Фобос

2007 год. Берлин. Германия.       Человек в балаклаве видел всё в прицел винтореза* – и это лучший пейзаж, крестовина на линзе застыла, как и сам стрелок.        В гарнитуре давно царило молчание. Сейчас Мерлин вел другого агента, и задачей стрелка было – прикрыть его спину, а вернее, голову. Второй снайпер уже давно был обнаружен в засаде на чердаке через два дома.       На земле Галахад справится сам, а обезвредить снайпера – не в его компетенции. До начала операции оставалось ещё несколько минут, и в пустующей квартире на шестом этаже дома номер 1 по Уландштрассе взмыл в воздух горький и густой клуб дыма.        Пожарная сигнализация молчала – давно была отключена.       Вдохи были ровными, глубокими, тихими. В этой тишине даже сигарета трещала и тлела слишком громко.       - Внимание, готовность тридцать секунд,- вмешался в тишину голос координатора, и тлеющая сигарета осторожно опустилась на бетонный подоконник. - Десять секунд.        Человек достал из нагрудного кармашка лазерную указку и, зажав её в ладони, приставил приклад к плечу покрепче, замер, ловя каждое движение убийцы, спрятавшегося за прицелом винтовки в двухстах ярдах.       - Объекты выходят.       Дверь гостиницы открылась, и вышли два человека в костюмах – но это были не агенты, обычные телохранители, обвешанные гарнитурой клоуны в большинстве своём. К ним присоединился третий, они оградили подопечного. Взгляды суетливые, тревожные. Они ожидали нападения, но можно было бы делать это не так очевидно.       А вот и он сам. Идиотский, но удивительным образом выглядящий на нём стильным, вельветовый костюм в крупную оранжевую клетку, охотничье кепи, перчатки в тон костюму, ботинки – классические коричневые оксфорды. Да, пожалуй, они – единственная вещь, по которой вообще можно было догадаться, что перед тобой агент "Кингсмэн". Впрочем, для глаза неискушённого этот человек действительно выглядел, как тот, кого он изображал: зажравшийся, стиляжно-вычурный и, несомненно, высокомерный, в виду собственной уникальности и исключительности, человек… искусства.       Рядом с ним в такой же позе, как и остальные бодигарды, стоял четвёртый мужчина, на нём тоже была гарнитура и чёрный костюм. Он поравнялся с модником, но тот бросает из-под козырька какой-то взгляд, и «телохранитель» снова отступил чуть за спину ряженного. Галахад что-то сказал, давал какие-то распоряжения, в общем, тянул время, давая киллеру время на подготовку и прицел.       Когда все инструкции были розданы, он высокомерно скривил губы, и перед ним открыли дверь ждавшего «Майбаха».       - Напоминаю, снайпера доставить живым, - добавил голос в наушнике, и лицо под маской ухмыльнулось.       Стрелок в окне сделал глубокий выдох и направил луч в голову Галахада, привлекая внимание снайпера на себя.       Фигура в прицеле быстро нашла источник «подсветки» и резко перенаправила винтовку. Телохранители внизу сразу же выхватили оружие, прикрывая Галахада, и заводили взглядами по фасаду дома, пытаясь отыскать источник угрозы.       Палец плавно и быстро нажал на курок.       Хлоп!       Убийца неловко взмахнул руками, винтовка выпала куда-то за горизонт наблюдения, а лицо стрелка исказила гримаса боли.       Внизу Галахад сдёрнул с головы кепи и, что-то быстро сказав охранникам, направился ко входу в подъезд соседнего дома.       Пока всё шло отлично, им нужно было лишь окружить снайпера и аккуратно его задержать. Без шума, без пыли.       Стрелок подобрал с подоконника сигарету и сделал ещё пару удовлетворённых затяжек -торопиться было некуда, снайпер уже был окружён - хвала архитекторам, сделавшим между этими двумя зданиями соединяющий проход.       Ах, какой получился выстрел – прямо в рабочую руку, в ладонь, в кость. Этот ублюдок ещё долго не сможет ложку в пальцах держать, не то, что винтовку.       Сигарета затушилась о рукав куртки, бычок скрылся в одном из кармашков бронежилета.       Человек выбрался на крышу и, пригнувшись, скользящими шагами двинулся туда, где, по его прикидкам должен был появиться убийца. Винторез для удобства давно был перекинут на спину, а в обтянутую перчаткой ладонь приятным грузом плотно легла рукоять верного «Иерихона»**.       - Стрелок уходит крышами. Ждите Галахада.       - Как скажешь, Мерлин, - впервые ответил камуфляжный, поднимая маску на лоб, и из-под неё выбилась шапка коротких каштановых волос.       Моргана нашла укромное место за вытяжкой и, держа на прицеле чердачный люк, удовлетворённо привалилась боком к высокой стойке на крыше.       - Грёбанная сука!       Она едва успела повернуть голову на этот яростный крик у себя над ухом, когда её шею крепко обхватила сильная рука, а левый бок прошила резкая и сильная боль.       - Галахад, будьте любезны, поднимитесь на долбанную крышу, наконец, и помогите Моргане.       Наотмашь, раз за разом прикладываясь локтем в рёбра убийцы, она не была уверена, что услышала правильно, но ей показалось, что голос Мерлина буквально звенел от напряжения. Кристофер никогда не кричал. Он давил, выбивал, отчитывал, приказывал, объяснял, и да, он мог повысить голос, но он никогда-не-кричал.       Вытащив его на середину крыши и чувствуя, что он перетягивает её к краю, Моргана вдруг всерьёз испугалась. Что, если у неё в самом деле не хватит сил отбиться, и её столкнут с края?       Но его хватка быстро ослабела, а, точнее, сзади раздался какой-то странный рычащий звук, а после Моргану попросту отбросило к краю крыши, когда снайпера швырнуло о бетонную стену возвышающейся над крышей шахты лифта.       Едва уловимое движение, и простреленная кисть стрелка под оглушительный аккомпанемент высокого мужского крика с тихим хрустом вывернулась под неестественным углом. Сильный, сдержанный удар под колено, и убийца упал на крышу, сгруппировавшись для принятия следующих ударов, но Галахад уже прочно связал ему руки, не обращая внимания на вырывающиеся изо рта лежачего грязные многоярусные потоки ругани. Привалившись к бортику крыши, женщина старалась глубоко дышать и снова держала его на прицеле пистолета. Ей было жарко, лицо и шея покрылись испариной, она чувствовала, как по спине стекает капелька пота. Разрастающееся пятно боли слева под рёбрами заставило на секунду скосить глаза, чтобы увидеть намокшую от крови куртку. Плохо, значит, он проткнул "панцирь", возможно, рана серьёзная, и скоро она начнёт «плыть».       Связав мужчину, Галахад в два шага оказался возле коллегии, мягко вытаскивая из её рук оружие и присел на корточки.       Его глаза, всего секунду назад сверкнувшие в её сторону всеми оттенками ярости, теперь внимательно цеплялись за каждую деталь, скользнули по лицу, остановились на стекающей тонкой струйкой из пореза бронежилета крови, и губы мужчины плотно сжались в тонкую узкую бледную линию.       - Ну, давай, скажи мне какая я идиотка, - выдавив болезненную улыбку, произноснесла Эмма, но Гарри лишь сосредоточено, точными резкими движениями расстёгнул её бронежилет и осторожно снял его, то же сделал и с курткой, отодвигая её в тот месте, где она пропиталась кровью. Взгляд придирчиво осмотрел рану.       Он не хмурил брови, не щурился, не кривил губы и ничего не говорил, но Эмма с удивлением заметила, что окровавленные пальцы, которыми он осторожно застёгивал молнию, мелко подрагивали, и вставить в бегунок ответную часть удалось не сразу.       Бросив внимательный оценивающий взгляд на Моргану, Галахад поднялся и отошёл на пару шагов, нажимая на кнопку гарнитуры.       - Глубокое колотое. Приличная. Нет. Уверен. Ждём.       Слыша этот разговор с Кристофером по гарнитуре, Эмма попыталась приподняться, но с "охом" сползла на прежнее место.       - Нет, - разворачиваясь и видя её неудачную попытку встать, Гарри снова оказался рядом, устраивая её в прежнее положение,- Сиди смирно, будь любезна.       Женщина открыла рот, чтобы ответить, но на её губы, пачкая лицо её же кровью, легла ладонь:       - Запрещаю.        Он смотрел так, будто готов был сделать в ней второе колотое, а зрачок, против света, оставил за собой только тоненькую полоску коньячно-кофейного.       - Я подвела. Прости, - выдохнула практически в его ладонь Моргана, стоило ему отстраниться.       - Нет-нет, леди, ты подведёшь меня, если сейчас же не прекратишь тратить силы на ерунду и не доедешь до больницы. Хороший выстрел, кстати, - уголком губ улыбнулся Гарри, но зрачки всё такие же широкие, а бровь слегка дёрнулась вверх.       Он видит, что женщина набрала воздуха, чтобы сказать ещё что-то, и предупредительно сжал её ладонь.       Его руки в её крови, пара пуговиц на вельветовом пиджаке оторвались, когда он рванул на себя этого человека. Бить в полсилы от той, что он хотел вложить в удар, было сейчас очень сложно, он буквально заставлял себя деревенеть на замахе и сжимать горящую внутри ярость до размеров небольшого бейсбольного мячика.       «Свернуть бы тебе, суке, шею»       И эта мысль буквально набатом била в его голове каждый раз, когда он оборачивался проверить состояние лежащего на тёплом металле крыши киллера.       Но вместо этого лишь отводил взгляд и продолжал держать Эмму за руку, устроив пальцы на запястье, чтобы лучше чувствовать малейшие изменения в ритме.       Галахад опустился на пятую точку, сидя на собственной подвёрнутой ноге, и Эмма, всё это время упорно отгоняющая медленно наплывающие на глаза красные и жёлтые пятна, с горечью решила, что возьмёт всю ответственность за произошедшее на себя.       