Жаль, что сны не сбываются.

Открываю глаза. Всё ещё темно за окном. Окидываю сонным взглядом тумбочку, на которой электронные часы, явно издеваясь, показывают «03:27». Зачем мне, спрашивается, нужно было проснуться в такую рань? Витя, вон, спит, хоть из пушки пали. Собирая косяки и тихо матерясь пробираюсь на кухню, ступая с поистине слоновьей грацией. Теперь не усну, так хоть попью воды. Картина, которая предстала передо мной по возвращении в спальню, заставила мои глаза округлиться, а меня самого замереть в немом шоке: одеяло на полу, простыни на кровати смяты, а на бёдрах Виктора гордо восседает в одном белье парень примерно моего возраста, самозабвенно целуя отбивающегося и моего, на минуточку, любовника. — Кхм-кхм, — я как можно громче оповестил парочку о своём присутствии, проходя в комнату. Парень неохотно оторвался от своего занятия, отодвигаясь. Сначала я увидел полные ужаса глаза своего ненаглядного, а потом сам чуть не заорал, ретируясь куда-то в сторону двери — парень повернулся ко мне, улыбаясь такой знакомой улыбкой и распуская длинные, будто платиновые волосы, ранее собранные в низкий хвост и по этой причине мной не замеченные. Шестнадцатилетний Виктор Никифоров. Я видел его вживую, когда мне было только четыре года, но ещё я, конечно, видел его грандиозный дебют во взрослой лиге на пересмотренной много раз видеозаписи. — Юра, ты теперь такооой взрослый! Наверное, катаешься лучше меня. — Что ты такое и зачем ты здесь? — Я — твоя фантазия. И я здесь, чтобы осуществить твоё желание. А твой нынешний Витя мне поможет, да? — ласково проворковало нечто, проводя пальчиком по груди ничего не понимающего и пребывающего в прострации Виктора. — К-какое ещё желание? Парень изящно поднялся, подходя ко мне, на секунду обернувшись к Вите: — Не сиди там, помоги мне, он хочет. Ничего плохого я не сделаю. — Не уверен, — промямлил мой парень. Чёрт, почему он сидит и даже не пытается меня защитить? Он же тоже это видит! — Какого?! — руки на талии сильные, сам он выше, твою же мать… Земля ушла из-под ног, но не потому что меня целуют, как бывает с Витей, а в прямом смысле — меня подняли на руки, нагло ухватившись за задницу. Что ты, сволочь, сильный-то такой? Чувствую спиной смятое постельное бельё — меня опустили на кровать, прижимая сверху. Пытаюсь воззвать к разуму старшего, поворачивая голову: — Сделай ты хоть что-нибудь, убери его от меня! В ответ ощущаю только как руки, поднятые вверх, туго стягивают чем-то. — Витя, какого хрена?! Что ты творишь? — ровесник уже успел освободить меня от моей любимой пижамы с котами, оставляя только в боксерах с ними же. Поглаживая меня, он заинтересованно смотрел мне в лицо и по-блядски невинно улыбался. Стоически переношу пытку молча до тех пор, пока эти двое не начинают одновременно, как по команде, решительно действовать. Один слишком умело для своего возраста отсасывает, а другой целует и выкручивает соски.  — П-прекратите! — Но тебе же нравится. Скажешь нет? — Виктор в шестнадцать определённо мог бы дать фору двадцатипятилетнему Крису. Куда он дел такой ценный талант сейчас? Узнаю, не слезу с живого. Почти в прямом смысле. Чувствую в себе скользкие пальцы. Три, не меньше. Он что, собирается… С новой силой начинаю вырываться, брыкаться, колотить ногами и кусать всё, что могу достать. — Подержи, а? Это просто невозможно! — недовольным голосом протянул младший насильник, на что старший перевернул меня на живот, утыкая фейсом в подушку. Отлично. Просто блеск! Четвёртый палец. Дискомфортно, но