Таинственный... хмм... парень?

POV Жени. Здорово, когда в трудную минуту рядом с тобой кто-то есть. В моей жизни такое было впервые. Да что там! Это небывалая роскошь! Даже мать, когда-то самый близкий в моей жизни человек, никогда не была для меня поддержкой. Ведь ей доставалось от отца больше моего, так что она сама в ней нуждалась сильнее, чем кто-либо. Поэтому я просто не смог сопротивляться чужим объятиям, когда утешение пришло с совсем неожиданной стороны. В этих объятиях моя душа практически растворилась без остатка, чувствуя тепло и ранее не ведомую мной защищенность. Если вначале было непонятно, почему Влад защитил меня, то спустя лишь пару часов мне стало это яснее ясного. Я ему был не безразличен. И даже больше… День выдался невероятно тяжелый. Не желая оставаться один в четырёх стенах, я поддался своей слабости и пригласил Влада к себе. Но признаваться в ней не хотелось, поэтому буквально сразу же заявил, что мной двигало чувство благодарности. Разве можно было предположить, что это вызовет его на откровенность, и он признается в своих чувствах. По-другому, как из огня да в полымя, это не назовёшь. Его признание обожгло моё застывшее сердце и заставило биться с удвоенной силой. Такой поворот событий делал меня немножко счастливым и пугал. Вижу, что парень, бесспорно, настроен серьёзно. Но от этого только страшнее. Меня постоянно преследует мысль, что я его обманываю, как, впрочем, и всех остальных. А если он посчитает, что именно так и есть, что я насмехаюсь над его чувствами? Мне будет просто нереально сложно пережить потом ожесточение и холод этого человека. Особенно после того, как я привык к его теплу и заботе. Он как солнце для меня, которого так не хватало, чтобы растопить многовековой лёд внутри моей души. А он ведь уже таял… Я чувствую это настолько остро, что не могу больше сопротивляться чувствам, переполняющим моё сердце. Но что он скажет, когда узнает мою тайну? Как же страшно увидеть его реакцию. Боязнь переплеталась внутри меня вплотную с зависимостью, которая затягивала сильнее, чем отталкивал страх. Отвергнуть было бы проще всего и не мучиться, но зависимость пустила корни в мое подсознание настолько глубоко, что отпустить единственного, появившегося за много лет, друга становилось всё сложнее и сложнее. Хотя друга ли? Неожиданное откровение Влада на мой вопрос о его сексуальной ориентации удивило меня не на шутку. Он явно был если не человеком широких взглядов, как сейчас говорят, то уж точно имел не часто встречающуюся способность противостоять укоренившимся стереотипам и железобетонным общественным нормам. Не могу отрицать, что его отношение к однополой любви внушало надежду на то, что он сможет принять меня таким, какой я есть. Не только принять, но и понять… Я и сам начал осознавать, что он мне нравится не как друг, но было просто нереально сложно сбросить свой панцирь. Хотя нет… это даже не панцирь, а толстая стена гранита, которой я окружил себя, чтобы защитить своё сердце от боли. Закрыв свои чувства на семь замков, я лишил себя как печали и сожалений, так и радости и счастья. Мир помешан на любви или просто банальной страсти, а мне этого не дано… Все вокруг кого-то любят, а я не могу. Такого, как я, никто не полюбит. Никто. Так зачем пробовать? Зачем питать надежду, а потом страдать? Нет. Всё-таки мне не стоит на что-то надеяться. Он хочет большего, а значит, мы никогда не сможем быть друзьями. Эти отношения надо прекращать. Пока не поздно. Когда Влад попытался во второй раз завести беседу о дружбе, мне было невероятно сложно это слушать, поэтому я не очень красиво, но выпроводил его. POV Влада. – Уйди!.. – голос Жени звенел. – Пожалуйста, – сцепив зубы, взмолился он. Не выдержав моего напора, зелёноглазый попросил оставить его в покое. Он стоял у окна и даже не повернулся в мою сторону, когда я встал, чтобы уйти. Обернувшись на пороге, я задержал на несколько секунд свой взгляд на силуэте парня и пошёл к выходу. Не могу сказать, что это меня не задело, но я прекрасно понимал, что гружу его своими чувствами, когда он ещё с собственными не успел разобраться после произошедшего. Поэтому я ушёл без пререканий, желая