Жизнь, подаренная Шинигами

      Мир становился материальным довольно неохотно. Странный неприятный гул серьезно давит на мозги мешая дальше находится в приятном забытье. Наверное, у меня впервые нет никакого желания открывать глаза и смотреть на этот чуждый мне мир. Так же мне не хочется смотреть на человека, что измывается надо мной. Пытает, проводит эксперименты и рвет душу на части, затрагивая самую больную тему.       Он покусился на мою память о моем ребенке.       Да после «пробуждения» мои чувства к сыну притупились, но не исчезли полностью. Да и не исчезли бы. Потому как я усиленно взращивала былую любовь к ребенку, оставленному в другой реальности. И все вышло так, что это сыграло со мной злую шутку. Моей любовью воспользовались в своих целях. Мои грезы растоптали, уничтожили, самым жестоким образом…       Сколько это будет продолжаться? Сколько времени мне понадобится, чтобы закрывая глаза перестать видеть момент, когда моему ребенку перерезают горло? А вдруг это была реальность?       НЕТ! Нет, нет, нет! Это всего лишь иллюзия! Да! Это не было реальностью… Мой сын жив… Он там, и за ним обещал присмотреть Мастер. Так что мне не стоит за него беспокоиться. Сейчас мне надо разобраться, что со мной происходило, пока я была в бессознательном состоянии.       Переворачиваюсь на спину и смотрю в серый потрескавшийся потолок. Где-то на периферии зрения горела лампочка. По комнате распространялся сладкий запах лечебных трав, а ногам было тепло из-за одеяла, которым меня «заботливо» укрыли.       Что же со мной случилось, пока я была в забытье? Морщу лоб, силясь вспомнить странные моменты из своих… снов? Или видений?       Это довольно сложно. Хотя бы потому, что эти видения вклинивались между кошмарами, в которых я раз за разом наблюдала за смертью своего чада.       Чем больше я пыталась сосредоточиться на своих снах, тем отчетливее становились образы.       Первый самый яркий образ: Неестественно-естественные красные, я даже бы сказала, алые волосы и смазанное лицо взрослого человека смотрящего куда-то вдаль.       Потом я увидела… дома? Да, множество домов. Но это был не город. Деревня? Ближе к правде, но какая-то продвинутая и нереально красивая деревня. Где? Судя по количеству виденной мной воде где-то на острове.       И эту деревню населяли все те же красноволосые люди.       Голова болела сильнее настолько, насколько больше подробностей я выискивала в своей голове, отсеивая кадры из своих кошмаров. Почему это кажется мне таким важным делом? Почему вместо того чтобы попытаться восстановиться после шока, я пытаюсь вспомнить странный сон?       Может потому что каждый образ сопровождался призрачной фигурой Шинигами? Думаю игнорировать волю бога не самая лучшая затея. Особенно, если учитывать то, что я жива благодаря его вмешательству. Остается задать себе только один вопрос: «А нужна ли мне такая жизнь?»       Нет. Не хочу допускать даже мысли о самоубийстве. Нет я неверующая (была, пока не встретилась лицом к лицe с богом), и не считаю что самоубийство грех. Мне противен сам процесс. И я верю, что те кто решил убить себя — слабые духом люди, которые пошли легким путем не желая решать навалившиеся на них проблемы.       У меня этих проблем выше крыши. И я надеюсь постепенно все их решить. На данный момент у меня даже есть цель, к которой я буду стремиться всеми силами. Убить Каору! Как только у меня появится шанс, я его уничтожу! Но пока… пока я тяжело вздыхая, пытаюсь поднять торс.       Вышло это у меня не с первой, и даже не со второй попытки, но все же получилось принять вертикальное положение. Голова сразу же нещадно закружилась, активно протестуя против такого варварства и акта издевательства над собственным хрупким детским организмом. Я понимаю, что мне лучше бы отлежаться и прийти в себя, но зная этого ублюдка он потребует от меня полного отчета о моем состоянии. Потому, чем быстрее я отвечу на его вопросы, тем быстрее смогу с чистым сердцем отдохнуть. До следующего эксперимента.       Где-то десять минут я привыкала к окружающему миру, который нещадно «плыл» у меня перед глазами. Просто сидеть было неприятно и я все намеривалась забить на все, и просто рухнуть обратно в объятия теплого одеяла. Да и аромат трав располагает к спокойному и приятному сну… Которого я откровенно говоря боюсь.       Встать на ноги получилось только через полчаса активной борьбы с собственным организмом. Непростительно много. Да еще эти образы все активней лезли на передний план, застилая глаза. Складывалось ощущение, будто я нахожусь в двух местах сразу. Это напрягает и еще больше дезориентирует, внося сумбур в мое не самое здоровое ощущение мира.       Что же я сейчас вижу?       Как эту деревню уничтожают какие-то монстры. Вижу как целая армия людей активно вырезает красноволосых… Вижу редких выживших вынужденных разбрестись куда глаза глядят… Вижу как этих немногих выживших методично уничтожают люди в безликих белых масках…       Все это видения будущего или прошлого? Зачем мне это знать?       Естественно на мои вопросы ответов не последовало. Но хотя бы образы стали постепенно тускнеть пока полностью не исчезли, позволяя мне облегченно вздохнуть, и направится к рабочему столу, на которой тлела ароматизированная свеча.       Осмотрев стол на наличие чистой бумаги и письменных принадлежностей, разочарованно качаю головой и тут же об этом жалею, так как чувствую, будто в висок вбили раскаленный гвоздь. Черт! Надо быть осторожной и стараться вообще не шевелить линий раз головой от греха подальше.       Эх. И почему он завалил стол целой кипой бумаг, но не удосужился оставить мне хотя бы один чистый лист и кисть? Теперь придется идти в лабораторию и искать чернила с кистью там. А бумага… вроде я видела чистый свиток на одной из полок. Думаю, ему будет не жалко его, так как я собираюсь внести в него результаты его треклятого эксперимента!       