Hyung, get down

      Любой, кто был знаком или хотя бы краем глаза видел Чон Чонгука, будь то парень или девушка, задавались вопросом: «С ним всё нормально? Он явно чем-то болен.» Но его нелюдимый характер вряд ли можно назвать болезнью. Двадцатилетний паренёк, который шумной и бестолковой толпе людей, предпочитает слушать музыку в наушниках и сидеть на перемене в каком-нибудь тихом месте, уткнувшись в книжку... Просто у него нет общих тем для разговора с кем-либо. Да и искать он их особо не собирался. Чонгуку больше нравилось быть одному, никого не замечая. Что можно было о нём вообще сказать? «Этот парень учится со мной в одном институте.» О его родителях, происхождении, даже месте жительства никто ничего не знал. По сути, это никому и не было интересно. Но в этой жизни у Чонгука было кое-что, что принадлежало ему полностью и безоговорочно. Точнее, кто.       Ким Тэхён, старше Чона на один год и полная его противоположность. Чтобы заткнуть этого горластого хама, проще было вставить ему кляп, запереть в ящике и бросить на самое дно Марианской впадины, чем попробовать что-то сказать ему наперекор. И то вряд ли бы это помогло. Хорошо подвешенный язык, обаятельная улыбка и умение заткнуть кого-угодно – вот и весь небольшой секрет его успеха. Этот парень своим вертлявым языком мог достать до самых сокровенных тайн человеческой души одним лишь колким словом. В итоге, Тэхён стал единственным, кому удалось раскрыть для себя сущность Чонгука. Он был для парня чем-то вроде спасательного круга в этом пропитанном фальшью и цинизмом мире.       Между парнями завязались отношения, понятные только им двоим, но никак не окружающим. Кто-то считал, что они встречаются, кто-то распускал слухи, что они сводные братья. А кто-то просто видел в них близких друзей и ничего больше. Но иногда складывалось ощущение, что эти двое сами не понимали кто они друг-другу.

