Аккерман

Ira furor brevis est (с)

— Запомни, милая, прошу, запомни, ты — Аккерман. Ты принадлежишь великому роду, — мама говорила быстро и так же быстро наматывала на меня старый шерстяной шарф. Ворсинки лезли в рот и щекотали кончик носа. — Запомни, — она взяла меня за плечи и посмотрела мне в глаза, — твой отец — Ривай Аккерман, сильнейший солдат человечества. Он член легиона Разведки, я уверена, что тебе когда-нибудь удастся выбраться наверх. Поэтому найди его, он тебя защитит! — в завершении мама повесила мне на шею старый медальон в форме крыльев. — Мама… — я старалась говорить тихо, — почему ты мне сейчас это говоришь? — я не понимала что происходит. Что за паника? Почему мама так волнуется? — Не время, дочь, последняя моя просьба к тебе… — она не успела договорить. В дверь начали ломиться. — Открывай!!! Я знаю, что ты там!!! Открой, я сказал!!! — Поздно… — мама заговорила шёпотом и с опаской посмотрела на дверь. — Не спрашивай ничего. Просто беги, — она отвела меня к проходу в другую комнату и открыла окно, — беги и не оборачивайся, — мама обняла меня так крепко, как никогда, после чего пересадила из комнаты на улицу, — не забывай, ты — Аккерман. Я тебя очень люблю… — из её глаз полились слёзы. В этот момент я услышала треск. Незнакомые люди проломили дверь. Я испуганно посмотрела на маму. — Беги, чего ты ждёшь??? — она всё ещё пыталась говорить тихо. — Просто беги! — она оттолкнула меня от окна и закрыла ставни. Послышались звуки борьбы и крики мамы. Ужас заполнил все мои мысли и я, срываясь с места, побежала по проулкам. Спотыкалась, падала, получала царапины и ссадины, но всё-равно бежала. Как?.. Что происходит? Что с мамой??? Из глаз брызнули слёзы. Она просила бежать, значит нужно двигаться вперёд. Налево, направо, прямо, снова налево, налево, дальше по проулкам. Бежать, не останавливаться. Три раза направо и резко влево. Улицы Подземного города подобны лабиринтам. Здесь легко заблудиться, потеряться и оказаться прирезанным за каким-то углом. Город населённый бандитами и отбросами общества. Город греха и смерти. Город самого Сатаны. Будто он лично построил его. По улицам летает жуткая атмосфера. То тут, то там на холодной земле сидят старики и умирают от болезней и отсутствия продовольствия. Город отбросов… слёзы снова полились из глаз. Если же мой отец такой известный человек, почему он не забрал с собой маму? Почему он не знал о нас? Или… или он не хотел знать?.. Я резко затормозила и остановилась посреди улицы. Посмотрела себе под ноги. Кругом одна грязь… как же мерзко! Взгляд упал на людей, которые сидели у стен домов. Кто-то курил трубку, кто-то, покрытый язвами, страдальчески стонал. Город отбросов. Вот почему мой отец не объявлялся. Выбрался на поверхность и даже думать перестал о том, что здесь живет женщина, которая спустя десять лет сохранила ему верность. Женщина, которая его любила и боготворила — моя мама… Я развернулась и побежала в обратную сторону. К дому. Может это были просто грабители? Залезли внутрь, поняли, что красть нечего и ушли? А мама осталась цела? Мысли роем вились в голове. Успеть добежать… просто успеть! Лабиринты проулков… направо, налево, прямо, трижды налево, направо, прямо. Бежать! Просто бежать! Никуда не поворачивать! Вернуться за мамой и забрать её с собой. Вместе выйти на поверхность! Последний поворот и в поле зрения уже находится дом. Я слегка вскрикнула и побежала ещё быстрее. Окна были разбиты, дверь сорвана с петель. Я перешла с бега на шаг и стала подкрадываться. Не услышав никаких посторонних звуков, я тихо вошла внутрь. В первой комнате был погром: вся мебель поломана, вещи разбросаны, а по полу растекались пятна крови. К горлу подступил ком. Судорожно сглотнув, я взяла нож, валяющийся на полу, и перешагивая так тихо, как могла, пошла в другую комнату, где слышалась возня. Я крепко схватилась за рукоятку и заглянула внутрь… Захотелось закричать… Нет, не просто закричать, а заорать так громко, как могла. Широко раскрыв глаза я наблюдала жуткую картину. Мама… мама лежала на