Чудовище

— Тебе не кажется, что мелкий оборзел? — Юнги ставит просматриваемое видео на паузу и испытывающе смотрит на пока ещё недоумевающего Хосока. Он, конечно, всё ещё его лучший друг, но не настолько, чтобы уметь читать мысли, поэтому последовавший вопрос оказывается логичным: — Что ты имеешь в виду? Юнги вздыхает, смотря на совсем не двусмысленный стоп-кадр в телефоне, и собирается с мыслями. — Раньше он не шлёпал меня по заднице в любой удачно подвернувшийся момент. И чувствует, как моментально краснеет. Ну, ей-богу, Мин Юнги, тебе 24, какого хрена? Конечно же, Хосок ржёт, не удостаивая ответом, а оскорблённый и униженный (именно так и никак иначе!) Юнги продолжает возмущаться: — Серьёзно, ты это видел? — он поворачивает экран к другу, свернув видео, показывая ему кучу видеозаписей под поиском «yoonkook moments». — Один раз — ладно, два — ну с кем не бывает, но здесь материала на пять минут минимум, и это только то, что заснято на камеру! Ты хоть представляешь, сколько раз он– — А ты чего ожидал? — прерывает его Хосок на полуслове, сурово глядя из-под чёлки, что Юнги даже становится жутко. Серьёзный и суровый Хосок — это действительно жутко, раз уж он даже не поржал с того, что Юнги смотрит видео с собой и Чонгуком. — Пацан вырос, у него другие интересы уже. Период нежных обжиманий прошёл, теперь его притягивают задницы, мелькающие перед ним. Себя в его возрасте вспомни. — Я не пялился на его задницу и не шлёпал, — делает он попытку оправдаться, но под насмешливым взглядом Хосока тушуется. В возрасте Чонгука он уже был влюблён в Чонгука. Но в его лучезарную улыбку, тёплый взгляд, огромный талант, успокаивает он всё же себя. Не надолго. Ибо, ну и в его задницу тоже, да, что греха таить. Но тогда он не представлял, во что это выльется. А вылилось-то вот в это. — А об этом Шуга-хён должен был думать тогда, когда он ещё не совратил нашего невинного и очаровательного макнэ, — хмыкает Хосок, кажется, всё же умудрившись прочитать его мысли. Или же они, что вероятнее, написаны у него на лбу черным по белому. — Но Шуга-хён не подумал, или подумал и отмахнулся. Теперь расхлёбывай. Юнги молчит, вновь запуская злосчастное видео. Хосок, чёрт возьми, прав. Он должен был предвидеть, что его обожаемый макнэ однажды из мальчика станет мужчиной и многое переменится. В том числе, и что объятия эволюционируют в шлепки. — Хосок-а, — тянет Юнги, удивляясь собственному жалкому (дрожащему, мать его) голосу. — Кажется, я вырастил чудовище. Хоби поворачивает к нему голову и пожимает плечами: — Сам виноват. Юнги знает. Теперь знает. Но не знает пока, нравится это или нет. Но, смотря на собственное довольное лицо на экране мобильного, всё же немного склоняется к «нравится». Пусть и чудовище, но это его чудовище. Целиком и полностью.