И вообще где он, мать его! Почему я сама должна всем этим заниматься? Это же его, сука, эксперимент! Была бы моя воля забила бы на отчет и… Но нельзя, так как это может плохо для меня закончится. Было уже — проходили. Потому, скрипя зубами, я, пошатываясь, побрела к двери стараясь нащупать в своем ватном теле хотя бы намек на баланс…       Путешествие по холодным каменным коридором закончилось для меня в лаборатории. Каору зачем-то отнес меня в жилой блок, потому до лаборатории мне пришлось добираться почти пятнадцать минут (с моей-то скоростью пьяной черепахи). Но в этой прогулке я все же смогла найти несколько плюсов. Ну, например, мне стало немного лучше. Я даже перестало смотреть на мир и пытаться не перепутать где пол, а где потолок. Даже картинка перед глазами почти не шаталась.       Потратив некоторое время на поиск когда-то видимого мною свитка, я плюхнулась на стул и устало потерла виски. Тяжело. Как же мне сейчас тяжело. Свиток то я нашла и да, он даже почти пустой. Только в самом начале были начаты записи посвященные анатомии человека и его кейракукей.       Слабо улыбаюсь и без зазрения совести провожу жирную границу между моими будущими записями и этой писаниной. Теперь самое сложное: трясущимися руками попытаться вывести на бумаге читабельные иероглифы… Я их еще не полностью выучила, а еще в этом состоянии… Определенно это будет очень сложно. Зато получу интересный опыт в написании отчета будучи, хе-хе, с похмелья.        Получилось далеко не сразу, безвозвратно испорчено больше половины некогда чистого от чернил пространства на бумаги в свитке. Но я все же смогла выжать из себя этот треклятый отчет. Его даже можно прочесть, если приглядеться. Думаю этому ублюдку в самый раз. Однако рука в которой я все это время держала кисть затекла и нещадно покалывала.       Эх. Каким-то образом у меня еще и дыхание сбилось. Приходится делать дыхательную гимнастику.       Вдох-выдох. Вдох-выдох. Фух. Дыхание вроде выровнялось. Что ж, как вернется Каору, обязательно его поздравлю с тем, что этот его эксперимент наиболее сильно отразился на моем физическом, и чего уж таить, душевном состоянии. Так меня еще никогда не колбасило.       Ладно. Пофиг. Оставлю все это на столе. Он тут проводит большую часть времени, потому должен заметить мою графоманию. А я тем временем буду мирно отходить от всего пережитого в своей (камере) комнате.       Пытаюсь встать, но тут мое тело предательски перестает меня слушаться. Начинаю заваливаться на бок. Зажмуриваюсь, готовясь к очередной порции неприятных ощущений, но кто-то перехватил мою тушку у самого каменного пола. Против воли из груди вырывается облегченный вздох.       С некоторой опаской я открываю глаза. Передо мной никого нет. Значит кто-то (почему кто-то? Это точно Каору. Кто кроме него тут еще может находится?), кто меня спас сейчас позади.       Каору что-то сбросил на лабораторный стол и уже двумя руками подхватил меня, чтобы затем поставить меня на ноги. Не успела я развернуться и посмотреть в глаза этому уроду, как по телу разошлось приятное, облегчающее боль, тепло. Он меня лечит? Сам? Без моей мольбы ему? Странно. Но сопротивляться я не буду. Мне не хочется по пути вниз собрать все косяки своей головой. Потому подождем, пока меня приводят в порядок. — И зачем ты вообще сюда пришла. Ты должна была еще спать под действием медицинской техники. — ворчливо сказал Каору у меня за спиной. — Как ты вообще дошла досюда в таком состоянии? Удивительно. — Я написала отчет, — сухо говорю я. — А то, как я дошла тебя волновать не должно. — Думаешь? — хмыкнул он, заканчивая обрабатывать меня медицинской чакрой и отстраняясь. — Ну ладно. Отчет это конечно хорошо, даже очень, но на данный момент ты не в том состоянии чтобы волноваться о нем. — А тебя когда-нибудь волновало мое состояние? — резко спросила я у него, разворачиваясь. — Ты всегда требовал с меня отчет о моем состоянии после каждого гребанного эксперимента! А если я артачилась и не хотела следовать твоим указаниям… сразу следовало наказание в виду следующего эксперимента… Я после подобного неделю в коме пролежала! — Ну, тогда я был уверен что ты выживешь… — неуверенно сказал он, отходя чуть в сторону к столу. — Но сейчас была велика вероятность, что ты… как ты там выражалась? «Слетишь с катушек?» Так вот я боялся за твое психическое здоровье. Потому то и воздействовал на тебя медицинской чакрой, да еще и лечебные травы должны были способствовать твоему крепкому сну. — О каких таких снах ты говоришь? — чуть ли не срываясь на рык, спросила я. — Мне не могли сниться «сны»! Не после того что ты со мной сделал. Мне могли бы и снились кошмары! — Не вижу ничего страшного. Это вполне нормально, — беспечно махнул он рукой и поправил заползшую на глаза фиолетовую прядь волос.       Мне осталось лишь в бессильной злости скрипнуть зубами и отвернуться. У меня не было никакого желания продолжать с ним диалог, потому я медленно побрела на выход из лаборатории, но меня остановили: — Я тут отлучался на поверхность и добыл то, что ты просила.       Оборачиваюсь и фокусирую взгляд на сменившем грязный халат Каору, который стоял подле стола, на котором… лежала огромная туша кабана в два, а то и три, моих роста. — Не скажу, что было сложно его ловить. Больше времени я потратил на то чтобы освежевать его на месте. И честно говоря я не знаю что дальше с ним делать. — он посмотрел на меня и почесал указательным пальцем нос.       Тяжело вздыхаю. Настроение чуть поднялось, хотя и было все таким же отвратительным. Но предвкушение… да оно немного сбивала мой плохой настрой. После того как я отдохну можно будет вдоволь насытиться мясом! И я сама его приготовлю! — Разделай тушу, сними мясо с костей и нарежь на кусочки. Не все… Где-то половину. После положи все в холодильник. Кости не выбрасывай — сделаю бульон для супа. И еще желательно раздобудь зелени и овощей. Я бы не оказалась от картошки… — Опять куда-то тащится? Нет, Обойдешься без картошки… Ладно. Я займусь тушей, а ты возвращайся в мою комнату и отдыхай. — Твою комнату? — удивилась я? Он запустил меня в свою комнату? Он раньше никогда не допускал меня до нее. Да чего уж говорить, даже в жилой блок я могла проходить очень редко, а тут его комната… — Ну да. Не вижу ничего удивительного. — Хорошо. Тогда я пошла, — вздыхаю я. Стараюсь как можно быстрее покинуть лабораторию, так как общество этого человека мне противно. А его логика… я отказываясь понимать логику этого человека!       