the ice in her heart

«будем друзьями?» - просто предлагает вероника и пожимает плечами, лишь только с напускным легким беспокойством смотря на шерил, которая пытается не заледенеть после смерти джейсона еще больше. ее плечи дрожат от холода или от смеха? – она до сих пор не может понять. почему-то после того, как он умер все стало гораздо сложнее: шерил буквально задыхается от нехватки кислорода в классе, ноги в коленях подгибаются к полу. ее топят завистливые-сожалеющие-лживые-довольные взгляды, их слишком много, и они нахлынивают на ее голову ледяной волной той реки, где покоилось его тело, пока она, не подозревая об этом, улыбалась. все должно было быть в порядке. план должен был сработать. он должен был остаться живым. но, блять, что может идти нормально в ее сумасшедшей семейке? сердце еще немного и перестанет работать, разбившись об клетку ребер. шерил медленно умирает от удушья, пытаясь вырваться от липких взглядов окружающих: они обхватывают ее сильнее и сильнее, буквально задавливая сплетнями на каждом углу, сжимая руки на тонком горле до посинения. вода проникает в легкие, она захлебывается и пытается вздохнуть, но ничего не выходит. ей слишком больно, чтобы сбежать от нападок, поэтому она сама вгрызается в их горло клыками, при каждой передышке испытывая поражение. ей просто хочется научиться спокойно существовать в том мире, в которым жил джейсон. но за место этого шерил чувствует то же самое, что ощущал он, пока умирал. и она правда хочет узнать каково это, потому что вина заставляет ее быть слишком ничтожной и жалкой. проще, конечно, застрелиться, чтобы перестать думать об этом. джейсон ушел от нее и теперь пришла ее очередь. тем более вряд ли кто-нибудь будет скучать по рыжеволосым тварям. до чертиков иронично. блоссом знает, что она красива: бледная кожа, почти что фарфоровая, тонкая талия, огненные пышные волосы, зелено-яркие глаза, обрамленные длинными ресницами. и в любой одежде шерил смотрелась бы потрясающе: будто бы это детское розовое платье, как у вечно-ноющей о своей любви бетти, или керри /почему-то ей нравится это странное сравнение/, стервозная и вызывающая одежда вероники лодж, которая смотрится во всем сексуально, вещицы «Джози и кошечки», даже их ободки, или же похоронно-официальная одежда, как у брата. девушка уверена, что смотрелась бы в последнем особенно великолепно. потому что просто устала жить, а смысла совершенно не осталось. так зачем ждать и откладывать неизбежное? близнецы и д е н т и ч н ы во всем. шерил позже покупает черненький новый револьвер, отдающий холодом, и прячет его в ящик с нижним бельем. господи, это же так оригинально. впрочем, родители никогда не заглядывали к ней в комнату. и если бы она оставила его на кровати, то ничего бы не произошло. им всегда было наплевать на нее с братом. хватало того, что те давали детям деньги. они учились выживать сами. она преуспела в этом, запугивая и подкупая людей. по-другому она просто боялась. слишком страшно открывать настоящую себя кому-то, кроме джейсона. ведь он также успел разбил ей сердце, начиная встречаться с полли купер. они любили друг друга(?). он даже помолвился с этой простушкой, забыв рассказать родной сестре. шерил никогда не чувствовала влюбленности в отличии от брата,

«будем друзьями? или просто завершим вражду?» - лодж тянет теплую ладонь в сторону блоссом, и та принимает ее, искренне пытаясь не разбиться на мелкие частицы.

поэтому она целует веронику первой. просто прижимает к металлическим шкафчикам в раздевалке, держа изящные пальцы на плечах темноволосой девушки, сжимая их и разжимая от волнения, тем самым оставляя на коже еле заметные полукруги от длинных ногтей. вероника не отталкивает, но и не отвечает. шерил дает лодж доступ отодвинуть ее и уйти. специально не держит запястья, не принуждает. она смешивает их красную помаду на губах: у вероники сладковато-кислый вкус от клубничной помады и зубной мятной пасты, у нее самой же вишневый. блоссом теряется, пытается быть ближе, беспорядочно вылизывает тонкие губы брюнетки, чувствительно трется об чужое тело и просовывает колено между расставленных ног, и, блять, она ведет себя как девственница, но ей на это наплевать. лодж немного неловко стягивает с нее футболку и проходится подушечками пальцев по лямкам дорогого бежевого бюстгальтера, остановившись на застежке. ее глаза сверкают в этой полутьме как у кошки и шерил не выдерживая, тянет ее шорты вниз, оголяя безупречные длинные ноги без единого шрама. брюнетка лишь улыбается с долей грусти и неуверенно притрагивается к идеально-ухоженным рыжим волосам шерил. верно, она не милая забитая элизабетт с вечно заплетенными в высокий хвостик светлыми волосами и смотрящими оленьими глазами как у бэмби. она не подарит ощущение покоя и домашнего уюта, если находиться рядом с ней. шерил знает, что вероника представляет перед собой не ее веснушечье тело, а кремовое бетти, которая скорее всего не знала бы, что делать в такие моменты. шерил понимает темноволосую. ей тоже хочется увидеть, как портится отличница, превращаясь в такую же, как и ее сестра. блоссом трясется

