Moriarty's fairytales

      Тик-так, тик-так, тик-так. Размеренное тиканье настенных часов вызывало желание пальнуть по ним из "Беретты" и успокоиться.       Тик.       Штрифи делает глубокий вздох.       Так.       Выдыхает.       Джеймсу бы не понравилась высаженная обойма "Беретты" в его любимые часы.       В доме со множеством комнат Штрифи облюбовал именно кабинет Джеймса. Он мог часами сидеть за его столом, перечитывая его переписку с главами криминальных группировок, после уже от своего имени отдавая приказы о незначительном теракте в какой-нибудь глухой провинции. Эта незначительность потом станет очень громким и резонансным делом - Штрифи не был бы младшим Мориарти, если не просчитал все ходы наперёд. Пускай там у всех там в НАТО и поболит голова. Штрифи решил, что взрывать страны НАТО в алфавитном порядке лучше постепенно. Так веселее, как будто наблюдаешь за процессом разложения изнутри.       Себастьян Моран ненавидел этот дом. Никогда не мог нормально выспаться тут. Вечно он слышал ночью то стрельбу, то крики Мориарти. Обычно старшего. Сейчас ночные крики Джеймса сменились на проклятия Штрифи. Легче не стало. Для полковника чета Мориарти вообще была со странностями, начиная от их отношений друг к другу и заканчивая трепетной любовью к массовым убийствам и жестокости. Но Себ верно служил своим боссам, не обращая ни на что внимание. Работа хорошая, привычная для Морана, - убивай да и всё тут. Конечно, потерпеть капризы братьев входило в работу, но у каждой идеальной работы есть изъян, о котором узнаёшь спустя какое-то время.       Но, как бы Себ не ненавидел этот дом, поселиться тут ему всё же пришлось. За Штрифи нужен был глаз да глаз, лишь бы этот мелкий истеричный гений не натворил чего. Моран из снайпера превратился в снайпера-мамочку - то заставлял Штрифи есть, то силком волок на улицу из облюбованного кабинета старшего. Порою Морану казалось, что Штри зашипит как кошка и вскарабкается на один из высоких дубовых шкафов с книгами - так уж сильно младший не хотел покидать кабинет.        Штрифи подходил под дикую кошку по всем параметрам - начиная от гибкости и заканчивая длинными острыми ногтями, любовно выкрашенными в чёрный. Бастиан так и видел, как эти когти вонзаются в лакированный дуб, а сам Штрифи шипит, сыплет проклятиями и вскарабкивается под самый потолок, чтобы оттуда скалиться и изредка звать Морана за бутылкой бурбона.       Вот и сейчас снайпера посетило такое же чувство.       Штрифи осунулся, скулы выступали сильнее, чем обычно. Вообще его лицо всё больше и больше походило на гротескную маску - от холёного Штрифи не осталось ни следа. Синяки под глазами от недосыпа, бледная кожа, отросшие корни волос - Моран не знал, как заставить эту тень быть снова тем засранцем в костюме за годовую зарплату англичанина.       - Ри... Штрифи, я не хочу быть мамочкой, но, может, стоит всё же поспать? - Себ прислонился плечом к дверному косяку, стоя в проёме, чуть было не забывшись и не назвав именем, что дали младшему Мориарти родители, смотря на то, как Штрифи вздрагивает, отводя взгляд от ноутбука, сжимая в руке телефон.       - Я не хочу спать, Тигр.       Голос Штрифи звучал так, словно он выкурил две пачки крепких "Lucky Strike". Сиплый и низкий, не похожий на этот его вечный слащавый и чуть писклявый тон. Морана передёрнуло.       - Хорошо, Мориарти. Я рядом, если понадоблюсь.       - Конечно, конечно, Тигр.. Спасибо...       Штрифи всё так же сжимает телефон и снова утыкается в ноутбук в ожидании сообщения.       Морану ничего не остаётся, как со вздохом закрыть дверь в кабинет.       Спи, Штрифи. Он не напишет тебе.       Джеймса Мориарти не было уже двадцать девять дней.