И самое паршивое, что это было бы справедливо.       Как можно было не проверить крышу? Она просто обязана была проверить её, прежде чем расслабляться, самоуверенная тупая курица.       Она продолжала смотреть на него, и до неё дошло, что сегодня он без привычной укладки, и его волосы, непозволительно шикарные для мужика, улеглись плавными, мягкими волнами.       Тусклое солнце, неуверенно пробивающееся сквозь плотную завесу Берлинских облаков, весьма притягательно путалось в его шевелюре, и Моргане совершенно неуместно захотелось провести по ней своей рукой, вплести пальцы, потянуть на себя и...       Он поймал безумный взгляд ее резко расширившихся глаз и скорее почувствовал, чем увидел слабо поднимающуюся руку коллеги с зажатым в ней пистолетом за его спиной. Пробовали ли вы когда-нибудь передвигаться со связанными за спиной запястьями и плотно соединенными щиколотками? Скорее всего, вас никогда и не связывали, что, между прочим, к лучшему.        Моргана ошалело смотрела на развязанные руки стрелка, пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение, и нашла его... в лезвии, мирно поблескивающим у его ног.       Но ведь Гарри должен был его обыскать? Он где его прятал, под губой?       Слишком быстро.       Стрелок сделал шаг в их сторону, почему-то растягивая время, должно быть, смакуя момент долгожданного возмездия.       Немеющей рукой, скрытой от глаз киллера ногами Гарри, Моргана, игнорируя холодеющее под языками ветра пятно на боку, потянулась к уху и нажала на кнопку гарнитуры.       ⁃ Мерлин? – шепотом.       На том конце соединения мужчина нервно провёл ладонью по лбу и напряжённо свёл брови к переносице.       ⁃ Действуйте по ситуации,- коротко изрек он, развязывая этим приказом ей руки.       Но ситуация решила все за Эмму, когда Галахад подскочил, резко "нырнул" под направленное на него дуло, и через секунду они оба в каком-то безумном танце оказались на краю крыши.       "Гарри, СТОП!"       Позже Мерлин скажет ей, что никогда не слышал, чтобы она так кричала, но тогда Эмма была уверена, что не проронила ни звука, потому что у самого обрыва раздаётся приглушённый хлопок.       Отпружинив от пола, женщина подскочила к сцепившимся на краю мужчинам и мертвой хваткой впилась в широкие плечи Галахада, но тот другой стремительно терял равновесие, утягивая всех троих, и Моргана приняла единственно верное решение, упираясь тяжёлым ботинком в грудь и с силой отталкивая киллера от Гарри. Пару секунд они так и стояли на краю крыши уже вдоём: она, подброшенная с места адреналином, до побелевших костяшек сжимающая в пальцах ткань его порванного пиджака, и он, застывший и сутулый. Через пару секунд они сделали шаг от края, и Гарри начал медленно заваливаться назад.       ⁃ Что...Галахад?- она не смогла его удержать, и они вместе осели на крышу, его глаза были закрыты, а на груди расползалось ассиметричное алое пятно.       Эмме безотчётно положила ладонь на грудь мужчины, пропуская сквозь пальцы вытекающую из раны кровь. А второй рукой с надеждой нащупала сбившийся слабый пульс.       ⁃ Мерлин, - кажется, ее голос стал на несколько октав ниже.       Она просто звала друга, не зная, что спросить или сказать, потому что всё это – её вина. Всё, что ей сейчас было нужно – чтобы он открыл глаза и посмотрел на неё, а рана оказалась лишь игрой воображения.       Сама не понимая, что делает, она провела ладонью по его груди, от ранения, до запястья, пачкая белую рубашку отвратительным мазком крови.       ⁃ Пять минут, Эм, продержитесь еще пять минут,- рокочуще низко попросил координатор после секундной паузы.       Моргана, кое-как извернувшись, стянула с Гарри вконец испорченный пиджак и, сложив его, зажала рану на груди мужчины, надавив всем весом своего тела.       Женщина прижалась щекой ко лбу Гарри и без остановки шептала ему куда-то в висок бессвязный поток извинений.       Так прошло около трёх минут.        Еще через две на крыше появилась группа из четырёх человек в точно таких же камуфляжных костюмах, как у Эммы. Всё, что они увидели - лежащего ничком Галахада и Моргану, неловко распластавшуюся у него на груди.       В их волосах путалось солнце, губы Эммы сковала запекшаяся кровь, пиджак ряженого Гарри был влажным. - Почему ты уехала?, - повторил свой вопрос Эггси, спустя три месяца после их спарринга, и Эмма сокрушённо покачала головой. - Завтра у Люка финальное испытание, - попыталась перевести тему женщина, кивая на стоящий на столе Гэри планнинг. Да, теперь у него есть свой стол и даже свой планнинг, а ещё он совершенно бессовестно стащил у Гарри традицию использовать вместо обоев публикации “The Sun”.       - Моргана? - от внезапно открывшейся, без стука, двери, Мерлин поморщился, даже не пытаясь скрыть недовольства и укора в голосе.       Но он тут же сам себя мысленно заткнул, видя её резкие порывистые движения, когда она подошла к его столу, возмущённо выдохнула и отвернулась, принимаясь так же стремительно хаотично ходить по комнате.       Если дело не в Робин, не в мировом господстве «Купертино» и третьей мировой, то до такого состояния её мог довести только один человек, и, хотя раньше Кристофер мог с уверенностью сказать, что на земле не существует более откровенного провокатора, чем Гарри Харт, теперь он признавал, что ошибался.       И, похоже, двум самым сильным раздражителям для Эммы было с рождения предначертано носить кодовое имя самого достойного из рыцарей.       - Маленький говнюк! – вполголоса выплюнула Эмма, обращаясь явно не к Мерлину.       - Эй! – предостерегающе окликнул мужчина, покачивая указательным пальцем,- Не забывай, где ты находишься. Ты мой друг, но нет, я запрещаю. Что он сделал?       - Кто? – раздражённо отозвалась Моргана, останавливая свои перемещения.       Мерлин терпеливо вздохнул, ожидая, когда её взгляд смягчится.       - Этот кусок…       - Эмма.       - Этот джентльмен обклеивает стены заметками “The Sun”!       - И? – Кристофер начал понимать причину её возмущения.       - И??? Зачем он копирует Харта?! – в голос Морганы вплелись чисто женские истеричные нотки,- Пусть сообразит что-нибудь своё. Это фишка настоящего Галахада!       - Ну, не меня же ему копировать. Тебе было бы легче, если бы он обрился налысо? – серьёзно поинтересовался Мерлин, в конце предложения многозначительно поднимая глаза наверх, к своей «причёске».       Моргана непонимающе нахмурилась.       - Что? Обрее… Эггси? - женщина на пару мгновений зависла взглядом где-то на портретах основателей, а когда снова посмотрела на Мерлина, тот не скрывая, потешался над ней,- Нет, пожалуй, нет. Лучше заметки “The Sun”. Чёрт, Кристофер, прости, не знаю, что на меня нашло, - покачала головой Эмма, виновато улыбаясь.       - Не стоит. Рад был помочь, - официально произнёс Мерлин, но она видела, как во внешних уголках глаз собрались морщинки-лучики – он едва сдерживал улыбку,- И, кстати, Эм, обрати внимание на компьютерные очки Роксаны.       - А что с ними? – сходу задала вопрос уже стоящая в дверях Эмма и тут же хитро прищурилась,- Очки? Откуда ты вообще знаешь о них, если здесь она ходит только в рабочих?       - У них стёкла жёлтые. А у тебя явно появился фанат, - мужчина спокойно вернулся на своё место и начал что-то сосредоточенно печатать.       - Что насчёт моего вопроса, м?       Но тут по зданию пронеслась сирена пожарной сигнализации, и Кристофер, чертыхнувшись, сопроводил Эмму до самого выхода из зала заседаний и внезапно растворился в толпе на выходе с этажа, филигранно увернувшись от ответа на неудобный вопрос.       - Очень по-взрослому, умник, - улыбаясь, пробурчала Моргана.       Злость на Эггси теперь казалась ей идиотской и унизительной для неё самой.              - Ты снова пытаешься перевести тему.       - А ты снова проявляешь совершенно не джентльменское любопытство, Эггси, - мягко напомнила женщина, лениво покачивая в руках бокал с бренди.       Гэри недовольно поджал губы, и Моргана ухмыльнулась – он всегда так делал, когда чувствовал свой провал, но правоту другого признавать не желал.       - Сначала я предполагал, что это как-то связано с аморалкой.       - Предсказуемо, - односложно и честно ответила Эмма, и Эггси зажмурился.       - Потом я понял, что для такого человека, как ты, повод должен был быть прям вот железобетонный. Но ты женщина, поэтому я в душе не чую, что для тебя по-настоящему весомый повод, - закончил свои умозаключения молодой человек и выжидающе посмотрел на неё.       На словах «в душе не чую» Эмма тепло улыбнулась, чуть поджав губы, и склонила голову вниз, так, что отросшая чёлка плавной волной спала на левый глаз, и Анвин готов был затаить дыхание – так она сейчас напомнила ему Гарри в те 24 часа, что они когда-то провели вместе.       Ему нравилось это новое ощущение: он начинал разрешать себе вспоминать Харта, мог думать о нём и произносить его имя без тянущего ощущения где-то «под ложечкой». Боль не могла уйти полностью, и он знал это, но Эггси чувствовал, что теперь к ней примешивалось другое чувство: теплота, уверенность и нежность. Да, именно так он теперь вспоминал своего наставника. И уже совсем не злился за то, что «он так глупо умер».       В памяти остались его спокойный голос и уверенный взгляд.       