Сумеречные драбблы

Двери открыты. Алек не знает, всегда были или всего пару секунд, поддавшись магии. Створки распахиваются под натиском навалившегося тела, и Алек, тяжело дыша, отстраняясь лишь на мгновение, для того чтобы ладонями покрепче перехватить лацканы синего с тёмной искрой пиджака, заталкивает Магнуса внутрь. Лбом ко лбу. Соприкасаются. Приятный полумрак скрадывает всё лишнее. Скрадывает заминку и секундное смущение сумеречного охотника. Алек гнёт шею, склоняется, чтобы поближе, и, глянув, всего на секунду столкнувшись взглядами с тёмными, почти чёрными сейчас, глазами напротив, целует снова. Жмётся губами к чужим, почти целомудренно, без языка, но напирая, заставляя пятиться. Ловко разворачивает почти было свернувшего в сторону спальни мага и прижимает к стене. Вдавливает в неё своим весом. Магнус посмеивается даже сквозь поцелуй, невинно придерживает Алековы плечи ладонями, не пытается даже обхватить поперёк торса или коснуться груди. Магнус, кажется, в открытую веселится, наслаждаясь нетерпением Александра, и в одну сотую не такого опытного, как он сам. Магнус кажется донельзя довольным, сытым, словно один из его приблудных котов, что почти каждый день отираются на террасе. Что почти каждый раз пачкают колени Александра своей прилипчивой шерстью. Магнус кажется… счастливым. И Алек не может не улыбаться, даже просто подумав об этом. Не может не чувствовать зарождающееся тепло в груди, понимая, что именно он – причина чужого счастья. Алек напирает снова. Губы к губам, ладони, высвободившие измятые лацканы, – на твёрдые бока мага. Сжимает. Разница в росте не сказать, что мешает им, но, чтобы было удобнее, Алек чуть кренится вперёд и своим коленом вклинивается меж чужими бёдрами. Так ещё ближе. Горячее. Это словно в волну с головой. Терпкий сладковатый привкус алкоголя на языке и губах. Привкус самого Магнуса, который всё никак не распробовать. Алек достаточно робкий, но не когда ему так сносит крышу. Он наконец-то получил что-то и для себя тоже. Что-то, что не входит в рамки его привычного "должен", и это одуряюще хорошо. Знать, что только его… Алек задыхается, потому что вместо того, чтоб наполнить лёгкие воздухом, продышаться, только втягивает мага в новый поцелуй. Наконец-то ощущает, как ладони последнего смыкаются на его пояснице. На полминуты лишь. После отпускают, и Алек слышит негромкий, смазанный пульсом, шумящим в ушах, щелчок. Мгновение – и плечи больше не стягивает кожаная куртка. Алек приподнимает брови, Магнус улыбается. – Имеешь что-то против? – явно заигрывая, спрашивает маг, и его мягкий вкрадчивый голос кажется ниже, чем обычно. О, Алек ещё как имеет. И вместо того чтобы ответить, он ловко перехватывает чужие руки, проезжается ладонями по предплечьям и сковывает запястья пальцами. Возможно, сжимает слишком сильно, грубовато, как никогда бы не позволил себе с Лидией. Но Магнус – не Лидия, Магнус не станет жаловаться. Он только лишь щурится по-кошачьи и ожидает дальнейших действий. Алек не заставляет томиться слишком долго. Рывком, так что ткань пиджака топорщится, бугрится и растягивается рядом с застёгнутыми пуговицами, тащит запястья Магнуса наверх и прижимает к стене, аккурат над головой. Над очаровательно растрепавшимися цветными прядями. Сжимает запястья ещё раз и переплетает их пальцы. Склоняется к уху мага, губами, не удержавшись, прихватывает блестящее металлическое украшение на раковине и шепчет: – Я хочу, чтобы ты не использовал магию. – Быстрый взгляд в глаза, и лбом на мгновение прижимается к чужой скуле. – Я хочу снять всё сам, – последнее на грани слышимости, на грани вспыхнувших багрянцем скул. Алек всё ещё робкий… Иногда. Магнус знает, что это пройдёт. Магнус его научит. Магнус улыбается уголками губ и кивает. Новый поцелуй – как новая маленькая жизнь. И смерть от удушья одновременно. Алеку бы пригодились жабры. Губы Магнуса саднят и порядком искусаны. Александр ещё не раз извинится за это… Позже. Отпускает чужие унизанные кольцами пальцы, напоследок прижимая к стене ещё раз, и, пройдясь ладонями по рукам, от запястий до плеч, берётся за лацканы снова. Всего на мгновение. Дальше – пальцами ниже. К пуговицам. Дрожащими, неверными, вытягивает их из петлиц одну за другой и, кажется, даже не в состоянии подсчитать, сколько их. Четыре или все десять? Наплевать. Ткань гладкая, легко соскальзывает со светлой рубашки и падает на пол. Алек проводит по целой россыпи тонких цепочек на чужой груди и принимается за куда более мелкие пуговицы на рубашке. Магнус прерывает его где-то в районе солнечного сплетения. Легонько отталкивает ладони и, притиснувшись к Алеку на мгновение, уверенно хватает край его тонкого свитера. Тащит наверх. Алек послушно поднимает руки и путается в горловине. Маг фыркает, проходится по обнажившейся коже пальцами, широкими движениями оглаживает крепкую тренированную спину и целует охотника прямо так, подбородком прижимаясь к дурацкому свитеру, неправильным шарфом обмотавшемуся вокруг шеи Алека. А после ловкими пальцами, несмотря на минимум три увесистых перстня на правой руке, в одно мгновение справляется с пряжкой на чужих штанах. Сухо щёлкает покинувшая петлю пуговица. – Видишь… – шепчет слегка насмешливо, перехватывая Алека за горячий локоть. – Без капли магии. Выворачивается, легко повернувшись на каблуках своих щегольских туфель, и увлекает Алека за собой. Буквально на буксире прёт в сторону спальни. Успевают сделать целых три шага, прежде чем двери – чёртовы так и оставшиеся незапертыми двери, – распахиваются. Алек так и замирает вполоборота, не зная, краснеть ему или же хватит страдальчески вскинутой брови. – Ты это сейчас серьёзно? – спрашивает у замершего с вытянутой рукой Джейса и старается не смотреть на свою сестру. Старается не смотреть ни на кого из вломившихся внутрь. Особенно тщательно игнорирует рыжее, ярким кублом маячащее пятно. – Нам нужна твоя помощь, – умоляюще тянет Клэри, обращаясь к Магнусу, и тот со вздохом выпускает Алеков локоть. Выпускает и тут же приводит их обоих в порядок одним щелчком пальцев. Алек снова одет, даже куртка привычно обтягивает плечи. Он складывает руки на груди и, сжав пальцами предплечья, думает о том, что в следующий раз он сам воспользуется магией. Магией Магнуса, разумеется. Хотя бы для того чтобы насмерть заварить эту чёртову дверь.