дать парню время на то, чтобы привести свои мысли в порядок и хорошенько всё обдумать. Сдаваться никто не собирался. Ни за что! Просто в сложившейся ситуации, как мне кажется, надо проявить чуточку терпения, и тогда, я уверен, Женя поймёт, насколько серьёзны мои чувства и намерения. Понемногу его сердце оттает. Видно же, что парень лоялен к однополым отношениям, иначе бы так спокойно не задавал вопрос об этом. Тем более не реагировал бы на мой ответ так, как это сделал он. А если Женя не против любви между парнями, то мы обязательно будем вместе. Моя уверенность в этом просто стопроцентная. Ведь не зря меня так к нему тянет. Это судьба. Все, как говорится, к лучшему, в том числе и расставание с Любой. Только благодаря зелёноглазому я практически забыл о своем разбитом сердце. Оно уже не разбитое. Теперь оно стучит с новой силой для человека, который вошёл в него самым загадочным и совсем уж непонятным мне образом. Не то чтобы я забыл свою бывшую. Нет. Воспоминания о нашем расставании и причинённой боли были всё ещё живы. Даже притом, что я запретил себе думать о ней, не могу сказать, что не делаю этого помимо воли. Всё-таки это сложно. Но как бы мне ни было страшно обжечься во второй раз, все мои опасения развеиваются, как только рядом появляется ОН. Страхи же выходят из глубин подсознания только тогда, когда я остаюсь один и волей-неволей начинаю сравнивать Женю с моей бывшей пассией. Но разве их можно сравнивать? Они ведь совершено разные! Что ни говори, а шрамы моей первой любви понемногу затягивались. И это всё было только благодаря новым чувствам, которые пробудил во мне этот парень. Оказавшись на улице, я вспомнил о своём плане и тут же набрал номер Игоря. Парень выслушал меня, при этом вставляя свои «но», однако всё-таки согласился помочь, хотя не особо верил в эффективность плана. Как бы то ни было, но я считал, что он был лучше, чем те радикальные меры, которые предложил Игорь. Мой замысел был очень прост. Можно даже сказать, до безобразия. Задумавшись о защите Жени, мне стало понятно, что днём и ночью я с ним быть не смогу, чтобы отразить нападки компании Егора (даже если бы сильно хотел). Поэтому подошёл к животрепещущей проблеме с другой стороны, пораскинув немного мозгами над вопросом: на кого обычно не осмеливаются наезжать такие, как Егор? Ответ был на удивление моментальный: на тех, за кого есть кому заступиться, у кого есть друзья. Хорошо бы ещё и авторитет, но думаю, что в случае с Женей это вряд ли возможно, если учесть его замкнутость и необщительность. Так что оставалось только одно. Мне нужно помочь парню обрести друзей, помочь найти общий язык с одногруппниками или же даже с однокурсниками. Если зелёноглазый будет окружён приятелями, у его преследователей будет меньше возможностей приблизиться к нему. К тому же, они уже дважды подумают, стоит ли им это делать, чтобы обидеть паренька. Без Игоря мой план был невозможен. Знакомых у меня здесь практически не было. Так что в осуществлении задуманного я мог положиться только на этого парня, который, кстати, сам вызвался помочь Жене, когда стал свидетелем его шокового состояния. В общем, получив необходимую поддержку, я набрался наглости попросить Игоря ещё кое о чём. Мне не давала покоя сегодняшняя сцена в нужнике. Беспокойство не отпускало, когда я вспоминал тот предупреждающий взгляд Егора. Вдруг ему взбредет в голову подкараулить Женьку где-то за пределами универа, когда никого не будет рядом. Вот что ему, например, мешает завтра с утра поджидать парня где-нибудь по дороге к университету? Может, мое беспокойство было напрасным, но прогнать из головы тревожные мысли не удавалось. Поэтому я попросил нового друга, как бы невзначай, встретить завтра с утра зелёноглазого и прийти с ним вместе на занятия, объяснив ему, что это только временно, на один-два раза, пока наш план не начнёт действовать. Насколько мне было известно, Игорю было по пути, поэтому долго уламывать его не пришлось. Он не особо был против, хотя всё-таки упомянул, что это не выход, и что вряд ли Жене такое понравится. Не желая сильно надоедать, сам я не рискнул вызвать его негодование своей опекой, которую