пока не больно. Это пока, я знаю. Мы уже пытались так, но я не смог, попросил остановиться — это невозможно терпеть. Ноги держат теперь уже знакомыми крепкими пальцами, а руки эти гады привязали к кровати. — Только не так! Не нужно вдвоём! Я лучше отсосу… Меня и слушать никто не хочет — мой Витя забрался под меня, укладывая сверху и заставляя опереться коленями по обе стороны от его бёдер. Я не стал бы сам так делать, но руки двадцативосьмилетнего Виктора всё-таки сильнее, чем у всех остальных в этой комнате. Меня медленно опустили на член, раздвигая ягодицы и заставляя хрипло стонать. Привычно, но это, опять же, только пока. Чувствую ещё и два поочерёдно всунутых пальчика, оттягивающих край сфинктера в сторону. Непроизвольный, неконтролируемый поток слёз и брани, мерзкая ноющая боль и жалобно стонущий подо мной Виктор — я прокусил его плечо до крови в момент проникновения пальцев. Никифоров не смеет вскинуть бёдра, то ли боясь кончить рано, то ли, всё-таки, подозревая, как мне больно. Когда в меня проникает ещё один член, и руки сзади опускают на оба до упора, я не могу даже пискнуть. Слёзы катятся по щекам, и я понимаю смысл выражения «выбить воздух из лёгких.» Дышать нечем, ни грамма удовольствия, только тупая боль, ни капельки не отвлекающие поцелуи с двух сторон и поглаживания по всему телу. Старший лучше знает, что делать в этой ситуации, поэтому через минуту я вновь дышу, чувствуя мягкие прикосновения на своём достоинстве. Мир буквально разлетается на молекулы, когда парни синхронно начинают поступательные движения. Боль сейчас — вишенка на торте из всеобъемлющего удовольствия. Всё сладко. Стоны — и мои, и моих любовников. Прикосновения к разгорячённой коже всегда, сколько помню, ледяными пальцами. Горячее тяжёлое дыхание, мокрые поцелуи через плечо, обжигающие холодом руки. Укусы в шею, ключицы, спину, плечи. Удовольствие взрывается фейерверком, рассыпая искры из глаз, сильнее срывая уже сорванное горло. Оба двигаются в бешеном темпе, громко и пошло стоная, но мой сорванный голос всё равно звучит громче. Буквально за секунду до оргазма подскакиваю на кровати, слепо озираясь. Зло утыкаясь взглядом в часы, обнаруживаю насмешливые цифры: «01:53». Виктор сладко сопит на своей половине кровати. Сон? Всё было донельзя реально. Отлично. Толкаю сожителя локтем в бок — что мне делать со стояком? Можно, конечно, в душ, но Витя мне не простит. — Что случилось? — сонно лепечет мужчина. Откидываю в сторону одеяло, устраиваясь на бёдрах так же, как шестнадцатилетний Виктор из моего сна. Трусь стояком о живот. Ты умеешь смущаться, если загнать тебя в тупик. — Ты чего? Юр, ночь же… — Ночь, — соглашаюсь, поясняя — мне приснился эротический сон. — Вот как? И о ком, если не секрет? — лениво сжимаешь мою ягодицу в ладони. — С тобой в двух главных ролях. Это выбивает тебя из колеи сильнее, чем неожиданное пробуждение в два часа ночи. — Это… Как? — Я потом расскажу… Трахни меня? — Вот что значит жить с подростком — меня уже ради секса будят! Ну, это я тебе припомню! Демонстративно отворачиваюсь и, не глядя на тебя, встаю с кровати в поисках полотенца. — Ты куда? — В душ. В следующий раз отправляйся туда же, когда приспичит. Сзади мягко ухватываются за запястье, утягивая обратно на кровать. Шея и участки плеч, не скрытые пижамой, осыпаны поцелуями. Приятно. Но я сейчас так не хочу. — Будь пожёстче. Я не барышня. Лёгкий укус в шею и несдержанный смешок. Да. Вот так. Никто нам не нужен — мне тебя одного с избытком хватит.