Хэй, Джудитт!

— Я кручусь, как белка в колесе, набиваю пузо капитана по пять раз в день, а твоя тупая башка не справилась с одним простым заданием! — Что? Отвали, кок, я сделал, как ты просил, а потом повесил их на место. — К черту неумелые оправдания от безответственного алкаша! Я. Просил. Только. Присмотреть. За. Джудитт. А ты никчемный кусок газона, у которого одна ценность в жизни — прибухнуть и поспать! — отчеканил кок, хватая Зоро за ворот кимоно и в запале ярости не замечающий, что дочка отчаянно дергает его за штанину. — Это же две вещи, — быстро посчитал в уме Зоро, чем снова вызвал несдерживаемый поток ругательств. Вокруг уже собрались мугивары с семьями, но никто не улыбался, в этот раз причина ссоры была правда серьезная.       Все дело было в высоких качелях, что соорудил Фрэнки для малышни, чтобы та веселилась и не мешалась под ногами в подготовке к празднику. Вот только качели действительно были сделаны с размахом, взмывали почти до небес, потому детям кататься на них без присмотра взрослых категорически запрещалось. Вето наложил кок, и никто, даже легкомысленный Луффи и успевший два раза свалиться с качелей Эйс протестовать не смели. Правило было простым — дети могли качаться, только если рядом был хотя бы один взрослый, чаще всего это был дрыхнущий рядом Зоро, против воли провозглашенный воспитателем этого детского сада-зверинца. Когда взрослый уходил, он должен был поднять качели и завязать их узлом наверху, чтобы малышня не могла сама их достать и не самовольничала.       И сейчас Зоро утверждал, что именно так и сделал. С самого утра кок был занят обедом на всю бездонную ораву, так соскучившуюся по стряпне Санджи, а Джудитт ужасно просилась покататься. Ей безумно нравилось взлетать на качелях до предела ввысь, до высоты, когда кажется, что можно пнуть сандаликом небо. Зная любовь к такому катанию у дочки, Санджи никак не мог ей отказать. Потому взял тарелку с подношением — свежими онигири, и направился к Зоро. Того даже заставлять не пришлось. Он похмурился для вида, чтобы кок о себе не возомнил, но ему было не трудно приглядеть за Чиби-Завитушкой, а от вида онигири во рту скапливалась слюна, и Зоро пообещал, что «ничего с малявкой не случится».       И не случилось! Битый час Джудитт хохотала, взлетая к небесам выше и выше, зеленое платьице мелькало на фоне синего неба, словно ветер трепал крону дерева, а Зоро посматривал за ней из-под полуприкрытых век. В какой-то момент инерция все же победила и вытолкнула малявку вперед в то время, как качели пошли назад — Джудитт потеряла опору и полетела с высоты на палубу. Молниеносным движением Зоро был на ногах и через секунду держал в объятиях свалившуюся с неба девочку. Та глянула на него сначала огромными испуганными глазами из-под закрученных бровей, а потом рассмеялась. — Дядя Маримо, давай так еще раз! Я летала!       Зоро уставился на Чиби-Завитушку, намереваясь прочесть ей лекцию, что ее отец открутит им обоим уши, точнее — только Зоро, а ее поцелует в лобик. Но глаза Джудитт искрились таким восторгом, что он не смог. Он обещал коку, что его дочка будет целой и невредимой, а не что будет запрещать ей делать глупости. — А валяй! Только отцу — ни слова!       И заливисто смеющаяся Джудитт повторила свою смертельную эквилибристику еще два раза, всякий раз уверенная, что ее поймают сильные руки Зоро. В очередной раз взлетев вверх, она увидела, как с корабля Усоппа поднимается в воздух сиренево-розовый дым, будто кто-то запустил дневной фейерверк. Новые невероятные открытия манили ее, потому она поскорее остановила качели, спрыгивая почти на ходу, и бросилась на корабль, где еще дрыхла ее закадычная котовасия. — Дядя Маримо, я в гости к дяде Усоппу!       