он, без сомнения, счёл бы чрезмерной. Особенно не хотелось навязываться в свете последней нашей беседы, ведь предугадать его реакцию для меня пока было сложно. Не хватало ещё, чтобы парень принял меня за сталкера. Хотя я был бы совсем не против проводить с ним больше времени, безбожно навязываться и каждую свою свободную минуту находиться рядом с ним. К тому же, это был самый минимум того, чего мне на самом деле хотелось бы… Как Игорь и обещал, он встретил Женю возле его дома. Когда они зашли в аудиторию, в помещении наступила гробовая тишина. Все уставились на них. Для окружающих это действительно было редкое явление – увидеть Женю с кем-то. Да ещё, к тому же, о чём-то болтающем довольно-таки увлечённо со своим одногруппником. Мне было приятно, что парни нашли общий язык и, видимо, даже общий интерес. Но ревность невольно острой булавкой кольнула где-то в области сердца, заставив внутри всё сжаться. Правда, это чувство мигом сменилось на бурную радость, как только зелёноглазый подошёл к нашей (теперь уже) парте и уселся рядом, по обыкновению за что-то зацепившись, когда увидел мой безотрывный прямой взгляд. Какой же он милый в те моменты, когда пытается скрыть смущение за своей чёлкой! Так и хочется потрепать его волосы, а ещё лучше просто затискать в своих объятиях, не скрывая вырывающихся из глубины души эмоций! Даже привычная для него неуклюжесть была просто невыносимо милой. Игорь бросил свои манатки на соседнюю парту и подошёл к нам. От него не скрылась реакция Жени, поэтому он в недоумении уставился на меня с немым вопросом в глазах, типа: «Чего произошло-то?» На что я просто пожал плечами. Не говорить же мне, что причиной тому был наш вчерашний разговор и моё признание. Пока мы вот так молча разговаривали, в аудиторию зашёл друг Игоря, который направился прямиком к нашей небольшой группке сразу же, как только нас увидел. Оказавшись рядом, он привычно пожал всем руку, в том числе и Жене, чем немало его удивил. Иванна со своей подружкой устроились за партой позади нас. Как мне позже объяснил Игорь, это была его инициатива. Он попросил свою бывшую, которая также была дочкой закадычных друзей его родителей, сделать ему услугу ввиду её «долга» перед ним и помочь некоторое время прикрыть «тылы» ребят, то бишь нас. Таким образом, общими усилиями мы отрезали доступ злополучной компашке, избавляя их от лишнего соблазна подсесть рядом с Женькой. Игорь был интересным собеседником. Беседа вокруг нас завязалась достаточно серьезная. Иванна была довольно-таки компанейская и смешливая, только порой мне казалось, что все это было лишь для того, чтобы произвести на меня впечатление. Ведь зелёноглазого она не очень жаловала. Может, считала, что он не её поля ягода или ещё чего. Вот только, когда друг Игоря предложил нам после пар встретиться и поплавать в бассейне, а Женька отказался, мне было совсем не сложно заметить, как Иванна обменялась укоризненным и на что-то намекающим взглядом со своей подружкой. А в целом атмосфера была мягкая, шумная и дружественная настолько, что казалось, будто мы дружим уже целую вечность. Никакой натянутости или напряженности и в помине не ощущалось. Я сам был заинтригован тем, как у нас так получилось. Только Женя не мог расслабиться и то и дело стрелял в меня своими подозрительными глазками. Да еще время от времени я ловил удивленные взоры одногруппников, а также косые взгляды той самой пресловутой компании, которая выглядела не менее удивлённо, чем остальные. В то время, когда я незаметно старался наблюдать за Егором и его приятелями, замечал, что то же самое проделывал Женя только в отношении меня. Ему было некомфортно в такой большой компании, и он явно что-то хотел сказать мне по этому поводу. Вплоть до прихода пожилого профессора наша группка дружно привлекала внимание всей аудитории и создавала больше шума, чем все остальные студенты вместе взятые. На протяжении всей пары Женя всё время посматривал на часы. Мне было ясно, как дважды два, что он не мог дождаться окончания и даже догадывался почему. Но избежать этого было нельзя. Я понимал, что мне предстояло выстоять бой и понемногу продумывал, что сказать парню, чтобы