Иногда Гэри говорил что-то и спотыкался о собственный тон или строил невинную мордашку с широко распахнутыми глазами, и, внезапно видя своё отражение в чём-либо, нервно усмехался. Он не хотел копировать Гарри, но бесспорно хотел быть похожим на него, достойным его. Просто время от времени эта схожесть переходила границы рабочего и входила в разряд личного.       В какой-то момент молодой мужчина перестал этому удивляться, приняв своё стремление зеркалить Харта, как данность, и, хотя иногда сквозь образ вышколенного джентльмена проглядывал ироничный инфантильный Анвин, Эггси тешил себя надеждой, что когда-нибудь, лет через тридцать, если он, конечно, доживёт, кто-нибудь будет смотреть на него с таким же нескрываемым восхищением и уважением, с какими он когда-то смотрел на своего наставника.       Сперва ему казалось, что не он один копировал Гарри. Но вот только серебряную ложечку ей никто и никуда не вставлял. Она была собой, и до настоящей леди ей было далеко, по крайней мере, в неформальной обстановке. Но жесты, мимика, интонации были такими искренними и естественными, что в какой-то момент Эггси понял, что, может, он и ошибся. Может, она сама по себе была похожа на Гарри, причём, похоже, даже больше, чем хотела сама.       «Дьявол кроется в деталях».       В её деталях крылся незримый Гарри Харт.       - Эггси, напомни мне, почему мы здесь? – с мягкой улыбкой, расслабленно и негромко напомнила о своём присутствии женщина, и Анвин чуть вздрогнул, пытаясь поймать уплывающую суть неуслышанного вопроса.       - Потому что Мерлин дал нам 24 часа отдыха, и я позвал тебя выпить? - в конце фразы Эггси обозначил вопрос, и Эмма как-то весело хмыкнула.       - Верно.       Моргана покачала в руках пустой бокал, и Эггси, после небольшой заминки, намёк понял, быстро покинул кресло и в два шага оказался у скрытого в стойке секретера мини-бара.       - Мы не потревожим твоих родных? Мама может неверно истолковать моё нахождение здесь, - спросила Эмма, принимая из пальцев Эггси вновь наполненный бокал.       Эггси непонимающе свёл брови к переносице, но уже через мгновение его взгляд просветлел, и на губы выплыла одна из самых обольстительных и самодовольных улыбок из арсенала Гэри Анвина.       - Пока между нами не случилось ничего, что моя мама могла бы неверно истолковать, - томно отметил он, вздёрнув брови, и, после секундной паузы, оба уже давились смехом, стараясь не хохотать слишком громко. Эггси закусил губу, Эмма крепко зажмурилась, и оба выглядели, как два нашкодивших ребёнка. С разницей в 13 лет и несколько седых прядей.       - Обычная операция, я прикрывала Галахада - отсмеявшись, неожиданно выдала на-гора Эмма, и журчащий, немного пьяный смех чуть не поперхнувшегося Эггси оборвался.       Гэри покрепче обхватил рукой бокал и сел поровнее, то ли приготовившись внимательно слушать, то ли боясь спугнуть внезапно снизошедшее до него откровение.       - Я отвлекла на себя внимания снайпера и отвела его внимание от объекта, - серым, ровным голосом продолжила Моргана, откинув голову на спинку кресла.       «Я знала свой предел, не стоило просить второй бокал. Старая дура», - самокритично и жёстко пронеслось в голове Эммы, но останавливаться было уже поздно. Мысленные поводья отпущены, и теперь оставалось только приглядывать за своими чувствами, пока они мирно паслись на лугу и жевали травку.       Только вот что она будет делать, если эти самые чувства рванут во весь опор, она не знала.       - Ты была оперативным агентом? Я думал, что токсикологи работают в лаборатории, - всё же подал голос Эггси, надеясь, что его уточнение не собьёт рассказчицу с мысли.       - Так и планировалось. Однако в тот год они понесли две существенные потери, и мне пришлось пройти весь курс обучения наравне с новобранцами, Мерлин счёл, что я должна попробовать, а Артур взял надо мной личное шефство. Первая женщина-агент за многие годы, я могла оказаться полезной, - Моргана поднимает голову и внимательно смотрит на Гэри, а вернее, куда-то сквозь него,- Я была агентом "Кингсмэн" ровно два года и три месяца. А потом был приказ взять снайпера живым, я оказалась недостаточно хороша, и мы с Гарри закончили тот день в луже крови, лежащими на крыше полутрупами.       На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Гэри уткнулся взглядом куда-то в свой бокал, переваривая услышанное, и не понимая толком, как правильно отреагировать, и что сказать.       «Я была недостаточно хороша», - она до сих пор винила себя за то, что произошло тогда. Гэри даже думать не хотел о том, что бы почувствовал он сам, если бы так подвёл Гарри. Хотя… Анвин вдруг понял, что он уже чувствовал такое. Сразу после Кентукки, когда вбил себе в голову, что должен был быть там с ним. В тот момент, когда яростно захлопывал крышку ноутбука, сорвав голос. Когда обвинял его, Гарри, в глупой смерти.       