Дурная репутация

И он взял ее на поруки. Потратив не больше получаса на то, чтобы вдолбить в голову нахальной девчонки понимание того, чем грозит конкретно ему любой ее прокол. Про саму себя Эрика все понимала: проступок - отчисление. Испытательный срок Принц должен был кончиться после Рождества. Ноябрь и декабрь пролетели быстро - светлые часы стали совсем короткими, а в темноте время всегда бежит быстрее. Прошли праздники и каникулы, которые девушка провела дома. В конце января совет Попечителей отклонил предложение отчислить студентку Слизерина Эрику Принц, и профессор Вектор выторговала у директора возвращение ее подопечной статуса старосты факультета. И только после этого на Гриффиндоре стали происходить странности. Сначала одна из спален для девочек оказалась зачарована и все ее обитательницы проснулись будучи обладательницами густой бороды и усов в лучших традиция старых шоу уродов. Позже две гриффиндорки попали в пространственную ловушку и из коридора школы перенеслись прямо на макушку муравейника в Запретном лесу, а вернулись в школу искусанные, грязные и промокшие под дождем. Позже еще троих гриффиндорок забили зачарованные квофлы и бладжеры, когда они пришли посмотреть на тренировку. И, наконец, целых семь гриффиндорок попали по воздействие зачарованных леденцов: они больше суток творили что-то полубезумное. Стоило кому-то чихнуть, как они начинали безудержно рыдать, когда кто-то хлопал в ладоши, они всемером бросались на него и прижимали к полу, как игроки в регби, а стоило отбить верный ритм, как, схватившись за руки, девушки дружно и довольно уверенно начинали отплясывать кан-кан, визжа и улюлюкая, как настоящие куртизанки из Мулен Руж. Были еще разные мелочи, и студенты вовсю развлекались, заставляя волшебниц то отплясывать, то петь, то смеяться, то рыдать, пока мадам Помфри, наконец, не расколдовала их. Стоит ли говорить, что среди этих несчастных гриффиндорок всегда была Миа Лей? Гарри с одной стороны был благодарен Эрике за то, что такую травлю она начала уже после того, как Поттера освободили от ответственности за ее поведение, с другой мага забавляло то, с каким проворством слизеринцы все это устраивают - виновников искали, но никогда не находили. Однако, как преподаватель и будущий декан Гриффиндора, он чувствовал легкое опасение - а не перейдут ли эти почти безобидные и поправимые шалости во что-то более травмирующее? Опасения оказались не беспочвенны: после очередного похода в Хогсмид Миа вернулась потрепанной и здорово напуганной, но так никому ничего и не рассказала. Пара студентов видели, как она осматривала Визжащую хижину, и Гарри так кстати вспомнились слова Эрики о возможной реакции гриффиндорки на Нагайну. А потому после одной из пар ЗОТС он попросил старосту задержаться. Когда класс опустел, а девушка подошла достаточно близко к столу преподавателя, Гарри произнес: - Заканчивайте это, мисс Принц. Вы достаточно поквитались. - Мистер Поттер? Гарри отчаялся переучить ее, называть его не «мистер», а «профессор». - Вы меня поняли, мисс Принц. Более не задерживаю. - За что премного благодарна! Девушка бодро зашагала к двери, когда услышала брошенное в спину: «Нахалка!». Эрика обернулась, но Поттер что-то сосредоточенно исправлял в свитке с чужой домашней работой, не обращая на нее ни малейшего внимания. Добравшись до двери, ведьма потянула на себя тяжелое полотно, сделала один шаг за порог, запрокинула голову и звонко пропела: «Зануда!». Дверь грохнула о косяк. Гарри расхохотался. Оставшиеся месяцы были не спокойнее и не легче прочих. Однако накалившиеся отношения между Гриффиндором и Слизерином постепенно утихли, пакости и отработки все так же имели место быть, но масштабы их не могли сравниваться с шутками близнецов Уизли - а значит они были приемлемы. С наступлением весны школа погрузилась в нервную лихорадку старших курсов, сдающих СОВ и ЖАБА; свободные от экзаменов студенты пропадали на улицах и в клубах по интересам - и Гарри был занят почти круглосуточно, стараясь не путать дни и часы, когда у него были тренировки дуэльного клуба, игроков в квиддич, игроков в магловские командные игры и дополнительные консультации для сдающих ЗОТС. Эрика часто попадалась ему на глаза, но девушка неизменно коротко улыбалась, кивала и переключала свое внимание на кого-то другого. Поттер неспешно гулял по коридору, ведущему в Гриффиндорскую башню, когда вдалеке послышались торопливые шаги и заскакал мутный, размытый огонек. Вместе с нарастающим гулом огонек становился четче - совершенно очевидно, что это заклинание Lumos, горящее на кончике палочки волшебницы. А прыгал он, потому что девушка тащила за шкирку, вырывающегося второкурсника, с поистине гриффиндорским упрямством пытающегося вывернуться из крепкого захвата и удрать. - Прекратите доставлять мисс Принц столько хлопот, Патрик, - совсем