Совсем недавно он меня чуть на тот свет не отправил, а сейчас проявляет заботу. Делает видимость, что ему не безразлична моя судьба, он… Чертов лицемер. Ублюдок! Монстр с замашками вивисектора! Как жаль, что у меня нет сил, чтобы убить его! Как же меня разрывает от желания почувствовать на своих руках его кровь. Я сгораю от желания увидеть ее цвет…       Эх. Останавливаюсь в коридоре и прислоняюсь лбом к холодной стене.       Что за кровожадные мысли? Откуда у меня столь явное стремление забрать чужую жизнь? Почему у меня, человека родившегося и выросшим в современном мире, не вызывают отвращения мысли кого-то убить?       Неужели на меня так сильно повлияли последние в той жизни события? Я ведь тогда убила тех людей. Да, я защищала своего сына, но все же… Разве это нормально? Не значит ли это, что уже тогда я была не совсем нормальной? А тут? Судя по доступным мне крохам информации которые были в этом теле до моего «пробуждения» и книгам что я смогла добыть здесь… этот мир куда более жесток чем мой. Но в то же время этот мир намного проще…       Культ силы.       Кто сильнее тот и прав. Для человека из моего прошлого мира это может покататься сущим варварством и пережитком прошлого. Однако… подобное устройство мира значительно упрощает жизнь. Если ты среднестатистический человек в этом мире, конечно же. Потому как тебе должно быть понятно кто враг, а кто друг. За кого стоит сражаться и против кого нужно это делать.       Шиноби. Меня должно воротить от этих людей. Хотя бы потому, что один из них вот уже два года делает со мной все что захочет. Однако чем больше я тут живу, чем больше боли терплю от этого ублюдка, тем больше я хочу стать этим самым шиноби. Хочу стать сильной…       Пока что сила мне нужна, чтобы убить одного человека, но потом… что мне делать потом? Я сейчас говорю о том, что сила нужна мне для мести. Однако куда мне стоит двигаться дальше после того как месть свершится?       Сейчас мое желание жить и развиваться обусловлено ненавистью к Каору. Но я понимаю, что как только я его убью, то… перегорю. Стану пустой. И от этой мысли мне становится не по себе.       Стараться поставить себе цель жить? Придумать ее? Или принять чью-то чужую мечту и сделать своей? Не знаю. Хотя стоит сказать сразу, что мне это претит. Выдумывать ложные мечты и стремится к ним? Глупость которая в будущем может сделать мне только хуже.       Что мне делать? Я не знаю. Я запуталась.       Хотя… Не желаю думать об этом сейчас. Подобные мысли зарождают во мне сомнения. А сомнения — помеха. Что совсем недопустимо, так как я желаю оборвать жизнь человека с нечеловеческой силой.       Да и рано мне пока что даже думать о том, чтобы его убить. Сейчас наши силы несопоставимы. Он задавит меня не моргнув и глазом. Из этого следует что акт мести наступит далеко не завтра… Потому подумать о дальнейших действиях у меня еще будет много времени…       Отлипаю от стены и продолжаю двигаться обратно в комнату Каору. Да это его комната и по идее даже обычная мысль спать в его комнате, в его кровати, должна вызывать у меня рвотные позывы. Но нет. Я не собираюсь отказываться от возможности отдохнуть в теплой, удобной кровати. Мне необходим сон, и еще мне в срочном порядке жизненно необходимо понять, что нужно от меня Шинигами. Ведь не просто так он наслал на меня эти видения?

***

— И что это такое? — Каору потыкал в тарелку палочками. — Мясное рагу. — Невозмутимо говорю я. — И это съедобно? — Он опасливо поднял на меня взгляд. — Вполне. Но я не откажусь от иллюзий того, что ты подавишься и помрешь от недостатка кислорода. — Не надейся, я могу обойтись без кислорода больше четырех часов. — Он вновь вернулся к созерцанию блюда в миске, периодически тыкая палочками в кусочки мяса. — За это время я смогу избавиться от инородного предмета в своей глотке, который мешает дыхательному процессу. — Да-да, жри давай, а то смотришь будто я и вправду тебе отраву приготовила. — Я бы не отказалась попробовать его травануть, но жаль у меня нет доступа к складу, где он хранит все свои реагенты и другие материалы для исследований. В этом складе точно должны быть яды, так как однажды он прививал у меня к ним сопротивляемость… — Хорошо, но я делаю это чисто из исследовательского интереса, — сказал он ловко подхватывая один кусочек мяса и закидывая его себе в рот. — Почему мне кажется, что ты кроме рыбы никогда ничего не ел? — Потому что… — чавканье, — последние сто лет я редко покидал убежище… — опять чавкает, но уже под моим ошарашенным взглядом. — Не было нужды есть что-то… — прожевал и с довольной улыбкой подхватил следующий кусок, -… со стороны. Провизия всегда была со мной.       Я молча наблюдала за тем как человек (человек ли?) напротив меня с нескрываемым аппетитом поглощал мою стряпню. А в голове гул… Последние сто лет? Сколько ему сейчас? Не. Не-не-не… Это не возможно! Даже с этой волшебной чакрой! Он выглядит лет на тридцать… А он говорит таким тоном, будто ему куда как больше ста лет… Бред… Бред, который не кажется мне невозможным.       Куда и к кому я вообще попала? — Знаешь… Это довольно вкусно. — Он довольно улыбнулся и посмотрел на задумавшуюся меня. — И я бы не отказался от добавки.       Киваю, беру в руку поварешку и наливаю в его миску добавки. Игнорирую благодарность и вновь углубляясь в свое невеселые размышления…       Плевать! Плевать, что он монстр проживший хрен знает сколько лет! Это не меняет того факта что от него следует избавиться! Только встает вопрос: Как? Кем надо быть, чтобы одолеть подобного монстра? Таким же как и он — монстром.       