На этом месте рассказа Зоро уверял, что встал и завязал высоко качели, прежде чем пойти дрыхнуть в тенечке. Вот только Санджи ему не верил. Потому что когда мурлыкающий про себя на кухне Санджи услышал резкий вскрик, у него шумовка выпала из рук, и он прыгнул через окно на палубу, забывая, что дверь рядом — этот голос он узнает всегда. Его взгляд сразу упал на раскачивающиеся изо всей силы качели и лежащую на досках Джудитт. Она зажимала разбитую до крови коленку и всхлипывала. — Солнышко! Ты упала! Покажи папе! — он тут же бросился перед ней на колени, почти физически ощущая, как у него тоже заболело правое колено. — Кровь, у нее кровь! Срочно, зовите доктора! — замахал копытцами Чоппер, ничуть не помогая разрядить ситуацию. Перепуганный кок даже не заметил, что на корабле новый гость — только что приплывший Чоппер, он не переставал тревожно щупать ногу дочки, опасаясь перелома, и спрашивать, где еще она ушиблась. Чоппер не переставал паниковать. Все это длилось так долго, что Джудитт успела проплакаться и спросила сходящего с ума от беспокойства отца: — Папа, если ты закончил переживать, можно теперь меня дядя Чоппер перевяжет?       Санджи и Чоппер пришли наконец в себя, стыдливо посмотрели друг на друга и отвели глаза. — Ко… кхм… конечно, Солнышко! Чоппер, ты невероятно вовремя, а я сейчас, мне только нужно… — Что за суета, — прикрывая невероятный зевок ладонью, на палубе появился отлично поспавший Зоро. Поймав на себе полный неистовой ярости взгляд кока, он осекся на середине зевка. — Гребаное ленивое бесполезное жалкое Маримо!       И вот давно перевязанная Джудитт, невероятно гордая, как круто на ее ноге смотрятся бинты, дергает отца за пиджак и брючину, но никак не может успокоить. — А что, если бы Джудитт разбилась! Тебе ничего нельзя доверить, какой я был идиот, что на меня нашло, оставить самое дорогое пустоголовому бесполезному придурку! — Зоро еще только соображал, что здесь творится, но тон кока ему ой как не нравился. — Папа! Хватит! — раздался звонкий голосок Джудитт. — Дядя Маримо не виноват! Ты ругаешь его ни за что, это неправильно! Ты не прав! Он не бесполезный, извинись перед ним!       Глаза девочки яростно блестели, а щеки пылали — она впервые вынуждена была кричать на отца. Тот наконец отвлекся от отчитывания Зоро. — Но, Золотко, я доверил твое здоровье этому дурацкому мечнику, а он оказался безответственным слабаком. Что бы я делал, если бы ты разбилась? — Извинись! — воскликнула Джудитт, и это короткое слово ударило кока, словно пощечина. — Дядя Маримо все правильно делал. Он не подводил тебя! Он следил за мной. Ты не должен был так его называть, папочка, извинись! — Но Джудитт! Я попросил его… Я не могу извиниться перед ним, когда он чуть не убил мою семью. — Он не виноват! Папочка, ты должен извиниться перед ним, или я не буду с тобой разговаривать, — Джудитт топнула перебинтованной ножкой, не обращая внимания на боль. — Почему, я же просил его убрать качели… — Дядя Маримо не виноват! — упрямилась девочка, но больше ничего не говорила. — Я и правда не виноват, — вставил Зоро, вновь привлекая к себе внимание кока. — Именно поэтому Джудитт разбилась о палубу! Я видел, как она лежит, плачет и не может пошевелиться, а ты лепишь мне про свою невиновность! — Санджи был ослеплен еще свежим ужасом, перед его глазами была картина, как и Джудитт покидает его навсегда вслед за Эдитт, а обступающая его со всех сторон по ночам темнота не исчезает больше по утрам с ласковым «Доброе утро, папочка». Само представление этого холодило душу. — Папочка глупый! Ты зря обидел дядю Маримо! — Джудитт махнула кудрявой головкой и умчалась прочь, оставив недоумевающего кока в окружении накама. — Ты должен верить словам твоей семьи, Санджи, — подал вдруг голос Луффи. — Если Зоро говорит, что не виноват, и Джудитт говорит то же самое… — С каких пор вы записали зеленую башку в мою семью! Он чуть не угробил мою настоящую семью! — рявкнул Санджи, которого никак не мог покинуть страх, что сегодня он мог остаться совсем один, он не смог бы без Джудитт. — У вас, может, полные семьи и куча детишек, но Джудитт — вся моя семья! Если я ее потеряю, у меня не останется ничего! И вы считаете, что Маримо может так рисковать всем, что у меня есть?!       