. И когда лицо Тэхена оказывается на расстоянии пяти сантиметров от Чонгука, мальчик резко порывается вперед и целует старшего в щеку, резко отстраняясь в ту же секунду, хихикает. Тэхен смущается таким внезапным поцелуям, но все равно ярко улыбается и целует Чонгука в лоб, прижимая к себе и неуклюже убирая с лица младшего челку. Эта самая невинная и чистая любовь на свете. — Хен, мы же всегда будем вместе? — Конечно, Гуки.       Тэхену четырнадцать, Чонгуку - одиннадцать. Тэхен все чаще ночует у друзей и гуляет с ними допоздна. Чонгук ревнует, но сделать ничего не может. Он пытается отвлечься уроками, учебниками, домашним заданием, зубрит все до крови из носа. Лишь бы унять это неприятное чувство внутри. Но, к сожалению, ни черта не помогает. Только здоровье хуже становится и выносливость падает до нуля. Время перевалило за полночь, родители работают в ночную смену и не знают, что Тэхена еще нет дома. Отчасти это благодаря Чонгуку, который на звонок родителей ответил, что брат уже давно спит. А сам Чонгук грызет ногти и звонит в сотый раз на все также отключенный мобильник Тэхена. Пытается отвлечься математикой, вбивая в голову мысли, что Тэхен ночует у друзей, а телефон просто сел, но его отвлекает подозрительный скрип. Чонгук вздрагивает, когда скрип повторяется, а на коже невольно появляются мурашки. Он один в большом доме, где везде выключен свет, кроме светильника за письменным столом, где в любой момент могут ворваться грабители и убить мальчишку. От этих мыслей Чонгук не может даже с места сдвинуться. Слышится тихий стон и мат, и звук открывающегося окна. Младший поворачивается мгновенно, потому как расслышал в этом стоне голос Тэхена. Чонгук подбегает к выключателю и по всей комнате расплывается яркий свет. Чонгук оказался прав, этим грабителем оказался Тэхен, который сейчас морщился и шипел от яркого света, а еще валялся на полу весь помятый, взъерошенный и вонючий. Чонгук быстро подбежал к старшему и поднял того за плечи, но в ту же секунду отвернулся, сморщившись. От хена разило перегаром и сам он был каким-то несуразным. Чонгук впервые видит старшего брата таким. — Хен? — М-м.. — Что с тобой, почему ты в таком виде? — Меня напоили, Гуки...меня так подло обманули...и напоили. — От тебя воняет. — Я знаю...Родители меня не заметили? — Они на работе, хен. — Точно...тогда мог зайти и через дверь...вот я балбес..ах, кажется, меня сейчас стошнит.. Тэхен не успел что-либо еще добавить, как Чонгук сорвался и побежал в сторону ванной за тазиком, бросая его рядом с хеном. Старший разлепил тяжелые веки и увидел перед собой беспокойный взгляд Чонгука. И то ли это алкоголь в крови сыграл, то ли сам Тэхен, но он внезапно рассмеялся и потрепал Чонгука по волосам, бросив тихое "не переживай". Тэхен начал снимать с себя грязную черную толстовку, но в итоге запутался в своих же действиях и уже сидит, опустив руки. Его голова мотается, как болванчик, когда Чонгук помогает снять вещь. — Гуки.. — Что? — Мне нужно принять душ, помоги, ладно? — Конечно. — Прости, что тебе приходится возиться со мной. — Не говори так, вставай. Они вместе доходят до ванной и Чонгук снова помогает хену с одеждой, расстегивая ремень. Чонгук не раз видел Тэхена голым, так как они часто ездят в сауну вместе с отцом и разговаривают на, как кажется отцу, настоящие мужские темы. Тэхен садится в ванну, потому что в стоячем положении больше вероятность навернуться и сломать себе что-то. А Чонгук с душем в руке поливает хена теплой водой, потому что от горячей может стать хуже, так сказал Тэхен. Старший намыливает волосы и неуклюжими движениями трет себя мочалкой. Чонгук