***

      В очередной выходной, который парни решили провести вместе, Тэхён валялся на диване с телефоном, а Чонгук шарился по кухне, готовя им что-то под просмотр фильма. Смотреть фильм или сериал стало уже для них традицией, которую они не прерывали ни разу со дня своего знакомства.       – Хён, можешь мне помочь? - донесся голос младшего с кухни, на что Тэхён никак не отреагировал: был слишком увлечён перепиской со своими одногруппниками. – Хён! - но в ответ снова гнетущая тишина. Топая босыми ногами по полу, Чон влетел в зал. – Может ты уже наконец-то оторвёшься от своего телефона?       Тэхён только поднимает на него недоумевающий взгляд, будто спрашивая: «Какого хрена творишь, мелкий?»       – Никто бы оттуда не убежал, если бы ты оторвался на пару минут, - Чон недовольно скрестил руки на груди.       – Тебе завидно что ли я не пойму? - Тэхён сел, потягиваясь.       – Что?! - от таких слов Чонгук опешил.       – Что слышал. Тебе завидно что ли? - старший лениво переспросил. – Твой же телефон целыми днями молчит, ты по сути нахрен никому не сдался, так ведь? - Тэ встал. – С чем тебе помочь? - парень поднял на младшего взгляд.       – Вот как значит... - Чонгук делает глубокий вдох: на его лице ни злость, ни гнев, а самая настоящая ярость. На дне чёрных глаз загораются угольки, их застилает пелена, дыхание сбивается, а кровь в висках стучит все громче.       – Извинись, хён, - голос Чонгука угрожающе стал на несколько тонов ниже, Тэхён нервно сглатывает, отступая назад на один шаг. Хотя, Чон, прекрасно понимал, что тот ни за что не извинится. – Глотай свою гордость...       – И что? - попробовав, хоть как-то смягчить ситуацию, Тэ усмехается, снова утыкаясь в свой телефон, на который пришло очередное сообщение.       – Как же ты бесишь... - рычит сквозь стиснутые зубы Чон, сжимая кулаки, которые так и чешутся заехать по самодовольной роже напротив.       – Да ладно, бешу... Если бы бесил, то не сидел бы сейчас у тебя дома, - Тэхён откладывает телефон в сторону. – Да и вообще... Если бы не я, где бы ты сейчас был? Тебя никто не видит и не замечает, ты кроме меня вообще никому не нужен... Ты вообще никто, - низкий вкрадчивый голос Тэхёна доходит до самой глубины души Чона, будоража старые раны. А Кима это только раззадоривает: смотреть, как Чонгук стоит, сжимая кулаки, скрепя зубами, и не может ничего сказать наперекор, но...       – На колени, хён. Опускайся.       – Чт...       – На колени, сука! - парень рычит, резко подойдя вплотную и до боли сжимает волосы на затылке. Тэхён тихо скулит, прогибаясь и стискивая зубы. Чон отпускает и старший, потеряв равновесие, падает, больно ударяясь коленями о пол и вымученно застонав. Сейчас у Тэхёна сложилось впечатление, что старший тут Чонгук, причем не на год, а лет на пять. Парень поднимает на него удивлённый взгляд: впервые ему доводилось видеть младшего в таком состоянии. – Проси прощения, хён. Умоляй меня, - сердце Тэхёна бешено билось в груди, буквально выскакивая наружу.       Но разве Тэхёна так просто сломать? Нет.       – А если нет, то что? - рыжеволосый нагло смотрит в глаза Чона, не вставая с колен.       – Я вмажу тебе, если не заткнёшься... - рычит младший.       Воздух чуть ли не искрится от напряжения, пока Тэхён продолжает испепелять Чонгука взглядом, а Чонгук...       Чонгук принимает вызов.       И бьёт его кулаком по точёной скуле.       Тэхён, естественно, этого совсем не ожидал, поэтому даже не успевает увернуться: скула больно и горячо пульсирует, а в глубине зрачков младшего уже не уголь, а пляшущие огни, на которые даже смотреть страшно - вспыхнешь на три счёта. И у Тэхёна ощущение, будто он облит бензином.       Тэхён криво ухмыляется, врезается кулаком Чонгуку под рёбра, разбивая лбом губу, попутно получает пинок в печень и хрипло рычит. Рваные вдохи и стоны в сторону друг друга вместо проклятий... И от этого обоим становится только хуже.       Ким валит младшего на пол, каким-то чудом оказываясь на его бёдрах и... Мир Тэхёна на мгновение переворачивается с ног на голову. Тэхён смотрит в чёрные зеркала, Чонгук смотрит в крупные осколки. Оба замирают.       Подаваясь порыву, который затуманил голову, Тэхён впивается кровоточащими губами во влажные и податливые губы Чона. Тот только собирает языком кровь и прикусывает кожу вокруг ранки. Ким углубляет поцелуй, но почти сразу же его разрывает, впечатывая кулак в лицо Чонгука.       Младший рычит, елозит бедрами, скидывая Тэхёна с себя и знакомя его подбородок с полом. Пятерня зарывается в жесткие рыжие волосы на затылке, заставляя Кима прогнуться. Колено Чонгука по-хозяйски давит на поясницу, и Тэ понимает: ситуация уже совсем нешуточная, учитывая, что у него не шуточно стоит.       Язык Чонгука мягко скользит по тэхёновым губам, тот пытается сдержать истеричный смешок, которому он упрямо не даёт вырваться.       – Ты, я смотрю, любишь пожестче... - в ответ он слышит лишь грубое хмыканье.       Чонгук окидывает взглядом комнату, но ничего подходящего не находит. Ухмыльнувшись, он расстёгивает ремень и вытаскивает его из джинс. Пряжка звонко ударяется о пол, а Тэхён вздрагивает, мысленно молясь, чтобы это был не его зад. И облегчённо выдыхает, когда Чон всего лишь туго стягивает его руки за спиной.       Чонгук облокачивает спину Тэхёна о диван, пока они всё ещё сидят на полу, и целует его жадно, властно и с явным чувством собственного превосходства.       – Надо было тебя отхлестать этим ремнём... - чуть ли не мурлычет в поцелуй Чон. «Он или конченный извращенец, или... Да блять. Никаких или.» - по телу старшего проходит дрожь, когда пальцы аккуратно расстегивают пуговицы рубашки. – Успокойся, я всего лишь шучу.       Тэхён приоткрывает рот в немом стоне, когда губы Чона касаются его шеи, а зубы прикусывают пульсирующую жилку. Он не может сдержать себя, стонет, выгибается и откидывает голову, давая младшему больше пространства. А тот только самодовольно ухмыляется, кусает, оставляя яркие следы и оттягивает кожу.       – Чонгук, - Тэхён давится собственным всхлипом и закусывает губу, глядя на парня из-под ресниц.       – Просто извинись, хён... - томный шепот буквально обжигает ухо Кима, а Чонгук медленно расстёгивает пряжку чужого ремня и ускоряться явно не собирается.       Тэхён сдерживает скулёж и выдавливает гордое: «Иди на хуй.» Младший рычит, резко разворачивая Кима, который ударяется многострадальным подбородком о сиденье дивана, грудной клеткой вжимая в обивку, и плавным движением стягивает штаны.       – Неправильный ответ, хён... - почти пропевает горячим дыханием на ухо.       Сейчас Тэхён его ненавидит, правда, но он никогда в жизни так сильно не хотел, чтобы ему вставили.       Сейчас Тэхён его ненавидит, и совершенно точно не станет признаваться, что связанные запястья распаляют его еще больше.       ...Он не предупреждает, не растягивает – одним движением, насухо и во всю длину. Тэхён сначала хочет умереть, потом хочет, чтобы умер Чонгук, а потом Чонгук всё делает правильно, и дальше Тэхёна, откровенно говоря, просто выносит.       Тэ мучительно кричит от ощущения, что его рвут на части, а Чон, не дожидаясь пока тот привыкнет, сразу начинает ритмично двигаться внутри. Тэхёну настолько больно, что хорошо. И без того хриплый голос становится еще ниже, когда он срывает его ко всем чертям, и из горла вырываются лишь сдавленные хрипы. Он всхлипывает, подаётся бедрами назад, насаживаясь на член. Перед его глазами вспыхивают фейерверки, когда член проходится по простате и из груди вырывается хриплый крик удовольствия. Тэхён слышит сдавленное рычание, на которое не может обернуться: ведь там Чонгук, с мокрой по краям челкой, расстегнутой наполовину атласной рубашке. Он готов кончить только от одного властного касания Чона к своей пояснице.       Движения становятся резче и грубее, стоны – громче. Ким выдерживает еще несколько жестких толчков и кончает, хрипло вскрикивая. Следом за ним – Чонгук. А потом у них одна сладкая волна на двоих, двадцать седьмое небо и обмякшие потные тела на полу гостиной.       Чонгук валится рядом, у Тэхёна болят колени и вообще всё лицо. Освободив руки старшего, Чонгук сжимает ремень в руке, пока Ким садится рядом, натягивая штаны и тяжело дыша.       – Извинишься? - дыхание у Чона всё ещё учащенное и тяжелое.       – Нет, - сказал, как отрезал.       – Ну что ж... - Чон звонко щёлкает ремнём. – На колени, хён.