Санджи вышел из круга обступивших его накама, сильно двинув плечом нахмурившегося Зоро. Если кок не верит его словам, он ему не собачка — выслуживаться и доказывать свою невиновность. Стремительным шагом Санджи ринулся ото всех на кухню.       Весь день Санджи старался помириться с Джудитт, заговаривая с ней и предлагая самые любимые угощения. Но характер у девочки был жесткий, как сказала Робин: вся в маму, умеет не давать спуску кок-сану. За обедом та и слова отцу не проронила, а взяла тарелку и молча ушла есть на палубу в компанию к Зоро. На оставшегося у стола в своем розовом переднике Санджи больно было смотреть, каким несчастным и покинутым он выглядел. Чоппер попытался объяснить, что это просто разбитые коленки и Джудитт вне опасности, но Санджи мотнул головой: дело не в ссадине, дело в том, что Санджи доверил Зоро самое ценное, а мечник позволил себе непростительную халатность.       Джудитт носилась от корабля к кораблю с детишками Усоппа, спала на солнышке, устроившись между ног Зоро, но супилась и не отвечала всякий раз, когда Санджи подходил к ней с ласковыми речами или предложением сходить в город или приготовить пирожные. Зоро не мешал Чиби-Завитушке в ее противостоянии, считая, что это закаляет характер. Другие умудренные родительским опытом мугивары только покачивали головами, давать советы Санджи-куну в этом деле было бесполезно. Ближе к вечеру тот зашел с козыря, в морозилке наконец приготовилась новая порция мороженого — безусловного хита из всех блюд кока среди молодого поколения. Вокруг вышедшего на палубу Санджи скоро образовался настоящий ажиотаж, в давке кому-то отдавили хвост.       Но Джудитт упрямо сидела на перилах «Эдитт» и смотрела на ныряющее в море солнце, ее маленькая фигурка казалась совсем уж хрупкой на фоне сверкающей воды. Кок то и дело бросал на дочь взгляды, но та даже не оборачивалась, хотя слышала веселую возню у переносного холодильника. — Ты не хочешь мороженое? — сзади мягко подошла Нами и облокотилась рядом с Джудитт на перила. — Очень хочу, — тяжело вздохнула девочка. — Я обожаю мороженое. Просто папочка не должен был так обижать дядю Маримо, он честно следил за мной. Дядя Маримо важнее мороженого. — Я думаю, Зоро не обиделся, они и раньше каждый день ругались с твоим папой. — Знаю, — кивнула Джудитт. — Они и сейчас каждый день ругаются. Но в этот раз папа называл дядю Маримо всеми этими словами… это несправедливо. Дядя Маримо всегда защищает меня и присматривает за мной. Он… как папа, только по-другому. Он разрешает мне больше, чем папа, но не потому что ему нет до меня дела. А потому что любит и хочет, чтобы я порадовалась. — Хех, — улыбнулась Нами. — Дяде Маримо с тобой повезло. Ты молодец, хочешь секрет? Если кто и способен защитить Зоро от твоего папы, то только ты! Погоди-ка.       Нами оттолкнулась от перил и направилась к раздающему мороженое коку. — Санджи-кун, а можно и мне твое знаменитое мороженое, которое ты придумал в честь Джудитт?       Польщенный кок по привычке крутанулся вокруг своей оси от радости. — Конечно же, великолепная Нами-свуан, надеюсь, оно вам понравится! Я делал его с безграничной любовью!       Получив свое мороженое, Нами, воспользовавшись старыми навыками воровки, незаметно вернулась к Джудитт. — Возьми, — протянула она мороженое. — Это тебе награда за то, что ты делаешь то, что никто из нас сделать не в силе. Если ты научишь Зоро и твоего папу извиняться перед друг другом, ты будешь самой-самой сильной из команды короля пиратов! Прости, я немного уже откусила. Очень уж мороженое вкусное, — Нами подмигнула девочке. Когда Санджи выкарабкивался из депрессии после смерти жены, именно Нами и Робин каждый день заботились о совсем еще крохе-Джудитт, с тех пора она была немножко и их дочерью тоже.       