Но мне до этого как до луны пешком. Сколько лет мне понадобится чтобы хотя бы его коснуться, не говоря уж о умерщвлении? Не знаю. И даже предположить боюсь опасаясь получить в итоге астрономические цифры…       Каору тем временем, уже не спрашивая меня, накинулся на кастрюлю выгребая в свою миску очередную порцию. Не страшно. Себе я отложила отдельно, так что пусть жрет…       Эх. Как все сложно. Как мне выкручиваться? Что мне делать? Ну, по крайней мере, сейчас мне стоит заняться тем, чтобы начать укреплять свое тело и начать тренироваться с чакрой. Благо у Каору в последние пару дней просто прекрасное настроение потому он достал из своих загашников несколько свитков на улучшение контроля чакры… — Да уж, — он печально рассматривал пустую кастрюлю пытаясь куском рисовой лепешки соскрести со стенок соус, — не думал что ты умеешь готовить настолько вкусно. Хотя… — он поставил кастрюлю на стол и посмотрел на вяло ковыряющуюся в тарелке палочками меня. — Меня это немного удивляет. — Что именно, — без интереса спросила я. — То что получилось вкусно. — Да? И? — Ну, я имею в виду, что ты же меня ненавидишь, а такой вкусной еды я очень давно не ел, — он важно похлопал себя по набитому брюху. — Моя ненависть направлена исключительно на тебя. Еда тут не причем. Потому я готовила не стараясь намеренно занизить ее вкусовые качества. Хотя то что получилось — определенно не самое лучшее что я когда-либо готовила… — Значит, могло быть и лучше? — заинтересованно спросил он, вставая из-за стола и направляясь к умывальнику. — Определенно, но готовить что-то настолько вкусное ради тебя… — я покачала головой. — Нет. Даже не мечтай. — Как жаль, как жаль… — причитал он моя руки. — Ну ничего, как-нибудь переживу. Вон, впереди у нас целая серия экспериментов и тренировок. — Тренировок? — Ага. — Он вытер руки полотенцем и бросил его на стол не удосужившись повесить его обратно на крючок подле умывальника. — Мне интересна особенность твоих глаз, но пока у тебя столь скромный резерв чакры и слабая кейракукей… — он печально вздохнул и развел руками в стороны. — Я не могу их изучить.       Он подошел ко мне, чуть нависая, стараясь заглянуть ко мне в глаза, которые я даже не удосужилась поднять на него, продолжая закидывать в рот маленькие кусочки мяса. — Нет, я конечно же могу заставить активировать шаринган, но, — он пощелкал пальцами у меня перед носом заставляя обратить на него внимание, — скорее всего ты умрешь от сенсорного шока в течении пяти минут. Или спустя… Не важно. Главное, что пять минут для меня мало, а делать постоянные перерывы… Сложно и долго. — Сенсорный шок… Ладно, пофиг, даже не хочу знать откуда ты это взял, — я тряхнула головой и отложила палочки в сторону, сосредотачивая все внимание на собеседнике. — Однако ты противоречишь сам себе.       Каору чуть приподнял правую бровь. — Если я смогу полноценно удерживать шаринган в около пяти минут, то вполне можно проводить твои исследование каждый день, если ограничить применение доудзюцу до одной-двух минут. Это же всяко быстрее будет, чем полноценно меня тренировать и развивать Очаг чакры. — Скажи, только честно, ты за эти два года стала мазохистской? — спросил он впустив в свой голос ехидные нотки. — В… В каком смысле? — поперхнулась я воздухом. — Да в том, что я буквально только что предложил тебе, САМ, увеличить твои возможности, чтобы в будущем тебе было куда легче жить и прямым текстом сказал, что активация шарингана будет сопровождаться страшными головными болями… Нет. Тебе определенно нравится мои эксперименты. — Нет! — вскочила со своего места я. — Я имею в виду что чем быстрее ты закончишь со всей этой хернёй связанной с моими глазами, тем быстрее ты от меня отвяжешься! Я не хочу вновь переживать тот момент… С тебя станется повторить эксперимент, чтобы выяснить что-нибудь эдакое, что ты упустил в первый раз.       Видя то, как я паникую он снисходительно похлопал меня по плечу. Это движение было для него в новинку да и вообще он сегодня подозрительно оживлен… К чему бы это? Хотя нет. Не хочу знать. Это наверняка связанно с тем, что вскоре мне будет очень плохо… — Марико… — Он назвал меня по имени? — Не беспокойся. Я же не дурак и понимаю что еще одно подобное воздействие и, скорее всего, я превращу тебя в отработанный материал в связи с тем что придется тебя убить. Потому как мне нет необходимости держать подле себя невменяемую личность с Мангекье шаринганом.       Он отошел от меня и стал рассматривать, будто видит меня в первый раз. — Нет девочка моя, я не буду так рисковать. Так же я не буду растягивать наблюдение за твоими глазами на долгий промежуток времени. ДА, мне не очень прельщает мысль о том, что придется потратить некоторое время на то, чтобы ты без риска для себя смогла активировать шаринган на достаточно длинное время. Потому сегодня вечером жду тебя на той площадке. — Той площадке? — не поняла я, так как сейчас активно переваривала всю полученную информацию. — Если захочешь — найдешь. — как-то подозрительно миролюбиво сказал он, от чего я поняла сразу, что искать все-таки придется, потому как если не найду — для меня все закончится довольно печально. — Х-хорошо, — покладисто согласилась я и хотело было вернуться к поеданию, как вдруг, ни с того ни с сего спросила: — А что с тем клоном?.. Ну о котором ты говорил? — Хм? Да все с ним в порядке, вполне себе подходит для пробуждения глаз. Только делать это я буду приблизительно в то время, когда буду уверен, что твой организм примет глаза без последствий. С меня хватит ненужных рисков. Я хочу, чтобы мой последний эксперимент стал успешным. — Последний? — Не важно, — от меня отмахнулись, как от какой-то назойливой мухи. — Занимайся до вечера своими делами, но вечером чтобы не опаздывала. Если опоздаешь, то после того что я с тобой сделаю, ты станешь самым пунктуальным существом на свете? — Он обернулся и посмотрел на явно побледневшую меня, так как по спине от его слов пробежал холодок. — Ясно?       Я медленно кивнула нащупывая левой рукой стул чтобы плюхнуться на него, а не на на пол. — Вот и славно.       Он быстрым шагом направился к выходу и по пути на мгновение остановился чтобы бросить мне: — Спасибо…       И я все-таки плюхнулась на пол. А Каору тем временем покинул столовую, оставив меня одну.       Какого черта это только что было? Где Каору и кто этот веселый тип, который знает что такое чувство благодарности? Этот ублюдок принял какие-то наркотики? Или провел над собой какой-то эксперимент? Потому что я не вижу другой причины, почему его поведение сегодня такое странное?       Не мог же он резко подобреть из-за того, что я его вкусно покормила?       Нет. Определенно нет. Так как предпосылки к смене его поведения, как я уже говорила раньше, появились за пару дней до сегодняшнего события.       Повторю свой вопрос: «Какого тут происходит и чем это грозит мне?»