несколько раз подавляет в себе желание помочь, боясь, что хен будет чувствовать себя неловко из-за чувства беспомощности даже в этом, поэтому просто стоял и смывал мыло с Тэхена. За что старший благодарен в душе. Тэхен ложится на свою постель, а перед глазами до сих пор все кружится. Он просит Чонгука открыть окно, чтобы проветрить комнату. Чонгук беспрекословно слушается, хотя и мерзнет всегда. Он наконец выключает светильник и закрывает тетрадь по математике, желает Тэхену спокойной ночи и уже собирается залезть на свой верхний ярус, но его отвлекают. — Ложись со мной, мне очень плохо. Пожалуйста. Чонгук медлит, но ложится с краю стены. Он хлопает ресницами и смотрит куда-то в ямочку между ключицами Тэхена, наблюдает, как его грудь то вздымается, то вновь опускается. — Прости меня, Гуки. — За что? — Ты говорил, что я для тебя пример...прости, что разочаровал. — Но это не так. — М? — Я говорю, что все не так. Ты всегда будешь моим примером для подражания. Ты...разочаровываешь меня в другом. — В чем? — ... — Гуки? — Я скучаю... Тэхен замолкает. Он не глупый и все понимает, видит взгляды младшего, когда возвращается домой, видит, как он натягивает улыбку, слушая глупые истории про его друзей, лишь бы просто быть рядом со своим старшим братом. А Тэхен не понимает, что делает. Совсем. Он запутался конкретно так. Не хочет он ввязываться в глупые истории со своими друзьями, которыми и друзьями назвать сложно, потому что вечно подставляют его. Тэхен хочет проводить время с Чонгуком, учить его чему-то новому, например, играть на гитаре или плавать наконец. Но он сбегает, от самого себя сбегает, потому что боится. И, боже, как же он скучает. Скучает по кроличьей искренней улыбке, по теплым объятьям и скучает по кротким поцелуям в щеку. Как же он хочет всегда находиться рядом с Чонгуком, всегда поддерживать его и никогда не оставлять. Но наперекор всему все происходит совершенно наоборот. И Тэхен просто грызет себя за это изнутри. — Прости меня. Я тоже очень скучаю. Это самая невинная и чистая любовь на свете. — Хен, мы же всегда будем вместе? — Конечно, Гуки. Тэхену восемнадцать, Чонгуку - пятнадцать. Чонгук впервые целует Тэхена в губы. Конечно, случайно. Они справляют день рождения Тэхена с его друзьями, все такими же глупыми, но уже более взрослыми и не издевающимися над Тэхеном. Чонгук вытягивает сложенную бумажку из ярко-желтой банки и открывает "наказание": поцелуй в щеку именинника. Чонгук тупит взгляд в пол, а затем из его рук вырывают бумажку один из друзей Тэхена и громко читает ее вслух, заливаясь смехом. Он бы так не смеялся, если бы видел убивающий взгляд Чонгука и сжатые кулаки Тэ. Все начинают басом скандировать "по-це-луй!" и Чонгуку жутко неловко, когда он садится ближе к Тэ и наклоняется, но именно в этот момент старшему приспичило что-то сказать. Их губы соприкоснулись буквально на три секунды. Один. Мягкое касание губ и учащенный ритм сердца. Два. Распахнутые глаза и устремленный взгляд друг на друга. Три. Рождение миллиарда бабочек... После этого случая проходит несколько дней, но Чонгук до сих пор чувствует жар на губах и при виде Тэхена краснеет пуще обычного, невольно вспоминая поцелуй. Чонгук гложет себя мыслями до такой степени, что ему начинают снятся мокрые сны с участием Тэхена. Во сне они непросто чмокают друг друга в губы, они целуются по-настоящему, по-взрослому, что дышать нечем. Чонгук лежит на полу, а Тэхен нависает сверху и целует сначала мочку уха, скулу, уголок губ, проводит языком по нижней губе и спускается кроткими поцелуями к шее, прикусывая тонкую кожу. Тэхен руками бродит по телу Чонгука, надавливая