полу… лицо напоминало кровавую кашу, по белоснежных волосам стекала кровь и заливала собой весь пол… худые руки, покрытые бледной кожей, беспомощно раскинулись по полу, а перед ней, раздвинув её ноги сидел с блаженным лицом мужчина… он надругался над телом моей матери… — Сука… — на выдохе вырвалось изо рта. Бандит обернулся, окинув меня злобным взглядом и пошлой ухмылкой. Его огромные лапищи сжимали маленькие груди моей мамы, а он… он просто насиловал её труп. — Вот и свежее мясо подошло, — мужчина поднялся во весь рост и стал медленно ко мне подходить. Его жуткая рожа выражала страшные эмоции. От левого глаза, по носу и заканчиваясь на подбородке справа, шёл огромный шрам. Губы растянулись в ужасной ухмылке, обнажая ровные белоснежные зубы. Я сделала два шага назад. Мне никогда не было так страшно, как сейчас. Что может сделать десятилетний ребёнок? Ещё один шаг бандита. Ещё два шага назад. — Малышка, ты меня боишься? — каждое его слово звонким эхом оседало в ушах. Страшный мужчина… страшный голос… страшная внешность… Он продолжал медленно приближаться. Я сильнее схватилась за рукоять ножа. Ладошки от ужаса вспотели, а пальцы заболели. Очень страшно… что делать? — А ты знаешь, что маленьким красивым девочкам ножики не игрушки? — он ещё шире улыбнулся. Капли пота стали медленно стекать по виску. Я продолжала отходить и смотреть ему в глаза. Очень страшно… — Ч-что?.. — шёпотом проговорила я. — Что ты сделал? — А ты разве не знаешь, откуда берутся дети? — он картинно наклонил голов на бок и присел на корточки. Думаю, это мой шанс. Очень страшно… руки дрожат, ноги дрожат… в голове пусто. Мама… мама не дышит… почему? Он? Это он её убил? Убил и надругался над телом? В мозгу что-то щелкнуло и, как-будто, произошёл взрыв. Он убил!!! Он убил маму!!! Мама!!! Он убил единственно человека в этом жестоком мире, который меня любил!!! МАМА!!! С рыком я кинулась на бандита. Мужчина этого не ожидал и, поэтому, не успел увернуться. Я всадила нож ему в глаз. Бандит закричал и резко подскочил. Я ударила его ногой ниже пояса. Мужчина завыл, будто зверь и согнулся пополам. Воспользовавшись моментом, я вытащила нож из его глаза и стала бить лезвием по спине, по рукам, по телу… куда могла попасть. Кровь брызнула во все стороны. Комнату оглушили крики. Убить! Раскромсать! Разрезать!!! Убить, как он убил мою маму!!! Бандит упал на пол и начал дёргаться в конвульсиях. Собрав в себе все силы, я перевернула его на спину и стала осыпать ударами ножа лицо, шею, грудь, живот и пах. Изо рта мужчины полилась кровь. Всё было в крови. Она была на полу, на стенах, на моих руках… С криком я сделала последний удар, вонзив кинжал в правый глаз по самую рукоять, послышался хруст и бандит, издав клокочущий звук и дёрнувшись последний раз, замер. Его лицо напоминало кашу. Одежда пропиталась алой жидкостью. Кровь вытекала фонтанами из ран и заливала под собой пол. На коленях я подползла к телу мамы. — Мама… — тихо позвала, надеясь услышать ответ. — Мама, ответь… мам… встань… мы вместе выберемся наружу… мама… мам… мама!!! — никакого ответа не последовало. Лицо мамы представляло собой кровавое месиво. Сквозь разорванные губы и щёки виднелась челюсть. Белоснежные волосы теперь были алого цвета. Горло разрезано. Всё тело в крови… вокруг мамы лужи крови… она везде. На полу, на стенах, на мебели, на её лице и волосах… Не выдержав этой картины я разревелась. Легла на её тело и начала кричать. Мамы больше нет. Её убили… убили какие-то мрази… разрезали и расчленили… крик начал переходить в хрип. Глухой и болезненный. Мамы больше нет… и никогда не будет рядом… никогда… Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем все слёзы вышли наружу. Тело мамы было холодным и тяжёлым. Кровь засохла. Жизни в этом доме больше нет. И её больше нет во мне. На плечи лёг тяжёлый груз в виде потери дорогого человека и убитого бандита. Даже не бандита, а животного, чудовища! Мерзкого и противного, как из страшных историй, выходящих из уст беззубых стариков и старух. Жизни больше нет… и никогда не будет. Будет