Всё это время он винил себя, ведь, возможно, стань он на два часа раньше Ланселотом, он бы полетел туда с ним. Возможно, он смог бы прикрыть его и прострелить голову Валентайну раньше, чем тот спустил курок, раньше, чем руки наставника неловко взмыли вверх, а в очках отразилось пронзительное голубое небо.       Когда Эггси вновь поднял потяжелевший взгляд на Моргану, его пробрала дрожь – она смотрела на него осознанно и выжидающе, считывая каждую мелькнувшую на лице эмоцию, внимательно просвечивала его взглядом серых глаз из-под полуопущенных ресниц.       И вдох Эггси вдруг вышел каким-то рваным.       - Позже я имела беседу с Артуром, и он достаточно доступно объяснил мне, что не потерпит подобных провалов. Что я явилась причиной чуть ли всех бед человечества, и он страшно во мне разочарован, - Гэри слышал, как сходит на «нет» вся задумчивость тона, и понял, что рассказ окончен. А ещё он понял, что Артур говорил вовсе не это – настолько обманчиво лёгким и обыденным сейчас стал её тон.       С другой стороны, как он здраво рассудил чуть позже, анализируя услышанное, хотела бы она скрыть, скрыла бы, а в тот момент Моргана сочла, что и так рассказала достаточно.       - Значит, ты пристрелила свою собаку, - утвердительно произнёс Анвин после небольшой паузы, отчаянно пожелав сменить тему, потому что он по-прежнему не знал, что ему делать с такой Эммой и как реагировать на услышанное.       «Перевести в шутку? Анвин, серьёзно? Ну, ты и…» - возопил внутренний бережно выращенный им самим джентльмен Галахад.        - Да, а потом Мерлин и Галахад ещё пять часов накачивали меня коллекционным алкоголем, пытаясь прекратить истерику, - усмехнувшись, Эмма приняла условия игры Эггси, и он бесшумно выдохнул.       - Кто это был?       - Золотистый ретривер.       - Ооооуууу, - сочувственно протянул юноша, по-щенячьи сведя брови домиком.       В тот вечер, женщина покинула новый дом нового Галахада далеко за полночь, зная, что завтра с утра будет проклинать себя, Гэри и весь белый свет за собственный инфантилизм. А ещё она совершенно отчётливо понимала, что глубоко пожалеет о том, что сдалась и рассказала юнцу эту давно покрытую плесенью историю, которую и историей-то толком не назовёшь.       И пока Моргана, в тот момент просто Эмма Мэтьюз, стояла на пороге собственного дома и докуривала вторую по счёту сигарету, Гэри осторожно помыл бокалы и, стараясь никого не разбудить, заглянул к Дейзи – та сладко раскинула руки над маленькой растрёпанной головой, в точности, как это делал он сам. На губах парня расцвела мягкая, тёплая улыбка, он послал сестрёнке тихий воздушный поцелуй, не желая портить воздух детской своим алкогольным духом, и поплёлся на второй этаж, в спальню. Где вопреки всем обуревавшим его мыслям, Морфей сломил волю Эггси ровно через пять минут.       Эмма так и не смогла уснуть.              ***       Утро, как и предполагала женщина, вышло совершенно не радужным, но отнюдь не потому что голова разрывалась от боли, а глаза смыкались, возмущаясь бессонной ночи. И если с утра она искренне полагала, что хуже настроения у неё быть уже не может, сейчас об этом пришлось горько пожалеть, потому что когда Мерлин с самого утра приказал им собраться на минус первом этаже в лаборатории приборостроения, желание улыбаться как-то очень корпоративно отпало у всех.       Потоптавшись у входа в помещение и подождав манерно покачивающего зонтом-тростью Гэри - похоже, имя Галахада призывало быть не только самым достойным, но и самым непунктуальным, вне зависимости от того, кто скрывался под маской рыцаря - чтобы тот открыл им дверь, конечно же, вся троица просочилась в ярко освещённую лабораторию, где их уже ждал Мерлин. С неизменным планшетом в руках и живо блестящими глазами, окинувшими внимательным взглядом всех присутствующих.       «Кажется, кто-то выспался», - хотела было шепнуть Моргана на ухо стоящему рядом Галахаду, но, увидев его застывший взгляд, недоумённо промолчала.       - Что это?       Эггси кивнул на светящуюся панель управления по правую руку от мужчины и свёл брови к переносице.       - Это мозги машины Валентайна. Тот самый ящичек Пандоры, который убил тысячи людей по всему миру, - спокойно ответил Мерлин,- Я должен был понять, как это работает.       - Занятно, - задумчиво отозвался Эггси, обходя контейнер с копошащимися крысами и бросая на него напряжённый взгляд, но Эмма чувствовала, что эта новость явно пошатнула его самоконтроль, и предусмотрительно бросила на Мерлина предостерегающий взгляд.       - Я знаю, вы бы предпочли, чтобы я это уничтожил, но, к счастью, в данном вопросе я вполне способен разобраться сам, - скорее сам для себя проворчал мужчина.       - Осторожней, Мерлин, а то я подумаю что-нибудь не то. Вы помните, что случилось с предыдущим Артуром, - Эггси попытался замаскировать напряжение шутливым тоном, но Мерлин видел его насквозь, и чуть нахмурился.       Если парень настолько не доверял своему руководителю, после всего, через что они прошли бок о бок, в конечном итоге прикрывая друг другу спины, это могло стать проблемой. Эггси изменился, а у Мерлина совершенно не было времени заново узнавать этого закрытого и рассудительного молодого мужчину.       Много он понимал.       - Не то, чтобы я этим горжусь,- попытался реабилитироваться последний, натягивая на лицо свою самую дурашливую улыбку.       - Вы уже разобрались с тем, как можно перенастроить его и воздействовать на менее разрушительные центры нервной системы? – скороговоркой встряла Рокси, выглядя страшно увлечённой видом тех же крыс, на которых время от времени косился Эггси.       - А вы думаете, найди я решение, я бы это не уничтожил?       Рокси нахмурилась и поджала губы, злясь на саму себя за то, что её вопрос прозвучал в том же ключе, как и выпад Эггси.       Вот только она Мерлину доверяла всецело, и совершенно не хотела разочаровывать его видимостью недоверия.       - Простите, Мерлин, должно быть я выразилась некорректно.       Эмма смотрела на разворачивающееся действо, привалившись к дверному косяку со скрещенными на груди руками.       Сказать, что она не видела ничего плохого в том, что эта хреновина хранилась у них под боком, она не могла – агент слишком хорошо помнила День V, и воздействие устройства на психику. В конце концов, в отличие от троицы авангарда, она прочувствовала это на себе.       Но было бы гораздо лучше, сумей Мерлин перенаправить убийственную, разрушительную мощь этих волн на другие рецепторы головного мозга и тогда, в случае повторения того ада, что произошёл 15 месяцев назад, можно было бы перебить пагубный сигнал другой волной, направленной на апатию или, скажем, сон.       «Или, скажем, на потрахаться, всё полезнее»       Когда в ней успел поселиться мини Анвин?       В какой-то момент нахождения в лаборатории, она вдруг поймала себя на ощущении того, что по всему телу плавают мурашки. От загривка к предплечьям, от бёдер до кончиков пальцев. И прохлада, царившая здесь, была совершенно ни при чём.       Мерлин был здесь один. Достаточно долго был один, и никто ничего об этом не знал! А что, если бы…       Ну же, давай, скажи себе, Эмма. Скажи! Что, если бы «что»?       Если бы он раскроил свою гениальную отшлифованную черепушку о стену? Или поднялся бы в жилые комнаты и выпустил бы вам всем кишки так, чтобы вы не могли двинуться и пачкали белые простыни кровью, дерьмом и потом? Этого ты боишься?       Женщина вонзилась взглядом куда-то сквозь Мерлина и лабораторию, не в силах сбросить нахлынувший морок.       Нет. Ей было плевать на свои кишки. Абсолютно. Совершенно. На Эггси и Рокси, конечно, не плевать, да, но, если её убьют, ей уже не будет совершенно никакого дела до остальных, и Моргана понимала, что первым делом Мерлин бы убил именно её, и не потому что она сильнее. А лишь потому, что её спальня первая на этаже. Ведь это не расчет, это инстинкт. Старше самого древнего и гнилого рефлекса. Инстинкт вырвать плоть и почувствовать на зубах металлический, солоноватый привкус крови.       - Моргана?       Чувство ужаса накрыло её с головой, когда она увидела лицо друга, очнувшегося от безумия и увидевшего кровь на своих мелко подрагивающих от выброса адреналина руках.       - Эм, что с тобой? – Эггси совсем рядом, сжал пальцы на её предплечье и заглядывал в лицо.       Почти испуганно, совсем по-юношески, и эти щенячьи брови. Прелесть парень.       У него были тёплые ладони. Совсем, как у Гарри.       А у Мерлина холодные. Холодные и в крови.       На лбу Кристофера проявлилась суровая складка, но сейчас Эмма витала где-то далеко за пределами этой комнаты, чтобы заметить его пристальный взгляд.       «Хороший агент должен уметь просчитывать и доверять. Он просчитывает, ты доверяешь, это основы».       Мягкий голос с едва уловимой надменностью и лёгкими нотками укора прозвенел в голове чётко и отрезвляюще. Она всегда умела отличать, когда он злился, а когда просто хотел произвести впечатление. Он так редко повышал голос, что Эмма научилась слышать его настроение.        - Роксана, Эггси, выйдите,- и после короткой переглядки со взволнованными коллегами,- Пожалуйста.       Он всегда называл их по именам, так же, как раньше, когда они были дурашливыми подростками, если дело принимало странный и нежелательно опасный поворот.       Это обращение было своеобразной лакмусовой бумажкой. Они даже пользовались этим на операциях, вплетая свои имена в совершенно ничего не значащие реплики.        