на все эрогенные зоны, сдавливает бедра и заползает руками под рубашку, оглаживая смуглую кожу. Чонгук просыпается в поту и с тяжелым дыханием, он знает, что у него стоит и знает, что это неправильно, когда снятся такие сны с участием родного брата. Но эрекция не позволяла долго думать над этим, привлекая к себе внимание. Чонгук нагибается и заглядывает на нижний ярус кровати; Тэхен спит. В такие моменты Чонгук проклинает то, что у них одна комната на двоих. Чонгук медленно выдыхает и засовывает руку в пижамные штаны, утробно стонет и зажимает свободной рукой рот. Он делает пару движений рукой и сгибается пополам, упираясь лбом в собственные коленки. Тяжело дышит. Еще несколько движений и Чонгук выгибается в спине, вдавливаясь затылком в подушку. Резкие повторяющиеся движения, Чонгуку уже кажется, что штаны слишком мешают, поэтому он спускает их до линии колен и продолжает. Движения становятся резче и быстрее, тело Чонгука покрывается испариной, а длинная челка прилипла ко лбу. Чонгук закусывает губу и зажмуривается, готовясь к скорой разрядке, но как только он уже готов простонать в голос, то слышит низкий голос со стороны. — Ой, извини. — ХЕН! Чонгук резко накрывает себя с головы до пят одеялом и краснеет. Он изливается себе в руку и матерится, потому что пачкается, но чувствует, как в ноги что-то приземлилось. — Мог бы хотя бы в ванной этим заниматься, а не у хена над головой. — Да уйди ты уже! Но мысленно Чонгук бьет себя по лбу с размаху, потому что в ванной было бы действительно намного удобнее и безопаснее. Чонгук слышит смешок и краснеет еще больше, а затем раздается хлопок двери и Чонгук с осторожностью вылезает из своего убежища, снова матерится и закусывает губу. Стыдно. Он переводит взгляд в ноги и замечает там пачку влажных салфеток. Конечно, он ими воспользуется, но стыдно все равно. Чонгук не замечает, что Тэхен надолго задерживается в ванной. С этого дня Тэхен смотрит на Чонгука иначе, а Чонгук думает, что хен смеется над ним и сходит с ума. Однажды он больше не может этого терпеть и взрывается. — Хен! — Напугал! Чего тебе? — Может хватит? — Что хватит? Я тебя не понимаю. — Смеяться надо мной! — Но я ведь.. — Это обычная физиология! — Что? — Я уже не маленький и у меня переходный возраст, так что это нормально! — Гуки, я... — Тем более, с утра такое случается и, я уверен, было и у тебя! — Но.. — Я все сказал! Больше не смей надо мной смеяться! — О чем вообще говорит этот ребенок... Спустя несколько недель Тэхен приходит домой сильно пьяным. На его счастье отца нет дома, потому что отец очень злился, когда видел Тэхена не в трезвом состоянии. А мама как раз несколько минут назад уехала к подруге и, кажется, все складывается просто идеально для Тэхена, но не забывайте про Чонгука, который остался дома и готовил что-то на кухне, ворча под нос. Тэхен заходит домой очень шумно и на удивление через дверь. — Мама, отец, извините меня, но я пьян! — Тэхен? — Гуки! Ты то мне и нужен...очень нужен. — Хен, ты где так надрался? — Я люблю тебя. — ...ч-что? — Я очень сильно люблю тебя. Тэхен шатается, но смотрит прямо на младшего. Чонгук убирает лопатку в раковину и накрывает крышкой жареную картошку, выключает газ. Руки немного дрожат, но Чонгук молотом вбивает мысли: "Нет, Чонгук, хен не о той любви говорит! Не о той!" Он разворачивается к Тэхену и снимает с него грязный пиджак. — Не пей больше так много, ладно? — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, хен. — Ах..нет, Гуки, ты не понял меня...не понял...я...люблю тебя. Это самая невинная и чистая любовь на свете. — Хен, мы же всегда будем вместе? — Конечно, Гуки.