Небо поможет нам 2. Любви все возрасты покорны.

      — Да, Семми, прошу, у меня невероятно зудит… Ах, возьми меня, малыш.       И этот малыш не может отказать, когда его так просит его истинный омега. Пускай у них и большая разница в возрасте, но со стороны это совершенно не заметно.       От блуждающих по телу рук альфы у Люсьена сносит голову: из-за течки чувства становятся острее, а эмоции сильнее. Лю прижимается к Семми всем телом, стараясь заполучить ту желанную, долгожданную близость со своим истинным. Семми же, углубив поцелуй, тут же его разрывает, затем, смотря прямо в глаза старшему, прикрывает свои и начинает вести влажную дорожку поцелуев к щеке, острой линии челюсти, ушку, шее, которую сладостно облизывает и покрывает засосами, от чего по старшему пробегает сотый табун мурашек. Люсьен так давно не испытывал подобных чувств. Альфа забирается руками под рубашку и оглаживает бока омеги, тот гортанно стонет и буквально срывает футболку с Люсьена. Альфе открылся прекрасный вид на худощавое тело мужчины, так что ему просто невозможно сдержаться и не изучить языком каждый миллиметр своего омеги. Но рыжему не терпится, поэтому теперь Люсьен пытается расстегнуть рубашку партнера осторожно, чтобы потом не вызвать вопросов у родителей малыша, но его руки дрожат от перевозбуждения, так что он просто разрывает ее. Пуговицы покатились в разные стороны. Парень помогает себя раздеть, при этом, сразу подхватив Люсьена под ягодицы, переносит его к столу и усаживает на край, а тот на автомате овивает своими ногами бедра альфы, а руками шею.       Возбужденная плоть у обоих парней трется друг о друга через жесткую ткань одежды. У Семми до боли стоит и требует прикосновений чужих рук… губ… горла… Устойчиво сев на стол, Люсьен сразу на него ложится, не в силах более держаться в вертикальном положении. От вида распятого на столе омеги у альфы перехватило дыхание, ему не терпелось все это изучить: для начала наклонившись к губам омеги, нежно целует, покусывая розовые губки, при этом одновременно поглаживает охватившие его бедра омеги. Затем мальчишка, разорвав сладостный поцелуй, губами спускается к груди и начинает ласкать молочно-белую кожу старшего, а тот запускает руки в блондинистые пряди волос молодого альфы, запрокинув голову назад, чуть приподнимаясь, поддаваясь ласкам. А Семми спускается все ниже, вставая на колени у стола, и постепенно раздвигает бедра старшего шире, медленно подбираясь к заветному месту омеги. Действие таблеток перестало действовать, он течет как сука в разгар мартовского полового созревания, когда гормоны вдаряют в голову. Кажется, Люсьен никогда не чувствовал себя более молодым и более живым. Семми, спустившись, старается постепенно, аккуратно, дрожащими руками от ягодиц до бедер спустить штаны, однако не может удержаться и не укусить омегу за стоящий через штаны член. В последствии, омега сильнее потянул паренька за волосы, из-за чего послышались одновременно возбуждающие стоны обоих. Переглянувшись, через пелену возбуждения, партнеры друг другу ухмыльнулись и продолжили свои деяния. Сняв наконец-то штаны с мужчины, альфа заметил, что Люсьен не надел белье, но решил колкость оставить на потом. Когда перед ним рыжий омега оказался полностью обнаженным, смотрящим снизу вверх, Семми был очарован видом возбужденного Люсьена. Ему не верилось, что все это теперь принадлежит ему. Поймав томный взгляд своего соблазнительного омега, Семми, не прерывая зрительный контакт, вернулся к губам омеги и вновь сплел их языки в страстном танце. Тот, в свою очередь, не может насытиться ими. Сэмми начинает подниматься, а Лю, не разрывая поцелуй, поднимается, будто следует за ним. Так плавно, не торопясь, как кошка, прогибаясь в спине и задрав голову из-за разницы в росте, навстречу к губам любимого. Альфа же, будто дразнит, все отдаляется и приближается, едва касаясь чужих губ. Омеге уже невмоготу такая игра, отчего он разочарованно, но так сладко стонет. Семми же победно улыбнувшись в губы, резко приближается и углубляет поцелуй. Люсьен, в свою очередь, так быстро и так отчаянно его обнял за шею, будто боясь потерять, да и чтобы его больше не отрывали от столь сладких губ, пока он сам этого не захочет. Семми