убедить его в целесообразности моего плана. Еле дождавшись окончания пары, он схватил меня за руку и потащил на выход. Нет, не силой. Но мягко, умело, никто даже не заметил его маневра, и целеустремленно, явно не допуская возможности протеста с моей стороны. Ну, а я что? Веди меня, моя звезда!.. И только. Оказавшись в коридоре, я тут же ощутил, как мою руку отпустили. Женя шел, не оглядываясь. Я следовал за ним. И мог бы, наверное, идти вот так вечно, ведомый им. Но шли мы недолго. В конце одного очень малолюдного коридора зелёноглазый повернул ручку дверей, ведущую к аварийной лестнице, которая должна была, по сути, быть запертой и зашёл внутрь. Последовав за ним на лестничную площадку, я закрыл за нами дверь, а когда обернулся, моё сердце едва не остановилось. Моя зелёноглазка оступилась на верхней ступеньке и начала падать, потеряв равновесие. Но я вовремя ухватился за вытянутую им руку и привлёк Женьку к себе, сильно сжав его в своих объятиях. – Нет, не надо! Пожалуйста! – начал он вырываться изо всех сил. Но было уже поздно. Отпустить паренька уже не было сил. Сжав его сильнее, я зашептал ему на ушко, при этом обдавая нежную кожу на шее горячим дыханием: – Позволь мне хотя бы минутку насладиться твоей близостью. Я ничего тебе не сделаю. Пожалуйста, не бойся меня. Лишь разреши окунуться в твой восхитительный запах волос, тела… – Женя дрожал, боролся со мной… с собой, но сдался, обмяк, притулив свой лоб к моей груди. – Позволь ощутить твое тепло, жар твоего дыхания на моей коже… Хотя наши тела отделяли друг от друга его ладошки, я чётко ощущал, с какой силой вырывалось его сердце из груди. Видел, как мило покраснели его ушки, каким сбивчивым и горячим стало дыхание. – Боже, ты меня сводишь с ума. Женя-я-я… – мой голос стал хриплым и в то же время призывающим откликнуться на снедаемую меня страсть. Приподняв за подбородок лицо блондина, я увидел, как дрожали реснички его закрытых глаз над неописуемо милыми румяными щечками. Мои губы впились в его сладкие мягкие уста. Приоткрыв их языком, я нырнул в его рот и завладел горячим влажным язычком, который невозможно было не ласкать, легонько поталкивая, всасывая… Покусывал мягкие, как тающий шоколад, губы. Зелёноглазый буквально растаял в моих руках. Услышав приближающийся смех, парень, как кипятком ошпаренный, вырвался и отскочил от меня. В его глазах плескался неописуемый страх, но в то же время и изумление. Он не верил тому, чему только что разрешил произойти, коря себя за проявленную слабость. – Не смей так больше делать! – В глазах этого очаровашки горело пламя гнева и беспомощной злости. – Извини. Ты мне очень нравишься. Поэтому устоять перед тобой в моих объятиях было выше моих сил, – постарался я смягчить настрой парня, нежно ему улыбнувшись глазами, полными раскаяния за содеянное. Хотя если бы мне во второй раз выпал такой же случай, я бы сделал то же самое. – И вообще, что происходит? – грозно продолжал Женя (униматься он не собирался), кажется, вспомнив, почему мы сюда пришли или просто желая уйти от щекотливой ситуации. – Что именно? – Влад, так, на всякий случай, я же не дурак! Тут попахивает, а то и несёт чьим-то вмешательством. Ты не думаешь, что твоя опека чрезмерна? Утром на меня, типа, случайно наткнулся Игорь. А в универе!.. Его друзья что, постоянно теперь будут маячить возле нас? В придачу после занятий, я так понимаю, будешь пасти меня ты, правильно я всё понял? – воинственно закончил свою тираду паренёк. – Тише, Жень. Хватит разворачивать против меня ПВО, – не удержавшись, тихо рассмеялся я, но мой смех разошелся эхом по всему лестничному пролёту. Зелёноглазый укоризненно устремил на меня свой ясный взор, показав знак молчания. На что я развёл руки в стороны, извиняясь за несдержанность. Но тут прозвенел звонок на пару и паренёк, спохватившись или желая в данный момент от меня улизнуть, заспешил в аудиторию. – Мы не договорили. Продолжим после занятий, – сказал он, уже открывая дверь. Вот так и получилось, что мне ничего не пришлось выдумывать, чтобы проводить Женю домой. Он сам потребовал от меня встречи после занятий. Прошло уже несколько месяцев с нашего первого поцелуя. С