Знаешь, Одасаку...

      Знаешь, Одасаку.       Когда я впервые о тебе услышал, я сразу заинтересовался. Мафиози, который не хочет убивать. Зачем тогда вступать в мафию, где каждый ходит по головам?       Но я не знал, что ты окажешься намного интересней.       Ты совсем не похож на меня. У тебя глаза ребёнка, но в то же время твой взгляд тяжёлый, как у взрослого. Это так удивительно, правда, Одасаку?       Ты всегда общался со мной, как с равным. Не как с исполнителем, но и не как с ребёнком. Мне кажется, ты не хотел моей смерти, но ты всегда молчал, Одасаку. Будто бы уважал моё желание.       А я всегда уважал тебя. Наверно, больше никто не вызывал у меня признания. Люди жалкие, когда дело касается других. Пресмыкаются, "подстраиваются" — так это называется? Не могу сказать, что это глупо. Но чаще это ложь, а не то, что люди пытаются выдать за неё. Но ты совсем не такой, Одасаку.       Я ценил наши посиделки в "Люпине", я любил выпить виски со странно большим шариком льда. Общаясь с тобой, я иногда забывал о своей боли. И мне не так часто хотелось выпить моющее средство.       У тебя была цель, ради которой ты жил. Ради которой тебе приходилось работать там, где всё шло против твоих идеалов. Твоих прекрасных идеалов. И это главное наше отличие. У меня не было ни цели, ни смысла, и я искал утешения в смерти. Ты же хотел стать писателем, создать свою прекрасную историю.       Как жаль, что теперь я не смогу её прочитать.       Разве не иронично, что ты умер, а я всё ещё жив? Насмешка судьбы, не иначе. Я потерял свой единственный смысл жизни, а ты потерял самое главное — жизнь. Почему умер ты, а не я? Ведь ты бы смог написать прекрасную книгу, Одасаку.       Ты был моим единственным другом, и в этом твоё и моё проклятие. Дорогие мне люди либо живут несчастливо, либо не живут. А я не хотел для тебя ничего из этого.       Потому что твои глаза горели тем ярким огнём, который я так мечтал зажечь у себя. Не суждено мне, наверно. Поэтому я всегда грелся от твоего тепла, освещал свою душу твоим огнём.       За что мы с тобой и поплатились.       Я рад, что встретил тебя. Благодаря тебе, Одасаку, у меня есть семья. Но иногда я слишком боюсь, что их постигнет та же участь. Что милого Ацуши смерть заберёт в свои руки, отнимет его у меня.       И я не хочу сближаться с кем-то. Это никогда не кончалось хорошо.       Спасибо, Одасаку, за ту жизнь, что ты подарил мне. И прости за отнятую твою.       Но знаешь... Так больно. Ты ушёл от меня, оставил одного. Ты был моим единственным другом, Одасаку. Тебя не сможет заменить никто.       Так больно заходить в Люпин в одиночку. Не видеть тебя и пытаться не ждать слишком тяжело. Можно было бы напиться до смерти, но я не хочу.       Часто я радовался, что твоя работа — не опасна. Шанс, что ты умрёшь, быд ничтожно низок, в то время как я ходил по лезвию пилы каждый день.       Смерть действительно очень красивая. Прекрасная, совершенная, если убить умело. Если легко перерезать горло, выстрелить аккурат в сердце. Не люблю стрелять в голову, ведь самое прекрасное у мёртвых — это лицо. Умиротворённое, тихое. Они больше ни о чём не волнуются, их кожа чиста и бледна, похожа на снег. Они — идеальны в своей мёртвой красоте.       Я боялся, что ты увидишь во мне эту сущность и уйдёшь от меня, Одасаку. Испугаешься и поймёшь, что я такой же жестокий, как и все.       Тяжело жить без тебя. Как будто что-то оборвалось внутри. Ты забрал с собой частичку меня, Одасаку. Слишком важную, чтобы просто пытаться жить дальше.       Ты сказал мне спасать людей, и я выполню твою просьбу. Потому что мне так будет легче. Знаешь, безумно тяжело без тебя в мафии. Что-то изменилось здесь. Но наверно, изменился я. Как ты думаешь, Одасаку?       Иногда я хочу задать вопрос, чтобы вновь услышать твой тихий голос, от которого мысли сразу строятся в слаженные предложения. Магия, не иначе.       Теперь приходится отвечать твоим голосом у себя в голове. Интересно, а от психических болезней умирают быстро? Наверно, нет. Жаль только, что так просто это не прекратить.       Одасаку, как думаешь, я смогу ужиться с кем-то? Смогу найти себе дорогих людей? Ты бы наверняка ответил, что смогу, с серьёзным, но одновременно слегка улыбающимся лицом. Так, как можешь только ты.       Ты изменил меня, ты указал мне путь. Не знаю, правильный он или нет. Но я верю тебе, Одасаку. Поэтому пойду по нему, несмотря ни на что.       Вот только я хотел бы пройти его с тобой.