***

      Прошел целый год. Год разительно отличавшийся от того, как я себе его представляла. Год постоянной, но в то же время удивительно приятной, нервотрепки. Почему приятной? Потому что в отличие от предыдущих двух лет мне не приходилось каждую неделю балансировать на грани между жизнью и смертью после очередного его эксперимента.       Да меня загоняли так, что вечером, перед отбоем, я могла почувствовать насколько чувствительным может быть каждая клеточка моего тела. Каждая мышца и, кажется, даже кости, подавали сигналы в мозг, что им хреново и следовало бы что-нибудь с этим сделать.       Однако насколько тяжелее мне было, настолько же интересней становилась моя жизнь.       Нет, я по прежнему люто ненавидела этого человека. Но, даже при всем желании, я не смогу не признать того, что он… Ладно потом помою рот с мылом… Потрясающе могущественный человек. То количество знаний, которыми он обладает, поражает даже меня — человека от туда, где повсеместно применяются компьютеры и существуют такая вещь как Интернет, с его невообразимо огромной информационной базой. Сейчас для меня Каору являлся неким аналогом интернета в это мире. Вот насколько были широки его познания.       Правда, когда Каору еще тогда заговорил о тренировках, мне долгое время ночью снились кошмары о том, как он ломает мне конечности и заставляет творить какие-то трюки на подобие тех, что показывают дельфины в океанариуме. Правда вместо бассейна у меня был бетонный пол, а вместо рыбки в качестве поощрения были кунаи, которые он швырял в меня всякий раз когда его что-то не устраивало.       Брр. Глупый сон, от которого меня даже сейчас бросает в дрожь.       Хотя стоит заметить на этих тренировках он большее время уделял развитию моего Очага и всей кейракукей в частности. Иными словами — он заставлял налегать меня на область ниндзюцу. Он, кажется, первоначально еще хотел повысить мой контроль чакры, но, как потом выяснилось, контроль и так был аномально высок для человека возраста семи лет… Как он потом мне сказал это побочный эффект какого-то из его экспериментов…       Как итог: после всего этого я все же смогла нормально активировать шаринган. Однако долго использовать мне его нельзя - у меня начинает раскалываться голова, но, по крайней мере, я могла удерживать его без последствий, где-то в течении шести минут. После уже начинались жуткие мигрени, которые могли перерасти в нечто худшее. Например: в кому.       Олднако даже подобный результат вполне устроил этого… В общем, он изучил мой шаринган с мутацией. Мне-то было все равно: правильный у меня шаринган или, как он выразился: обратный, потому как не вижу смысла применять в дальнейшем то, от чего проблем гораздо больше чем пользы. Хотя он меня «обнадежил».       Если я правильно поняла его слова, то мой шаринган незначительно отличается по функционалу от нормального. Чуть хуже сопротивляемость к гендзюцу, чуть сложнее накладывать гендзюцу, чуть менее острая реакция и чуть более лучшая способность к запоминаю техник и движений. Спрашивать от куда он имеет данные для сравнения, я, конечно же, не стала. Потому как за время наших тренировок уяснила, что глупые вопросы приводят к усложнению программы тренировок… Потому я предпочла оставаться в неведении.       Но что больше всего его расстроило, так это невозможность исследовать высшую ступень развития моих глаз — Мангекье шаринган. После одной единственной попытки его активации, я чуть на месте не откинулась из-за кровоизлияния в мозг. Благо меня успели откачать, но скажу сразу: ощущение не из приятных, потому в дальнейшем попытки активировать Мангекье пресекались на корню самим же Каору.       Сегодня он решил выровнять баланс между инь и янь чакрой, чтобы это не значило. Потому он занялся моей физической подготовкой. Гонял по подземному полигону, пока у меня не отказывали ноги, а после заставил отжиматься. И так несколько подходов…       Сейчас же я прислонилась к стене и пыталась сдержать вой из-за того, что все мое тело будто разрывали на части. Он что не знает, что детей нельзя так нагружать! Это может сказаться на его будущем здоровье! Чертов ублюдок видимо решил таким способом меня уничтожить… Господи как же все болит… — Ну, я смотрю, на сегодня можно тренировку закончить.       Через силу приподнимаю одно веко и смотрю на ненавистное мне лицо, на котором сияла фальшивая улыбка. — Скажешь больно? Устала? А знаешь ли ты, что до основания деревень детей твоего возраста уже отправляли на поле боя? Нет? Ну так знай. Что я хочу всем этим сказать, — он присел возле меня на корточки и стал натирать мою правую голень через повязки, на что я зашипела не хуже змеи. — А то, что чем лучше ты был натренирован к семи годам, тем больше у тебя было шансов выжить в бою. Тогда дети взрослели очень рано, но это было необходимо. Хотя, скажу сразу, не все кланы практиковали подобный метод… Только самые сильные, как бы абсурдно это не звучало. — Что за вводная лекция, ай! — Вскрикнула я когда он стал разминать другую мою ногу. — Зачем ты мне это рассказываешь? Я же не жалуюсь и делаю все что ты говоришь. — Не нравятся ей мои «лекции» — пробурчал Каору. — Просто ввожу тебя в курс дела и намекаю на то, что раньше в мире правил естественный отбор. От того в кланах подобных Учиха, Сенджу, Хьюга и Инудзука, а также Хозуки, Хошигаке, Ооцоцуки и Хагоромо, всегда были сильные, если не сильнейшие, бойцы. Но, время никого не щадит. Последние два клана давно канули в небытие, потому как сильно увлеклись и упустили момент, когда следовало бы остановиться. Потому-то они вымерли. Следующим, я полагаю, вымершим кланом станет Сенджу, потому как уже сейчас заметно, что в войне они имеют наибольшие потери. — Война? — выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Блин, почему он не хочет просто применить эту чертову Мистическую руку, чтобы расслабить забитые мышцы? Я же сейчас «выключусь» из-за болевого шока. Надо