вдох

и снова тянется к рони, прикусывая нижнюю губу зубами, легонько посасывая. - развернись, - лихорадочно проговаривает брюнетка, сжимая бедра рыжей. они совершенно не те люди, которые нужны друг другу. ведь шерил, скорее всего, затопит кого-нибудь, чем спасет, и вероника явно не лучше. вся проблема в том, что они просто не были частью одной мозаики.

выдох

шерил не нравится, когда кто-то приказывает, если это не она сама. рыжая выдавливает из себя неровную ухмылку и кладет руки на плечи лодж, которая непонимающе выгибает бровь. ей хочется сказать «на колени», хочется побыстрее закончить все это, хоть она и начала первая. джейсон говорил так же. но джейсон оставался с ней после всего в ее кровати, где пахло безопасностью. он закрывал дверь на ключ и включал ваниловые пластинки. каждый раз он спокойно улыбался и гладил ее по волосам. они засыпали, сжимая друг друга в крепких и нежных объятиях. джейсон обещал находиться за плечом. вероника не он. ей больно-больно-больно-больно-больно, внутри что-то отчаянно горит и хочется от этого кричать, разрывая глотку до кровавых ошметков. ей нужно прижаться к кому-нибудь и одновременно сломать, уничтожить, доверится. всего слишком много, чтобы выбрать. поэтому шерил прекращает, отпускает дрожащие руки, будто те находились по локоть во льду /просто заменить на кровь/ и отступает на шаг назад. закрывает глаза, чтобы не заплакать. будет все равно, если здесь где-нибудь окажутся снимающие камеры. п р о с т о п о х у й. что-то ломается в ней самой. шерил чуть ли не вырывает сегодняшним обедом от своей ничтожности. перед глазами его счастливая улыбка, искрящиеся глаза, и такая же теплая ладонь, как у вероники. он рядом. он обещал присматривать за ней всегда. так где же он? лодж все-таки не уходит, искренне пытаясь успокоить ее. а она рыдает, словно восьмилетка, безысходно цепляется за единственное тепло, которое оказывается рядом. и оно подставляет плечо, шепчет банальные и избитые фразы из грустных мелодрам, потому что не знает, что делать: «ты не одна. я тут» - но за место этого в голове крутятся последние слова джейсона о том, что все пройдет отлично. они будут созваниваться каждый день и как обычно говорить о банальных мелочах, даже если это будут обычные беседы со «скучаю». шерил выломлена до конца. она повреждена, будто зеркало снежной королевы из старой сказки андерсона, которую раньше они зачитывала до дыр, когда были меньше. шерил ощущает спертое дыхание на ухо и как вероника осторожно, будто боясь повредить еще больше, одевает на нее футболку рыжих лисичек. у нее в груди зима. самая настоящая: вьюга застилает с ног до головы, а холод разгрызает последние чувства. ей нужно сбежать из ривердейла, из этого проклятого гниющего города, который раной заставляет кровоточить. - от джейсона остались воспоминания, - начинает девушка, и шерил еще немного и истерично засмеется, - он будет жить в твоей памяти. нет. от него осталось тут глухое ничего. он умер, черт тебя подери, и его уже никак не вернуть. даже жалкими воспоминаниями о том, каким он был, и его прошлыми вещами. шерил слышит шорох, присутствие бетти сзади и то, как напрягается вероника, готовая вот-вот сорваться. да, ведь это джейсон обещал ее не оставлять. не лодж. но он все равно ушел от нее. не сдержал слово. - останемся друг другу никем, - кивает шерил, быстро вырываясь из лживых объятий вероники и уходя первая из раздевалки. верно, маленькие детки должны повеселиться и все обсудить самостоятельно. кто вообще не заметил между ними ненормального притяжения? только, наверное, слепой. совсем неглупая блондинка, которая по привычке лезет не в свои дела и жгучая брюнетка – отличная пара. поэтому шерил вытирает с губ чужой клубничный вкус. они сочетаются так же идеально, как близнецы блоссом. и они заслуживают свое право на счастье. в пустом коридоре шерил ощущает, как в заднем кармане шорт вибрирует телефон. она отвечает на звонок. джейсон спрашивает: - как в ривердейле? она не отвечает, сбрасывает, лишь после пишет сообщение дрожащими пальцами: /смертельно холодно/ /вернись/ и наконец рассыпается осколками.