Озадаченно и тревожно покосившись на слившуюся цветом лица с собственной рубашкой подругу, молодые люди вышли.       Как только дверь комнаты с тихим шелестом закрылась, мужчина сделал два медленных шага навстречу и замер, напоровшись на её острый и ледяной взгляд.       - Господи, да что с тобой? – непонимающе насупился Мерлин, чуть отступив, и уже чуть мягче,- Поздравляю, ты напугала детей, а это непросто.       Отлепившись от косяка и почувствовав, как накрахмаленная рубашка прилипла к влажной от испарины спине, Эмма, напустив на себя небрежности, прошлась до микроскопа и заглянула на полку рядом со столом друга.       - Здесь не осталось детей. Только покорёженные утратами и бесконечными тренировками люди, которым слишком часто приходится смывать кровь с собственных рук,- тягуче ответила Моргана, снова заставляя Мерлина хмуриться – и в который раз за сегодня?       Больше всего он не любил не понимать чего-то, а сейчас он отчаянно не понимал, что произошло. Всё ведь было хорошо.       Откровенно говоря, он слишком много ей позволял, и это отсутствие субординации плохо влияло на молодых агентов. И если Рокси была прекрасным образчиком податливого и отзывчивого пластилина, из которого он готов был вылепить великолепного дисциплинированного агента, то Эггси всегда напоминал ему скалистый обрыв. Жёсткий, острый монолит. Надёжный и верный, но совершенно не обтачиваемый. Потому что та вода, которая могла это сделать утекла вместе с жизнью бывшего Галахада.       - Объяснитесь? - сухо спросил он, сталкиваясь в немой битве с её вспыхнувшим гневом взглядом, резко переходя на формальное «вы».       - Вы поступаете необдуманно, и я не имею права игнорировать это, Мерлин. Вы стоите во главе практически уничтоженной организации, исследуете страшную, непредсказуемую технологию, по вине которой погибли тысячи людей, и никого не предупреждаете.       Ей удалось полностью взять себя в руки, и теперь женщина стояла с высоко поднятой головой, непонимающе и уверенно вскинув брови, так что, несмотря на разницу в росте в его пользу, Мерлину казалось, что это она смотрит на него сверху вниз, а не наоборот.       - Я глубоко возмущена, я в бешенстве, Мерлин, - так же холодно и спокойно продолжила Эмма, и Кристофер почувствовал, как на загривке волосы начинают вставать дыбом, от полного погружения в прошлое, когда точно таким же холодным тоном Гарри отчитывался перед Кингом за выбор неподходящего кандидата Ли Анвина.       Только вот он уже тогда не мог отделаться от ощущения, что Гарри не отчитывается, а отчитывает Кинга. Со всей присущей ему изящностью и метафоричностью посылая старого сноба на хер.       - И я настоятельно прошу вас, как руководителя и координатора всего "Кингсмэн", - холод глаз на мгновение сменился обжигающим жаром.       - Я прошу тебя, как друга. Ты не имеешь права просто сидеть, заперевшись в лаборатории и изучать. Нас осталась дюжина! Двенадцать, мать твою, Мерлин! – с вежливо-холодного тона Моргана перешла на шипение, и мужчина уже знал, что дальше последует взрыв,- И если эта хреновина выйдет из-под контроля, а мы будем в неведении, мы вряд ли выживем. Да даже, если эта машина затронет только тебя, и ты размозжишь свою блестящую лысину о бетонную стену. Ты никогда не задумывался о том, что когда человек умирает, жаль совсем не его, а тех, кто его окружал и любил?       - Вы забываетесь, агент,- Мерлин прекрасно понимал, о чём она, но не собирался потворствовать начинающейся истерике,- Оставьте ваши истеричные переживания в одном загоне с радужными единорогами и дайте мне работать. Иногда мне кажется, что Галахад ведёт себя сознательнее, чем вы. Свободны.       Кристофер умел абстрагироваться и умел забывать, кто перед ним стоит. Он научился добиваться желаемого эффекта. Это то, что он умел делать, и за что его ценили. И сейчас он ожидал тихой ярости, которая полыхнёт в глазах вместе с грохотом закрывающейся двери, ведь это Моргана.       На несколько секунд в лаборатории воцарилась тишина.       Только крысы в контейнере, да тиканье часов.       На щеках женщины пылал румянец, словно кто-то только что залепил ей хорошую пощёчину, что уже было нехарактерно, а взгляд широко распахнутых глаз моментально успокоился и погас так же быстро, как загорелся.       - Вы правы, Мерлин. Прошу меня извинить, - бесцветно рапортовала Эмма и ушла.       Никаких гневно захлопнутых дверей, никаких яростных взглядов, никаких криков и истерик. Он добился своего. В который раз. Остановил бушующее море, но легче не стало. Почему-то на душе стало ещё омерзительнее.       Мужчина потёр переносицу под очками и расстроенно швырнул на стол папку с результатами тестов.