отвлечься… Потому то и стоит поддержать разговор. Он уже перешел на мои бедра и это чертовски больно! — А ты не помнишь? Ваш караван, который тогда атаковали разбойники, покидал страну Дождя из-за пришедшей в нее войны. Такие мастодонты как Конохагакуре но Сато и Ивагокуре но Сато сейчас ведут на ее территории ожесточенные бои. А совсем недавно у Конохи появились три примера для подражания… — он издевательски улыбнулся и надавил пальцем на внутреннюю сторону левого бедра, не давая мне потерять сознание но, заставляя сдавленно пискнуть и дернуться всем телом вызывая тем самым цепную реакцию…       Блять! Против воли из глаз полились слезы, а дыхание усложнилось. Вот же изверг! — Ка… Какие еще, — пытаюсь выровнять дыхание и договорить, — примеры… — О, — он начал с энтузиазмом растирать мышцы на другой, правой, ноге, — Тройка «Великих» Санинов. Получили столь лестное прозвище только лишь за то, что выжили в сражении против Ханзо Саламандры. — Он… — вздох, — настолько силен? — Ну-у, — протянул он, — у парня явно есть потенциал стать бельмом на глазу у Великих стран...       С ужасом наблюдаю, как руки задумавшегося Каору поднимаются все выше и выше бедра и вскоре… — Хватит… Умоляю… — пискнула я моля всех богов, чтобы он поскорее убрал свои руки, которые еще чуть-чуть и доберутся до сокровенного для каждой женщины места… — А? — Он вышел из задумчивого состояния и только сейчас заметил, что лезет туда, куда не стоит. — Прости-прости — задумался. — Да, да… Хорошо… Ты закончил? — Ммм, — он внимательно осмотрел мышцы ног и удовлетворенно кивнул, — да, по крайней мере, ты теперь сможешь встать и пробежать еще парочку кругов…       Я закатила глаза и громко застонала. — …но я решил, что на сегодня хватит, потому как меня ждет один очень важный эксперимент. Так что вставай и дуй в свою комнату. Если все пройдет удачно, то я зайду за тобой вечером, и мы продолжим тренировку. — Что ты собираешься сделать со мной на этот раз? — я быстро смирилась с тем, что опять придется испытывать на себе очередную его выдумку и даже почти не боялась того, какие последствия могут меня ожидать. — С тобой? — Он усмехнулся. — С тобой я ничего делать не буду.       Я пересилила себя и смогла удивленно посмотреть на Каору, который отошел от меня и стал наносил себе на запястье какой-то символ… или наверное уместнее сказать фуин-печать? — Сегодня я буду экспериментировать над собой. Это довольно опасно, потому я постараюсь максимально себя обезопасить… вот этим. — он помахал рукой, на которую нанес печать. Лично я ничего не поняла из того, что там написано так как вязь символов была слишком тонкой и чтобы что-то рассмотреть — надо смотреть вблизи. — А, — я медленно подтянула ноги к себе, — надеюсь тебе будет так же больно как и мне. — О, не беспокойся, — он направился к выходу с полигона, — по сравнению с тем, что приходилось испытывать тебе мне будет в разы хуже. — Ну, что ж могу сказать, это определенно радует. — я стала аккуратно вставать, упираясь спиной в стену.       Каору покинул полигон, оставив меня наедине с самой собой. Сегодня он почему-то особенно сильно лютовал, будто боялся, что не успевает. Может это связанно с тем, что он собрался сделать что-то с собой? А не все равно ли мне? Ну, определенно как человеку желающему ему смерти, я в тайне надеюсь, что он накосячит и сделает себе максимально больно. Но как человек оценивший его вклад в мое развитие я проявляю некоторую толику озабоченности по поводу всего происходящего.       Я полностью оценила его потуги в моем качественном росте. Помнится я убивалась по поводу того, что мне придется крайне долго развиваться, что бы хотя бы коснуться его. Но он сам помогает достигнуть мне моих целей. И похоже он знает, что в будущем я применю все полученные от него знания против него самого.       А это заставляет задуматься — зачем он это делает?       Может он настолько силен, что неважно насколько сильнее стану я? Неважно еще и потому, что все мои потуги будут для него смехотворными? Нет… Надеюсь нет. Потому как думая обо всем этом в подобном ключе мне становится обидно. А из-за обиды я стараюсь еще больше.       Второе предположение почему он так делает: ему интересно как долго я продержусь.       Я же упоминала, что он гоняет меня очень сильно? Иногда настолько сильно, что я готова умереть от одного неудачного движения. Особенно сегодня с этим его днем исключительно физической подготовки.       Есть еще несколько предположений, но они менее вероятны. Хотя, если обобщить: все это очередной его эксперимент. Но он определенно изменил линию поведения со мной. Он теперь не смотрит на меня как на исключительно бездушную вещь — объект исследований. А как на… Кого? Ну, точно не как на внучку. Я для него сущий младенец, особенно если учитывать, что сорокалетних мужиков он называет парнишками. Я пару раз пыталась спросить сколько ему лет, но каждый раз получала многозначительный хмык и пару часов тренировок сверх нормы. Это со временем полностью убило у меня желания задавать подобные вопросы.       Могу лишь с уверенностью сказать, что этот человек очень стар. О-очень стар. Просто супер-стар, так как застал закат кланов о которых он упомянул в сегодняшней лекции. Например Хагоромо. Этот клан уничтожили под корень около двухста лет назад, а Каору говорит о них будто вчера к ним в гости заходил. Ну, он определенно с толикой грусти их вспоминал, сокрушаясь по поводу их бесславного забытья. И оно понятно: как-никак прямые потомки этого… как его там? Рикудо Санина или же более известного в народе как: Отшельник Шести путей… короче местный Иисус.       Да, да мне доказали, что данная историческая, для этого мира, личность существовала по настоящему… на что мне абсолютно плевать. Мне все равно на исторические сводки этого мира, так как меня интересует только та информация, которая позволит стать мне сильнее.       Потому я постаралась как можно быстрее пропустить раздел истории и перейти к разделу ниндзюцу.       