только существование. Существование против всех и вся: против людей, против бандитов, против представителей властей. Выживание против всех. Я встала и рукавом кофты вытерла слёзы, безразлично осмотрела трупы в доме и вышла на улицу, не забыв вытащить нож из глаза бандита. Вперёд, только вперёд, чтобы никто не знал о моём существовании. Чтобы никто не знал настоящего имени. С сегодняшнего дня я не Аккерман. Я человек без имени и фамилии. Сирота, сорванец, тот же самый бандит, но я никак не принадлежу роду Аккерман. Кажется, именно поэтому маму убили. Теперь цель в жизни только одна: найти и уничтожить тех, кто убил маму. Плевать на поиски отца. Месть, только месть. Окутанная ненавистью и желанием убивать, я убежала. На окраину города. Подальше от жителей, подальше от посторонних глаз, которые лицезреют пятна крови на моей одежде и волосах. Подальше от всех. Подальше от самой себя… За шесть лет я так и не оправилась от смерти матери. Тяжелая потеря сделала из меня монстра, каких ещё не видел этот мир. Я стояла на крыше своего дома и мирно попивая чай, смотрела на то, что происходит на улицах города. Ничего не поменялось спустя шесть лет. Только цены на продукты продолжали вырастать, ну и, разумеется, людей, погибших от голода и нехватки солнечного света, стало ещё больше. Мерзкий город. Грязный, утонувший в грехах. В Подземном городе можно зарабатывать только двумя способами: телом и кражами. Первый вариант меня никак не устраивает, поэтому я выбрала второй. Крала и убивала торговцев, отдавая вещи нищим. Себе забирала только деньги, в надежде, что накоплю на выход в верхний мир и на фальшивые документы, с которыми продержусь чуть дольше, чем без них. Внизу завязалась драка. Какие-то парни начали бить друг друга, в надежде отвоевать свою территорию. Идиоты. В этом городе всё подвластно только торговцам и главной мафии. А вы только шпана, напоминающая прыщи на жопе старой куртизанки из борделя. Мерзко смотреть… Я сделала последний глоток и вернулась в дом. Самое время начать собираться. Сегодня у меня встреча с моим информатором в таверне «Хромая лошадь». Прежде чем идти в душ, я старательно помыла чашку и, в сотый раз за это утро, протёрла кухонную тумбу. Осмотрела комнату. Вроде бы всё в порядке и всё чисто, можно и самой собраться. Душ занял минут десять. Я вытерлась полотенцем и стала у зеркала. Бинтами обмотала грудь, надела тёмную рубашку на два размера больше своего, а сверху натянула потрёпанный старый черный жилет. Так же облачилась в штаны серого цвета и сапоги по колено. Волосы завязала в косу и спрятала под капюшоном плаща, покоившегося теперь на моих плечах. Кинула взгляд на УПМ, стоящий на тумбе и отрицательно помотала головой. Сейчас оно мне не понадобится. Привод пространственного маневрирования я однажды стащила у торговца. Сначала хотела выбросить, а потом поняла, что он может пригодиться. В итоге, с огромными муками и разбитой, не единожды, головой, научилась им пользоваться. В воровском деле это помогало и множество раз спасало мне жизнь. Захваченная этими мыслями я не заметила, как уже шла по улице. Ступала тихо, будто боялась, что меня заметят. Но, слава, не знаю, каким там богам, людям было откровенно плевать на мою личность. Это радовало. Таверна находилась на соседней улице и путь туда занял минут пятнадцать. Я открыла дверь и прошла внутрь. Помещение встретило меня запахом алкоголя и чадом дыма. Всюду сидели пьяные торговцы и сжимали в толстых пальцах, усеянных перстнями, сигары и трубки. Я осмотрела зал и в самом дальнем углу увидела Стива: высокого парня со светлыми волосами и бледно голубыми, будто мёртвыми глазами. Информатор взглядом подозвал меня к себе. Я едва заметно кивнула и пошла между столиков, стараясь не касаться жирных торговцев, жопы которых едва помещались на старых скрипучих табуретах. Я фыркнула и села за стол, за которым находился Розенталь. — Привет Стив, — я устроилась поудобнее. Сидение жалобно и протяжно скрипнуло. Парень в ответ кивнул. — Я перейду сразу к делу, но знай, в случае чего, моя