того самого дня я провожаю его домой, а иногда мне позволено даже заходить за ним перед занятиями. Это немалый круг для меня, но время, проведенное вместе с ним, того стоит. Тут дело даже не в том, что компания Егора, как и он сам, надоедает своим вниманием парню. Как раз наоборот, они больше не осмеливаются его обижать, видя, что Женя изменился, стал чаще улыбаться и пропадать со мной в компании Игоря и его друзей. Наши с ними дороги разошлись, а интерес в глазах бывшего преследователя как-то сам собой сошёл на нет. Только вот в наших с Женечкой отношениях никакого прогресса не наблюдалось. Он не отвергал меня, но приблизиться к нему тоже не разрешал, умело держа на расстоянии, не позволяя лишних шалостей или интимных поползновений. Все мои разговоры на любовную тематику тоже обрывались на корню. Поэтому я не мог никак ему рассказать о тех чувствах, которые обуревали меня рядом с ним, да и поодаль тоже. Мне не давали рассказать о том, что до недавнего времени у меня самого не было желания влюбляться в кого-либо или доверять, что виной этому всему была моя жесткая, расчётливая бывшая… Не давали признаться в том, что разбитое сердце было исцелено душевной чистотой и кристальной честностью зелёных глаз моего неожиданного спасителя и повелителя моей души… Что только теперь мне захотелось научиться дышать заново, а мир приобрёл какую-то новизну. Ведь в нём появился человек, из-за которого захотелось познать всё то, что раньше было скрыто от меня. Но, может, сегодня мне, наконец, дадут такую возможность, подумал я, когда Женя разрешил подняться к нему после нашей уже традиционной прогулки после пар. Нечасто мне доводилось бывать в гостях у парня. Можно даже сказать, что количество моих визитов к нему я запросто могу сосчитать на пальцах одной руки. Хотя в последнее время наши посиделки случались всё чаще. Каждый раз, бывая у него, я не уставал удивляться простору двухкомнатной квартиры, который иногда мне казался просто пустотой заброшенного жилища. Создавалось впечатление, словно здесь живут и не живут одновременно, только порой заходят и, не задерживаясь, уходят. Зеленоглазый мало интересовался окружающим его бытом. Единственное, что его волновало – это книги. Если бы не горы книг, аккуратно сложенные то тут, то там, помимо давно заставленного книжного шкафа в углу большой комнаты, в которой он проводил всё своё время, я бы действительно не поверил, что здесь кто-то живёт. Думаю, этому эффекту немало способствовали фотообои с изображением тёмной кирпичной стены, не очень аккуратно выложенной строителями, по ходу, молдаванами, с излишним количеством застывшего раствора между искусственным камнем. Стены были пустые и безжизненные, без каких-либо картин, постеров или фотографий. Фоток как таковых в этой квартире, вообще, не наблюдалось. Когда я спросил об этом Женю, он ответил, что смотреть на лица родных людей ему очень сложно, а порой и больно, что они навевают неприятные и болезненные воспоминания о прошлом, которые он не желал бы вспоминать. С отцом у него были плохие отношения настолько, что они практически не общались, а рвать сердце воскрешением в памяти образа покойной матери ему тем более не хотелось. Когда я спросил, почему у него в таком случае нет постеров или картин, парень умело увёл разговор в другое русло и лишь спустя какое-то время признался мне в своей немного странной детской фобии. Как оказалось, в отрочестве Жене не нравились устремленные, как ему думалось, на него взгляды с фотографий или картин, поэтому попадая ему в руки, они беспощадно уничтожались юным художником с помощью ручки или острых предметов. Благодаря приложенным им усилиям, все фотографии в доме, в конечном итоге, остались без глаз, будучи зарисованными или просто проколотыми. Со временем у парнишки это прошло. Только вот и по сей день он остается равнодушным к каким-либо изображениям или портретам в своим обиталище. В этой же комнате стоял диван-угол цвета слоновой кости с каркасом из натурального тёмного дерева, на котором и спал хозяин. В другом конце комнаты, точнее, в её углу, находилось угловое окно, разделенное двумя створками. Под ним располагался широкий