И когда Каору стал узнавать какие у меня стихии, то очень удивился, да и я собственно тоже.       Он сказал что у меня две стихии. И они обе основные. То есть, имеется в виду, что они обе будут даваться мне относительно легко. НО! Другие стихии мне не доступны от слова вообще. Что это значит?       Ну, в этом мире существуют пять стихий на основе которых базируется ниндзюцу. Мне же доступны две из них — Огонь и Воздух. Так вот, в процессе тренировок шиноби способен в той или иной степени трансформировать свою чакру в стихийную. В теории даже способен применять техники всех стихий. Но на деле, в основном, у подавляющего большинства только одна стихия, которой они способны оперировать. Реже попадаются шиноби которые способны овладеть двумя-тремя стихиями. А те кто осваивают четыре-пять вправе называть себя гениями всея мира шиноби…       Ну так вот. Я могу использовать только две стихии. Не больше не меньше. Моя чакра просто неспособна принять вид стихии воды или молний. Исключительно огонь и воздух. Что естественно одновременно расстроило Каору и порадовало. Почему?       Из вышесказанного следует, что у человека есть определенная предрасположенность к определенной стихии — основная стихия. Но также есть и побочные стихии, которые будут даваться чакропользывателю куда как сложнее. Ну так вот, у меня две стихии и обе основные. И, по-моему, я повторяюсь… Но это нормально, подобный разговор с самой собой в некоторой степени отвлекает от той ужасающей боли охватившей мое тело… Но я отвлеклась.       В общем, Каору за этот год смог сделать со мной очень многое (в смысле повысил мои навыки). Мы успели чуть повысить резерв чакры и расширить чакро-каналы, а так же он научил меня нескольким стихийным техникам и дал несколько уроков в ближнем бою… И последнее меня особенно радовало. (Не то чтобы мне не нравилось из воздуха создавать огромные огненные шары.) Могу сказать точно, что его владение мечом в значительной степени превосходит мое. Однако, меня определенно радует тот факт, что он не одолел меня в мгновение ока, как было с тайдзюцу. Он даже расщедрился на похвалу и сказал, что как только я подрасту, то стану крайне опасна в ближнем бою с холодным оружием…       Хех. Бешеный темп жизни за этот год в определенном смысле мне очень понравился. Я уже говорила о том, что лучше чувствовать себя боксерской грушей, из которой периодически выбивали пыль и которую заставляли выдыхать изо рта пламя, чем быть подопытной крысой? …       Ну да ладно. Я вроде немного оклемалась и вполне способна добраться до своей комнаты. Я уже предвкушаю как упаду на свой мягкий футон и укроюсь теплым одеялком… М-м-м. Но прежде следуют уже отлипнуть от стены и сделать первый шаг. Самый сложный. Самый опасный. Потому что если я оступлюсь и упаду наземь — то уже точно не встану, что определенно меня не порадует, так как я не хочу провести ночь на холодном полу.       Потому, стиснув зубы, я маленькими гусиными шажочками отдаляюсь от столь необходимой сейчас мне опоры в виде стены. Вот я отдалилась от нее на пару сантиметров. На десять… Пятнадцать… Уже прошла метр и не упала.       Хочется стереть со лба пот, но руки не слушаются. Потому превозмогая боль медленно-медленно двигаюсь на выход, походу пытаясь придумать — как бы позаковырестее обматерить этого ублюдка… Но с сожалением остается констатировать: я повторяюсь. Что совершенно удивительно для человека, говорящего и думающего на русском…       Вот он и выход.       Как хорошо, что моя комната всего лишь на уровень выше полигона — не придется далеко идти… Хотя я не уверена, что смогу вообще подняться по лестнице. Но думаю Каору все же немного повысил мои шансы, когда растирал мои мышцы. Потому собираю волю в безвольно висящий кулак и стиснув зубы начинаю, наверное, самый сложный подъем в своей жизни…       В конечном итоге на то, чтобы преодолеть относительно небольшую лестницу мне понадобилось сорок минут. Сорок минут положенных мне для сна! Но зато как только я подцепила подбородком дверь и отворила ее то сразу, не раздеваясь, плюхнулась на фотон…       Как жаль, что на то чтобы натянуть на себя одеяло мне не хватило сил…

***

      Проснулась резко. Чувство… Непонятное чувство тревоги прямо-таки витает в воздухе. Что происходит? Пытаюсь встать и кривлюсь от боли. Хотя я и отдохнула, тело все равно болит. Но хотя бы руками-ногами шевелить могу и то хлеб.       Ладно, самобичевание потом, а сейчас мне необходимо понять, что мать его происходит? Почему мне хочется встать и на всех порах убежать куда подальше? Воздух, будто свинцовый, с трудом проникает в лёгкие.       А еще этот дым, который стелется у потолка…       Так стоп. Дым?       Какого… Ладно, на всякий случай беру деревянный меч, что одиноко стоял в темном углу и аккуратно приоткрыв дверь покидаю комнату. Медленно крадусь вдоль стен, всматриваясь в каждую тень, и прислушиваюсь, стараясь в заранее услышать даже самый незначительный шорох. Сейчас я двигалась по направлению к лабораториям. И чем ближе к ним я подходила, тем сильнее было чувство тревоги, и тем более вязким становилась аура страха.       Подхожу к толстой деревянной двери. Из верхних щелей валил дым. А, судя по ощущениям, за дверью находилось нечто ужасное, что способно только одним своим присутствием внушать ужас. Все мои инстинкты кричать: «Беги! Не заходи туда!». Но логика упорно твердит: «Куда бежать? Мы взаперти, а судя по тому, что происходит там, в скором времени так вообще умрем».       Потому переступив через липкий ужас, охвативший меня, я медленно отворяю дверь, заглядывая внутрь… И увидела там сидящего на полу Каору, который спиной прислонился к одному из ближайших к двери лабораторных столов. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Опаленная прическа, кровавые дорожки, берущие начало из глаз, ушей и носа. Грязный, местами прожженный лабораторный халат и кожа — бледная-бледная, словно он уже мертв месяц другой. Но он жив, потому как только я открыла дверь, он поднял на меня свои глаза с полопавшимися капиллярами. — Ну наконец-то ты пришла. — сказал он тихим хриплым голосом. Голосом старика… — я уж было подумал, что ты свою смерть проспишь. — Что ты тут натворил идиот? — Спросила я, открывая дверь нараспашку, давая выход дыму, накопившемуся в помещении. — Ну… — он закашлялся. — Неудачный эксперимент. — У тебя все эксперименты неудачные. И самый неудачный из них именно ты сам. — Какие обидные слова ты говоришь мне Марико-чан… — Правдивые. — Прервала его я. Я подошла к нему и села на колени вглядываясь в его лицо. Дыхание утяжелено и дышит он еле-еле. Да еще и вблизи выглядит так, будто его месяц не кормили. Об этом говорят впалые щеки и резко обострившиеся черты лица… — Что ты с собой сделал-то? — Ну ты наверное уже поняла, что я намного старше чем выгляжу. — киваю подтверждая его слова. — Ну так вот мой срок в очередной раз подходил к концу и мне необходимо было продлить… — опять закашлялся только на этот раз на его ладони, которой он прикрыл рот была кровь. — свою жизнь. Потому-то я в свое время подобрал тебя… — Как связанна я и твое бессмертие? Хотел переселить в меня свою дущу или что-то типа того? — Изночально — да. Я делал подобное несколько раз до твоего появления. Однако… — Он набрал в грудь воздуха и медленно, с хрипцой, выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Ты должна была помочь мне воскреснуть… Но я сам все запорол. Поспешил… Ошибся… Потому ты уже ничем не могла мне помочь… Ничем, даже если бы я решил вырастить и после переселиться в твое тело…       Я передернула плечами, представив подобное, но продолжила слушать. — … но почему-то решил, что это плохая идея. Сейчас находясь в объятьях Шинигами, понимаю, что это его влияние… — О чем ты говоришь? У тебя перед смертью крыша поехала… — я запнулась, а после улыбнулась, — хотя я забыла… Ты и до этого был ёбнутым… — Не важно. Главное то, что я решил найти другой способ продлить себе жизнь. И в течение пары лет искал способ, попутно улучшая твой организм и твои возможности. — Что ты имеешь в виду? — Я же говорил про клона? Помнишь? — я киваю. — Так вот, прежде чем уйти загляни к нему и забери свои глаза… — Как я уйду-то… и вообще мои глаза и так у меня, — скептические говорю я, но запинаюсь, встретившись с глазами Каору. — Это совсем не то! — повысил он голос, но тут же закашлялся, не успев прикрыть рот, от чего на мое лицо попали капельки крови. — Эти глаза пригодятся тебе, когда ты полностью освоишь силу своих глаз! В ином случае ты просто напросто ослепнешь! Потому… кхе-кхе… Потому даже не думай пренебрегать ими! — Хорошо-хорошо, — примеряющее подняла я руки, — что дальше? Он хмуро посмотрел на меня и на некоторое время замолчал. Видимо собирался с мыслями. После, переждав очередной приступ кашля, он продолжил: — Спустя некоторое время, я вроде как нашел способ продлить жизнь не меняя тело… Говорить о том, как долго я возился с ним, с его реализацией и какие меры безопасности принял — я не буду. Скажу лишь то, что ты сейчас видишь результат примененного мной способа… — Ты сдыхаешь… — удовлетворенно прошептала я. — Ты сам себя убил… — Да… — хрипло сказал он, чуть пошевелив правой рукой и передернув плечами. — Я облажался. Снова. Но ни это важно. — А что важно? — Даже если в моей смерти виноват сам Шинигами и как следствие ты, это не значит, что тебе следует умирать вместе со мной. — Как благородно с твоей стороны, — в моих словах так и сквозил яд. — Я успел деактивировать печати на входе в убежище, — проигнорировал он меня, — потому ты сможешь свободно его покинуть… Но тебе следует поспешить, так как вскоре всё здесь взлетит на воздух. А если и не взлетит то… — кашляет, — сгорит дотла, из-за того, что после эксперимента у меня произошёл мощный стихийный выброс чакры. Потому собирай припасы и…       Договорить у него не получилось, потому что его вновь прервал приступ кашля. На этот раз крайне сильный и долгий. У меня даже успело сложиться ощущение, будто он прямо сейчас выплюнет свои легкие или помрет от нехватки кислорода.       Не дожидаясь пока он придёт в относительную норму я еще раз посмотрела на Каору и довольно кивнула. Можно добить его… но не нужно. Потому без зазрения совести встаю и уже собираюсь уйти, внутренне сожалея что его жизнь, в конечном итоге, забарала не я, а он сам. Однако пройдя пару шагов, на грани слышимости согла уловить его голос: — Решишь завести ребенка, рожай от Учиха. Больше вероятность того, что ребенок будет здоровым, без мутаций и отклонений.       Оборачиваюсь и смеряю его взглядом. — С чего ты решил, что я вообще собираю рожать?       Он криво усмехнулся. — Тебе необходим якорь в этом мире. И как мне кажется, для тебя лучшим решением будет именно ребенок. Думаю говорить, почему нет необходимости?       Я молча смотрю на него некоторое время. — И это все? Ты не будешь просить меня убить тебя? — А есть смысл? — спросил он меня. На что я лишь качаю головой. — Нет. Я хочу, чтобы ты мучился как можно дольше.       Каору хрипло рассмеялся. Из уголка его рта полилась струйка крови. — Не беспокойся. Я «помучаюсь» тут еще пару часов пока моя собственная чакра меня не убьет. Так что есть чему радоваться… не так ли? — на меня насмешливо посмотрели… пустым взглядом. — Ты ненормальный. Я вроде говорила это тебе. — Да, пару раз… Ах да, заскочи по пути в мою комнату и забери дневник из полости под столом. Думаю, ты найдешь там ответы на интересующие тебя вопросы… и, наверное, стоит сказать — прощай?       Я посмотрела на него и, не сказав ни слова, развернулась на месте, оставив за спиной очередную веху моей жизни… двух жизней. Однако прежде чем покинуть этот комплекс стоит тут прибраться. И многое тут опасно и ни в коем случае не должно покинуть этих стен.       Все подлежит уничтожению.       Но дневник я все-таки возьму.