смерть будет на твоих руках, — Розенталь устало улыбнулся уголком губ. — Ты меня этим не удивил. Прекрасно знаешь, скольких людей я отправила в ад. — Знаю и поэтому уже не боюсь, — он выдохнул и протянул мне конверт, — здесь ты найдешь карту. На ней отмечено место где Арон Ле Шевалье будет сегодня в девять вечера. Вместе с ним прибудут Георг и Ричард, его два преданных пса. Ты уверена, что справишься? — парень поднял на меня глаза. Я утвердительно кивнула. — Это мой способ выжить. — А по-моему, ты уже помешалась на своей мести, — Стив приподнял бровь. — А по-моему, ты сегодня через-чур много говоришь не по делу, — я прожгла его взглядом. Розенталь слегка дёрнулся и продолжил: — На карте отмечено всё, включая план здания и отметки где и в какой комнате он будет находиться. Расписано вплоть до минут и секунд. Советую тебе воспользоваться УПМ, чтобы побыстрее унести оттуда свою задницу. И ещё, — он сделал паузу и в этот момент я почувствовала какой-то толчок в колено, — возьми это, пригодиться, — я опустила руку под стол и мне в ладонь лёг холодный ствол револьвера. Я удивлённо приподняла бровь. — Стив, где ты его достал? — Это не важно, — он наклонил голову на бок, — важно то, сколько ты мне сегодня заплатишь за информацию, — он пальцами сделал жест «деньги». Я цокнула языком и протянула ему конверт с деньгами. Свой спрятала за пазуху, как и револьвер. Стив воровато схватил тщательно сложенный жёлтый лист бумаги, приоткрыл его, пересчитал множественные ассигнации, утвердительно кивнул и спрятал его, после чего посмотрел на меня. — Надеюсь, у тебя всё получится, — тихо проговорил Розенталь, — иначе все мои старания зря. И перестань на мня так смотреть. Брови срастутся! Я только закатила глаза и поднялась из-за стола. Ещё один уверенный шаг вперёд и с человеком, который приказал убить мою мать — будет покончено. Раз и навсегда. Он отправится в ад, вслед за своими прихвостнями. Хорошее начало дня, ничего не скажешь. Я вернулась домой и первым делом распечатала конверт. Из него выпала карта, свернутая пополам. Раскрыв её, я ни капли не удивилась тому, что увидела перед собой. План местного борделя красовался у меня на глазах. Красным цветом были отмечены кресты в разных комнатах и отмечено время. Вот он в девять отправляется к хозяину борделя. Через пол часа идет в комнату какой-то Мелиссы. Жуткое имя. Там он находится пятнадцать минут. Идёт к выпивке. Передышка на десять минут. Далее поднимается на третий этаж, где, обычно, находятся элитные проститутки, и в комнате Жанны остаётся на час и двадцать минут. Тут он и встретит свою смерть. Одна проблема: третий этаж. Только УПМ, по другому я его не достану… Тяжёлый вздох вырвался из груди. И как только Розенталь может знать такие подробности? Парень помог мне убить такое количество бандитов, связанных со смертью моей матери, что становится просто страшно за популяцию людей, хотя… лично мне нет никакого дела до этого. Главное убить последнего и выйти в верхний мир. Там найти своего отца и задать ему один единственный вопрос, который с десяти лет не даёт мне покоя, а уже потом, исходя из его ответа решить, убивать или пусть дальше живёт, купаясь в лучах славы, как лучший солдат человечества… Я открыла ящик стола и достала от туда кипу бумаг. Это были вырезки из газет с портретами торговцев и бандитов, встретивших свою смерть в моём лице. Я начала по очереди рассматривать листы бумаг, перечёркнутых крестом. Их было тридцать пять… тридцать шестым шёл портрет Арона Ле Шевалье. Сегодня ночью он будет так же зачёркнут. Час расплаты близок. Прибрав бумаги в ящик, я дошла до ванной комнаты и стала готовить УПМ. Проверила, не забилась ли пылью или грязью лебёдка, осмотрела тросы с крюками и проверила запас газа. На сегодня мне его хватит, а больше привод и не понадобится. Часы пробили семь вечера и я начала вооружаться. Ремни уже привычной болью сжали стопы, икры с бёдрами и спину. Крепление с баллонами примостилось на пояс и своим весом слегка вдавило меня в пол. Тяжёлая хрень… но без неё не