Джудитт радостно приняла угощение, ей ужасно хотелось мороженого. И готовить с папой пирожные. И пойти с ним гулять. И чтобы папа просто нагнулся и погладил ее по голове. За всю свою короткую жизнь Джудитт не помнила и дня, чтобы папа не гладил ее по голове и не называл Солнышком, она даже не ожидала, что эти полдня самостоятельного отказа от отцовской ласки дадутся ей так тяжело, даже если у нее есть дядя Маримо. Но Джудитт не отступит, папочка зря обидел дядю Маримо!       Из-за угла на Джудитт посматривал не верящий своим глазам Эйс. Его мама только что взяла мороженое и отдала этой девчонке! Самое вкусное мороженое из холодильника, прямо поднесла ей в руки, будто та безногая! Стоило Нами уйти, как недолго раздумывающий пацан пошел в атаку. — Отдай, это мамино мороженое! — подскочил он к перилам. — А сделал его — мой папа! — гордо вздернула носик Джудитт, которой даже ссора не мешала гордиться отцом. — Подумаешь, какое-то мороженое, — засунул кулаки в карманы Эйс. — А мой папка вообще — король пиратов! А мама — королева! А твой папа просто кок, и мамы у тебя нет! — Эйс заметил, как вздрогнула на перилах девочка, но он уже не мог остановиться. — А ты знала, что твой папа хотел, чтобы моя мама за него замуж вышла, а она ему отказала? — Ну и хорошо, что не вышла, ведь тогда ты был бы моим братом. И мне пришлось бы с горя повеситься, — нашлась Джудитт, внутри все же глубоко уязвленная словами рыжего. — Ах ты! — не склонный долго раздумывать Эйс ринулся, чтобы столкнуть малявку в воду, но ощутил, что его ноги болтаются в воздухе. Он далеко не сразу понял, что его держит за шкирку на вытянутой руке Зоро. — Эй, пусти, это наша с ней драка! — Пфффф, я с тобой и не дралась, — буркнула Джудитт, даже не повернувшаяся к мальчику, чем злила его вдвойне. Когда она хотела, она умела быть той самой выводящей любого мальчишку девчонкой. — Пацан, а ты плавать умеешь? — задумчиво спросил Зоро. — Да, — кичливо ответил Эйс. — Я уже три раза папу вытаскивал! — уставшая постоянно спасать мужа Нами ставила Эйсу плюсики за каждое выволакивание отца из воды. Тот ощущал свою невероятную значимость. — Хорошо, — спокойно сказал Зоро и швырнул Эйса за борт. Будет знать, как покушаться на его Чиби-Завитушку. Поступок Зоро не остался не замеченным, но никто из накама и не подумал его осуждать. — Ха-ха, Эйс! Вот ты попался! — прокричал откуда-то с крыши кухни Луффи. Зоро же встал рядом с Чиби-Завитушкой наблюдать, как, барахтаясь, плывет к веревочной лестнице рыжий паренек.       За ужином Джудитт попросилась переночевать на корабле у Робин и Фрэнки, она обожала слушать, как читает одну из своих книг Робин, но в этот раз цель была другой — она не хотела, чтобы папа укладывал ее спать. Санджи смотрел полными тоски глазами, как с неизменной загадочной улыбкой соглашается Робин принять у себя Джудитт на ночь. Когда все разошлись, Санджи до поздней ночи мыл посуду, замирая с чашкой в руках на несколько минут и смотря перед собой. Он и раньше мог злить дочку, но та никогда не отказывалась говорить с ним, никогда не избегала его ласки, Санджи был опустошен. Когда с посудой было покончено, он направился в свою комнату, прошел мимо валяющегося на диване Зоро и толкнулся в дверь к комнату Джудитт, ведь они всегда рассказывают друг другу сказки. Вдруг он вспомнил, что Джудитт сегодня нет, и грустно опустился на кровать, вздыхая.       Зоро проснулся в три часа ночи по привычке. Он всегда теперь так просыпался, проверить, снятся ли Санджи какие-то беспокойные сны, от которых он заматывает свою голову в одеяло, чтобы не кричать во сне, и дергает ногами. Кошмары снились всегда, и порой Зоро вставал подержать кока за ногу, чтобы тот перестал дергаться и успокоился, прекращая даже бормотать. Но в этот раз кровать была пуста. Недовольный Зоро слез с дивана и двинул на кухню — где еще быть чертовой поварешке. Тот и правда был тут, задумчиво курил в окно. — О, Маримо. Я тут праздничное угощение планирую, — выдал кок, и Зоро покачал головой: знаем мы, самоедством небось занимается. Вдруг дверь кухни заскрипела, медленно открываясь, будто впуская внутрь кусочек темноты. Зоро даже напрягся, кто это в три часа ночи?! Через приоткрывшуюся щель просунулась