белый подоконник-столешница, под которым стоял стеллаж из светлого дерева, полностью заставленный книгами. Лишь одна полка в нём заметно выделялась еще одним увлечением хозяина квартиры. На ней компактно разместился музыкальный мини-центр с достаточно большой коллекцией музыкальных дисков. Вкус у Жени был разносторонний, но музыку он любил слушать днями напролёт. Каждый раз, когда я приходил к нему в гости, видел, как он от двери сразу же направляется к центру, чтобы включить что-то под свое настроение. Сегодня парень поставил для фона американскую инди-рок-группу Imagine Dragons с полюбившейся ему в последнее время песней Radioactive. В этом же углу, рядом со стеллажом, стоял маленький телевизор, который в принципе можно было заметить лишь с трудом за книжными завалами. Впечатление было такое, что им давно уже никто не пользовался и наверняка забыл, как это делается. Вторая комната была еще пустыннее. Там размещался только один платяной шкаф-купе с зеркалами-дверьми, из-за которого выглядывала гладильная доска, задвинутая между стеной и боковой стенкой шкафа. Хотя комната была меньше основной, благодаря зеркалам она выглядела как танцевальный зал. – Что сейчас читаешь? – спросил я, направляясь к излюбленному креслу Жени, которое стояло возле окна, и на котором он проводил многие часы своего свободного времени, укутавшись мягким плюшевым пледом и читая книги или просто смотря в окно на панораму города. Там я увидел обычную для себя картину, открытую книгу, которая лежала обложкой вверх на круглом белом коврике с длинным мягким ворсом. Правда, белым его можно назвать лишь частично, так как из-за своей обычной неловкости кое-кто пролил на него когда-то кофе или чай, а затем приткнул неотмывшимся выпачканным краем к тому самому креслу, чтобы хоть немного скрыть злополучное пятно. – Сто лет одиночества… Габриэль Гарсиа Маркес. – Интересно? – спросил я, наклоняясь за книгой. – Сложно сказать однозначно, – ответил Женька, направляясь к торшеру с хромированной металлической ножкой и плафоном из белого матового стекла, стоящего возле кресла, чтобы развеять тьму, которая собиралась к вечеру. – Пока не дочитаю до конца, не могу судить окончательно об этой книге. Хотя могу всё-таки сказать, что стиль автора довольно интересный и очень лёгкий. Только описанная им история немного тяготит. Реальность так переплетается с вымыслом, что уже сложно сказать, где начинается вымысел, а где заканчивается реальность. – Хм, дашь почитать? – с недавних пор мне стало любопытно просматривать, что прочитал мой зелёноглазый. Я хотел больше знать о внутреннем мире особенного для меня человека. А как это еще сделать, если не интересоваться тем же, чем и он? Вот так я и подсел на книги, которые меня мало привлекали ранее. Но раз он ими живёт, то это единственно верный способ узнать свою любовь получше. – Конечно, как только сам дочитаю, – сказал Женя, разворачиваясь ко мне резко, даже слишком… в этот момент свободнолежащий, ничем не прижатый, коврик, на котором он совершает недопустимый маневр, скользит и парень падает на меня. Не удержав равновесия, дальше мы падаем вместе и чудом оказываемся в мягком кресле, а не на полу. Наши взгляды встречаются уже когда мы оказываемся в прямо-таки двусмысленной позе. Зелёноглазый краснеет и пытается встать с меня, но кто ему после такого это позволит. Прижимая его крепче к себе, я тянусь к его губам. – Нет! – отчаянный протест и паренёк вырывается из моих объятий. Тяжело дыша, весь пунцовый, Женя смотрит на меня перепугано с примесью каких-то еще чувств во взоре, вроде шока или непонимания случившегося, и отходит на два шага назад. – Но почему? Ты же знаешь о моих чувствах и наверняка понимаешь, что я тебя ни за что не обижу. Неужели ты думаешь, что я отступлюсь от тебя из-за каких-то там предрассудков или, что за это время мы стали друзьями и мои чувства к тебе остыли? Я не отступлюсь, говорил же… – Ладно, раз так!.. – не став меня дальше слушать, Женя решительно начал расстегивать свою свободную рубашку. – Ты не оставляешь мне другого выхода, кроме как всё о себе рассказать. Тогда ты вряд ли захочешь сделать что-то подобное ещё раз…