справиться. Немного подумав, я слегка поменяла положение привода, чтобы можно было спрятать его под чёрным плащом, который уже был приготовлен и висел на спинке стула. Когда с этим было покончено, я переплела себе косу, успевшую растрепаться и взглянула в зеркало. В отражении показался затравленный подросток с, пролегающими под глазами, синяками от бесконечной бессонницы и злобным взглядом. На переносице уже появились лёгкие морщины, а подбородок напоминал торчащую кость. Я слишком маленькая и худая для своего возраста, но за это можно поблагодарить жизнь в подземном городе, где нет солнечного света и не хватает продовольствия. Цокнув языком, я надела на себя плащ и вышла из дома. Улицы освещались тусклыми фонарями, в лучах которых сгорали серые мотыльки и мошки. Каждый шаг поднимал под стопой пыль и отражался гулким эхом в голове. Всюду ходили люди: хромающие, едва дышащие, старающиеся выжить. Они искали что можно украсть или того, кого можно прирезать. Так, скоро в городе и каннибализм возникнет… а что? Людям надо ведь что-то есть? Где-то сбоку застонал очередной старик, сидящий у холодной стены серого здания. Он так сидит уже третий день… наверно, скоро сам уже отдаст Богу душу… Я опустила глаза под ноги и стала смотреть на землю. Холодная, безжизненная, серая, такая же, как и сам город. В некоторых местах сырая и вязкая… как же противно и тошно. Тошно от мыслей, что этот город почти невозможно покинуть. Противно от того, что здесь живут только нищие и изгнанные. Город смерти… В плечо кто-то врезался. От неожиданности и силы удара, я сделала пару шагов назад и прожгла взглядом человека, посмевшего себе это позволить. — Смотри куда прёшь, сорванец! — прорычал басом высокий и грузный мужчина в старой, когда-то белой, а нынче серой, рубашке и трубкой в зубах. Я закатила глаза и пошла дальше. Бордель находился на окраине города и пешком туда добираться полтора часа. Как-раз успею к назначенному времени. Не спеша, перешагивая и перепрыгивая лужи дерьма, я двигалась по знакомому маршруту. Знакомому потому, что в том районе живёт семья, которым я иногда помогаю. Иногда в товарах торговцев, любезно сворованных моей личностью, находятся одежда и некоторые предметы быта: посуда, швабры, продукты питания, метёлки и прочая ерунда. Её за большие деньги не продать, поэтому я просто отдаю всё многодетной матери семейства, выслушивая миллион благодарностей и клятвы когда-нибудь отдать долг. Сама не знаю почему, но желание помогать госпоже Адамс появилось в моей жизни так же неожиданно, как и смерть моей матери… смерть моей матери по приказу бандита, который сегодня сам отправится в Ад… Холодные руки сами собой сжались в кулаки. Арон Ле Шевалье… Когда Стив первый раз произнёс это имя и назвал причину, по какой убили мою мать, я едва сдержалась, чтобы не закричать. Ненависть полностью овладела сознанием, а руки сами потянулись к оружию, после чего началась череда загадочных убийств и пропажи его приближённых… уж что что, а убивать я научилась. Повернув последний раз направо, я вышла на дорогу, ведущую к борделю. Это здание отличалось от всех остальных: оно было покрыто белоснежной побелкой, крыльцо, двери и окна покрашены тёмно-коричневой краской, а вокруг борделя дорога оказалась чисто выметенной. Я, прижимаясь к стенам соседних домов, в полу приседе, начала подбираться ближе. Видимо сегодня, в честь прибытия такого гостя, хозяин борделя распорядился больше никого не пускать. Что ж, это мне на руку. Достав из-под плаща рычаги, я нажала на кнопки и выпустила тросы в стену, на уровне третьего этажа рядом с окном соседней комнаты, где Арон Ле Шевалье окажется через десять минут. Долетев, я тихо постучалась, в надежде, что какая-нибудь тупая шлюха откроет ставни. Но внутри не было ни единого намёка на движение. Повторила стук. Снова ничего. Я слегка дернула ставни и окно, тихо поскрипывая, открылось. Кувырком я оказалась внутри и слегка присвистнула от увиденного. Мебель была богатая и роскошная. Кровать была заправлена дорогим постельным бельём и пахло чем-то