мордашка Джудитт, судя по всему, она перебралась в ночи с корабля Фрэнки обратно на Эдит. — Папочка? — девочка так удивилась встрече, что даже заговорила с отцом. — Джудитт! Что ты так делаешь тут посреди ночи? Что-то случилось у тети Робин? — Санджи бросился к дочке. — Нет, — та замотала кудрявой головкой. — Я… — тут она всхлипнула. — Я просто не могу уснуть без сказки на ночь. — Этот тоже не может, — хмыкнул вдруг Зоро. — Но я не хотела возвращаться, потому что папа зря обидел дядю Маримооо! — Джудитт изо всех сил старалась не плакать, стирая кулачком скапливающиеся слезы. Но она была просто семилетней девочкой, у которой никого не было ближе отца, и каждый час вражды с ним терзал ее сердце сильнее любой пытки. Санджи чертыхнулся про себя, когда он успел стать таким дураком? Из-за страха потерять Джудитт он делал ей не лучше, а только сумел причинить боль ее сердцу. К черту ложную гордость перед Маримо, ради улыбки своей дочки он переломит себя и извинится тысячу раз. Ведь он знал, что разбитая коленка уже завтра не будет болеть, а раны на сердце так быстро не зарастают. — Зря, зря, ты права, Солнышко, — он упал на колени перед дочкой, с силой обнимая ее и утыкаясь носом в такие же, как у матери, волосы. А потом поднял взгляд на наблюдавшего за сценой со скрещенными на груди руками Зоро. Следующая фраза далась Санджи нелегко. Зоро готов был поклясться, что на лице кока проступил легкий румянец, как у девушки, а потом он скрипнул зубами и проговорил: — Маримо, если ты говоришь, что убрал качели, значит убрал. Ты же лучший мечник в мире и отвечаешь за свои слова. Если Джудитт говорит, что ты хорошо за ней присматривал, значит, так и было. Я позволил себе говорить несправедливые вещи, не слушая ваших слов. Я расстроил своим глупым поведением Джудитт и был не честен к тебе. Я был не прав и дурак, — Санджи прикрыл веки, перевел дух, и снова глянул на Зоро голубыми глазами. — Ты извинишь меня, Маримо?       Зоро крякнул. Посмотрите-ка — сама покорность, вот как оказывается завитушчатых коков укрощают. Смотрит на него снизу, покоряясь судьбе. Казалось бы, чем их больше, тем они должны быть наглее, как чайки, а гляди же ты — завелась маленькая копия-Завитушка, так и строптивый кок норов поубавил. Хех, он у Зоро еще будет ходить шелковый. — Да без балды, эро-кок. Это не самые жуткие слова, которыми ты меня награждал, — пожал плечами Зоро. — Я тебя прощаю.       Секунд пятнадцать стоящий на коленях Санджи сверлил глазами Зоро поверх макушки дочери, Зоро довольно ухмылялся, наслаждаясь моментом. Наконец Санджи отвел взгляд, чтобы снова о чем-то затараторить уже улыбающейся девочке. — А теперь пойдем, расскажешь мне сказку, а то я не усну? — спросил Завитушка, его мелкая копия радостно закивала. Санджи поднялся и, пропуская Джудитт в сторону спальни вперед, задержался около довольного Зоро, быстро шепнув ему: — Тебе все равно никто не поверит.       С чувством победителя он оставил снова одураченного мечника одного на кухне.       Джудитт так и не созналась, что аккуратно убранные качели снова спустил для нее Нидо. Тот принес закупки для праздника с рынка и не знал о запрете Санджи. Ведь она сама не рассказала Нидо это правило, а отец обязательно злился бы не на нее, а на Нидо, Джудитт просто хотела защитить своего друга. А Санджи никогда так и не сознался, что следующим же утром, пока все спали, на кухню к нему поскребся сердитый пацан с рыжими волосами. И помимо признания, что Джудитт — задавака, он рассказал, как видел, что сделала Джудитт, кого попросила, и что дядя Маримо правда убрал качели. А на вопрос, зачем он рассказал Санджи тайну, которую Джудитт, кажется, изо всех сил старается сохранить ради друга, пацан ответил, что когда его ругает мама, их мирит папа, а когда он дуется на папу, то мамин кулак быстро заставляет их помириться. А если вас с Джудитт только двое — кто же вас помирит? Так и будете дуться по углам по одиночке. — И правда, — улыбнулся Санджи и по-взрослому пожал Эйсу руку.