негромко, но для ночных коридоров и этого достаточно. - Теперь Вас видел и я; от отработки Вам уже не отвертеться. Мальчик понуро опустил плечи и, шаркая и чуть подрагивая от страха - профессор Поттер это вам не выскочка со Слизерина - поплелся к Гарри, чувствуя, что Принц разжала пальцы, и он теперь «свободен». - Взыскание назначит завтра профессор Кирк, - добавил волшебник, когда мальчишка остановился перед ним. - Доброй ночи, молодой человек. Патрик, не поднимая глаз и поджав губы, торопливо поднялся по лестнице, пролепетал пароль и скрылся за Портретом Дамы. - Мисс Принц, - Эрика уже успела дойти до середины коридора, когда Гарри окликнул ее. - Да, мистер Поттер, - с исключительной вежливостью девушка обернулась и замерла, выжидая. - Это ваше маленькое хобби - собственноручно притаскивать сюда львят, позволяя змеенышам торопливо бегать по своим маленьким и безумно деловым делишкам, пока вас нет в подземельях? Эрика широко улыбнулась и едва слышно рассмеялась. Взглянув на Гарри из-под ресниц, она довольно весело оскалилась. - Доброй ночи, мистер Поттер. И неслышно зашагала обратно в подземелья. Поттер улыбался ей в след, пока огонек Lumos не исчез. Похоже, они действительно поладили. Интересно, он выносил мозг Снейпу все семь лет так же, как его дочь выносила мозг ему самому предыдущие полтора года? "Не ври себе, Поттер; ты был настоящим исчадием ада в глазах Северуса Снейпа!" - хмыкнув, маг растер лицо ладонями. Спать хотелось невероятно. А ведь она таскает этих малышей точно так, как сам Снейп таскал близнецов Уизли после каждой их проделки: туго скрутив рубашку, куртку, джемпер - да, не важно - между лопаток, так что локти уходят за спину, туловище наклоняется вперед, а воротник врезается в горло - из такой хватки не вырваться - Гарри знает, Гарри пробовал. Не получалось. И ходит тихо-тихо, хотя каблуки носит даже на ночных патрулях - такая староста подкрадется, не то что не услышишь, Моргане душу отдашь от испуга. Поттер усмехнулся - бесовская кровь, правильно Кирк говорит. Бесовская. Ох, и нарвется же кто-то в своей жизни на такую ведьму. Нет, Ведьму. Ведьму! Как звучит! Красивая; очарует, заворожит глазищами своими; а к такой в руки попадешься - не выпутаешься, нет. Рад бы, а нет - тянет к таким, тянет; к красивым. К наглым. К нахалкам с бесовской кровью и тихими шагами. Мысли путались. Поттер, прислонившись к каменной стене, дремал, любуясь клубком из обрывков мечтаний, домыслов и размышлений. Они преображались, то напоминая ему старый, забытый поцелуй с Чоу в совятне, когда у него коленки дрожали - чуть-чуть! То возвращая его в Выручай комнату в день, когда он вернулся в Хогвартс, и малышка Джинни повисла у него на шее, вызывая теплую волну ласки и неясного желания. То рыжая Джинни вдруг преображалась в его маму, кружащуюся с отцом в осеннем листопаде. Но нет, уже не отец, а Снейп сжимает Лили в объятиях, но он не улыбается, а плачет. Гарри хочет, что-то сказать ему, утешить, а за спиной как раз распахивается дверь, и на спине у Снейпа, обхватив его за шею, уже висит Эрика - такая, какой Гарри может ее представить в восемь-девять лет. Она смеется, широко улыбаясь, сверкая своими невозможными, угольными глазами, на дне которых беснуются тысячи избалованных чертей; и Снейп подхватывает ее и кружит, кружит, а крупные мужские кисти, так нелепы на крохотной детской талии. Или уже не детской? Поттер вглядывается - не сказать, кто она сейчас - девочка, девушка, молодая женщина - слишком детское лицо для столь мудрых, подернутых пеленой опыта глаз, слишком хрупкое тело для этой привлекательной соблазнительности, слишком много опыта для всей этой молодости - перед ним Принц такая, какой он видит ее каждый день в Хогвартсе. А руки на ее талии вовсе не руки Снейпа - а его собственные. И смотрит она на него недоверчиво, лукаво, насмехаясь. Это нарушение правил, это недопустимо для преподавателя - Поттер отдергивает руки, а они почему-то не вытягиваются по швам, а скользят по ее пояснице, сцепляются в крепкий замок и притягивают Эрику ближе. Что там на ее лице - холодность оскорбленной невинности? Насмешка? Но нет же - заинтересованность, едва уловимая улыбка лишь в уголках губ; а руки опущены вдоль тела, и вся она расслаблена, словно удобно ей в объятиях Поттера, словно не она сейчас сверлит его мрачным, утягивающим на самое дно преисподней взглядом. Гарри наклоняется ближе, силясь разглядеть что же там, кто же там - в бездне ее глаз; чувствует прохладное дыхание девушки на своей щеке, наклоняется еще ближе. Губы касаются гладкой, холодной... Поттер вздрогнул, как человек, на которого брызнули холодной водой. Щека его благополучно проехалась по каменной кладке, а в том месте, где он губами уткнулся в прохладную стену остался слюнявый след. Маг оторопело затряс головой. Это что сейчас было???