сладким и приятным. Снаружи послышались шаги и я быстро ринулась к двери, схватив её за ручку, чтобы никто не открыл. Глупо конечно, но иного выхода нет. — Я иду в комнату и только попробуйте кого-то пропустить мимо глаз, какая бы красивая ни была шлюха, вам ясно, идиоты? — прозвучал противный писклявый мужской голос. — Да, господин, — вяло ответили двое других, после чего послышался грохот закрывающейся двери. Подождав пять минут, я открыла свою и выглянула в коридор. По обе стороны прохода в соседнюю комнату стояли двое мужчин. Оба высокие, крепкие, наверняка сильные, но безмозглые. Я закрыла дверь и осмотрела комнату. На глаза сразу попался тонкий плед и я, не долго думая, схватила его. Стащила с головы капюшон и по горло укрылась махровым куском ткани. Величины пледа хватило сполна: ни рук, ни ног, ни какой-либо одежды на мне они не заметят, наоборот примут за местную и пропустят мимо глаз, а дальше — дело времени и ловкости. Вдохнув больше воздуха, я вышла из комнаты и пошла по коридору в сторону охранников. Они сразу же повернули головы в мою сторону. Надеюсь, они ничего не поймут. Когда я поравнялась с мужчинами, один из них решил ко мне обратиться: — Посторонним нельзя, — грубо просипел охранник. Я только дёрнула бровью и выхватила из ножен парные кинжалы. В долю секунды сорвала с себя плед и кинула его в другого охранника, а к первому подскочила одним прыжком. Взгляд столкнулся с пустыми и ничего не понимающими глазами. Бандит явно не ожидал такой скорости и ловкости моих действий. Я оттолкнулась от согнутого мощного и крепкого колена, схватившись одной рукой за его локоть, и уселась ему на шею. Когда бандит оказался в таком щекотливом положении, он попытался меня схватить, хаотично помахивая огромными руками. Пришлось на всю развести ноги и со всей возможной силой надавить на плечи, тем самым не давая ему возможности двигать руками. А следом распорола кинжалами горло, разбрызгивая красную кровь по сероватой штукатурке. Мужчина с хрипом осел на пол и задёргался в предсмертных конвульсиях. Пока второй выпутался из ткани, я уже оказалась рядом и всадила один из ножей по самую рукоять в шею, близ сонной артерии. Охранник, не издавая ни звука, широко раскрыл глаза и упал на пол. Я вернулась в комнату, вынесла из неё стул и подпёрла им ручку двери. Снова вернулась в комнату и по плинтусу стены стала пробираться к окну комнаты Жанны. Её ставни были открыты, поэтому до ушей стал доходить стон девушки и скрип кровати. Я поморщилась. Как же мерзко… Оказавшись у окна, я заглянула внутрь. Девушка находилась сверху мужчины и закрывала ему обзор комнаты. Это мне на руку. Я тихо опустилась внутрь и так же тихо подошла к кровати. Рукоятью кинжала ударила проститутку по затылку, из-за чего она полностью упала на торговца. Эта жирная мразь не сразу понял, что случилось, поэтому я схватила Жанну за волосы и скинула с грузной туши купца. Глаза мужчины расширились. — Т-ты кто? — заикаясь прошептал он и тут же прокричал: — Георг, Ричард! Сюда!!! — Они тебя не услышат, — тихо и твёрдо проговорила эту фразу. — Кто… кто ты, чёрт бы тебя побрал?! — начал визжать Арон. В ответ на это, я скинула с себя капюшон и прожгла его взглядом. Глаза торговца стали ещё шире. — Т-ты… Аккерманское отродье?! Я отрицательно помотала головой. — Передавай привет своим дружкам, когда окажешься рядом. В аду, — улыбнулась уголком губ. Капли пота стали проступать на его жирном лоснящемся лице. Он попытался сказать что-то нечленораздельное, но я ему не позволила даже этого: просто всадила ему в пах кинжал. Торговец закричал и подорвался, но я уже успела достать дополнительные парные ножи и начала кромсать его тушу. Руки, шея, спина, живот. Куда могла попасть. Во все стороны брызнула кровь Арона Ле Шевалье: она залила кровать и постельное бельё на ней, брызнула на Жанну и появилась на моих руках. Торговец начал издавать хриплые звуки и упал на пол, дёргая ногами. Напоследок он обернулся, сверкнул взглядом и прошептал: — Ты дьявол… — после чего закатил глаза и испустил последний выдох. Я простояла пару минут, осматривая свои труды и заметив, что Жанна начала приходить в себя, побежала к окну. Когда я уже выпрыгнула и оказалась на улице, до ушей долетел женский визг. Тонкий, наполненный страхом. С последним покончено… Я выпустила тросы и двинулась вперёд, последний раз наслаждаясь полётом над Подземным городом. — Ты уверена? — проговорил Стив, его руки сжимали бумаги, являющиеся моими временными документами. — Да, — тихо проговорила я и посмотрела на лестницу, ведущую в верхний мир. — Тогда как обычно — оплата вперёд, — Розенталь потёр пальцами. Я закатила глаза и протянула ему пять пухлых конвертов. Парень всё досконально проверил и удовлетворительно кивнул. — Это наша последняя сделка, — он, почему-то грустно, улыбнулся, — было приятно иметь с тобой дело, — Стив подмигнул мне левым глазом. — Взаимно, — буркнула я и мы стали подниматься вверх. Ступени были высокими и крутыми. Если споткнёшься — смерть гарантирована. Либо умрёшь от страха и остановки сердца, либо от того, что разобьёшься. Лицо начало ощущать сквозняк, а нос — новые запахи. Когда мы вдвоём дошли до блок поста, нас остановили четыре солдата Военной полиции. — Зачем пришли сюда? — проговорил один из парней. — Девушка хочет выйти наружу, — как-то навязчиво-мило, проговорил Стив. — Оплата и документы, — лениво протянул второй солдат. Розенталь протянул им конверты, а я показала свои документы. Хоть они и были фальшивыми, но от оригинальных их не отличить. Уж обманывать власти Стив умеет, даже хлебом его не корми. Солдат взял бумаги и внимательно их осмотрел. — Да, всё в порядке, можешь проходить, — после чего полицейский оглядел меня презрительным взглядом. — Один момент, — проговорил Стив, — дайте попрощаюсь с сестрёнкой. Розенталь улыбнулся, а я удивлённо на него уставилась. Следующее его действие вообще повергло меня в шок. Он подошёл, обнял меня и поднял над землёй, прикасаясь губами к уху. — Я не знаю твоего настоящего имени, — быстро зашептал парень, — поэтому записал тебя так, как решил сам, сильно не удивляйся. Револьвер у тебя? — Д-да, — таким же шёпотом ответила я. — Отлично, — как-то странно проговорил Стив, — двадцать ступеней проходишь спокойно, а потом, не оборачиваясь, убегаешь вперёд, всё ясно? — Да, — твёрдо ответила я. — Умница, всегда знал, что на тебя можно положиться, — ещё крепче обнял меня Розенталь и вернул на землю. — Ну всё, сестрёнка, пока, удачи тебе, — нарочито весело проговорил Стив. Я ему кивнула и пошла наверх. Первые пять ступеней… сердце странно начало биться в груди. Следующие пять… в голову стали забредать странные мысли и подозрения о том, как вёл себя Стив. Ещё пять… сердце бьется всё сильнее, хотя я даже не устала. И последние пять… Ослушавшись Стива, я обернулась: парень стоял и помахивал мне вслед рукой. Его светлые волосы растрепались от сквозняка, а глаза были прищурены. Идеально белая рубашка заправлена в серые штаны, вроде бы, обычный его вид, но что-то не так… Неожиданно Розенталь как-то странно дёрнулся и начала оседать на ступенях. Его глаза на секунду расширились, но потом приобрели свой обычный раскосый разрез, а в районе груди, на идеально белой рубашке стало растекаться кровавое пятно. Он что-то проговорил, смотря мне вслед. «Спасибо за всё…», то, что я смогла напоследок прочитать на его синеющих губах. Сзади парня стоял полицейский и вытирал тряпкой лезвие меча. Второй солдат потянулся к телу Стива, лежащего на ступенях, и достал из кармана его конверт, а третий начал бежать ко мне. Всё это происходило так, будто время замедлили. Очнувшись от шока, я, заметив, как меня начал нагонять полицейский, ринулась вперёд. Вперёд, во имя своих целей! Вперёд, во имя погибшей мамы! Вперёд, во имя убитого Стива, который мне всегда помогал! Вперёд — в верхний мир! Ступени становились менее крутыми, света, исходящего из прохода, было всё больше, воздух становился более свежим, пространство становилось свободней. В конце концов, перепрыгивая через две ступени, я выбежала на улицу и утонула в ярких солнечных лучах.