же, умилившись внутри подобным поведением своего омежки, утешительно стал поглаживать того по спинке, по ребрам, будто успокаивая. Но движения вновь стали такими возбуждающими, такими тянущими, что уже Семми в нетерпении прижался к телу Люськи и без предупреждения вошел. Послышался тяжелый стон обоих. Альфа начал плавные поступательные движения, однако он не мог удержаться от пошленьких комментариев своим сладостным голоском на ушко:       — Черт!.. В тебе так узко, хотя ты уже такой мокрый там… Я чувствую, как твоя смазка стекает по моим бедрам… я бы посмотрел, как ты бы слизал с моих бедер… Боже, как приятно-то, а…       — будто не своим, таким низким и сексуальным голосом сказал Семми. От такого баритона парня, представленных картин и испытанных на данный момент ощущений, у Люсьена сносит крышу, он не способен хоть как-то функционировать на данный момент, только томно дышать на ухо своему альфе, наслаждаясь действиями альфы в себе. То, как двигается в нем Семми, то как пульсирует в нем его член, будто чувствует, как каждая венка массирует тонкие стенки ануса, заставляет сжиматься вокруг члена сильнее, заставляя альфу ускоряться и обоих биться в конвульсиях от приближающегося оргазма.       Окна запотели от жара, кухня наполнилась звуками от мокрых шлепков, и все это из-за двух разгоряченных тел, что соединяются воедино, создавая невероятную атмосферу любви и страсти. Их запахи смешались, эмоции дошли до своего предела, чувства на грани удовольствия и экстаза. Семми отчаянно вдалбливается тело Люсьена, все ускоряясь, тот словно жалобно поскуливает, желая наконец добраться до желанной точки оргазма. От осязания и видения всей этой картины, у Люсена и Семми просто сносит крышу, и вдруг, в один момент омега в очередной раз сжимается вокруг члена альфы с такой силой, то ли от боли, то ли от наслаждения, но Семми протяжно выстанывает имя возлюбленного. Люсьену так приятно слышать свое имя из уст истинного, что вздрагивает и изливается себе на живот, а Семми, завидев оргазм партнера, не выдерживает и кончает следом.       После оба мужчины разваливаются на столе, словно амебы, тяжело и громко дышат, ощущая на себе последние остатки оргазма. Никогда еще обоим не было так хорошо. Это ли значит, секс с истинным, да еще и во время течки?       Вдруг, Семми переводит свой взгляд на Люсьена. Тот лежит с закрытыми глазами и пытается выровнять свое дыхание; дальше взгляд альфы пошел ниже по телу, и он останавливается на все еще оставшейся на животе омеги сперме. Это так мило и в то же время по-собственнически выглядит, что Семми не выдерживает и, встав со стола, снова начинает устраиваться между ног омеги. Тот же, почувствовав какое-то движение, приоткрывает глаза и тут же начинает вопросительно смотреть на парня, однако Семми, завидев это, отвечает в своей соблазнительно-невинной манере:       — Ой, кажется, я тут запачкал, — положил палец на живот омеги и начинает им размазывать сперму, вырисовывая незамысловатые узоры, затем продолжает: — Надо почистить, — и, ухмыльнувшись, склоняется над бедрами омеги, начиная вылизывать свою же сперму. Эта картина вновь завела нашего течного Люсьена, и из того снова начала сочиться смазка, тело начало мелко дрожать, требуя к себе большего внимания. Семми это видит и внутренне ликует, что смог завести своего омега одним лишь языком, хотя течка, конечно, сыграла не малую роль. И вот шальной язык Семми, расправившись с впалым животом мужчины, спускается ниже и касается им члена омега, медленно проведя по всей длине, задевая головку. Послышался протяжный стон мужчины, от чего член у альфы снова стал наливаться кровью. Подросток попытался это скрыть, поэтому, спустившись ниже, чтобы омега не видел его вновь покрасневшее лицо, начал ласкать своим язычком колечко мышц, из которого так и вытекает сладкая смазка. Однако, когда омегу начала охватывать мелкая дрожь, а томное дыхание превращаться в скулеж, альфа перестал дразнить и со всей силы сунул свой язык в пульсирующую окружность на всю длину и начал быстрые движения, при этом стараясь вылизывать изнутри и снаружи. Люсьен вновь стал извиваться, но сильные руки альфы, удерживающие его бедра, не давали сместиться с позиции. Однако вдруг альфа остановился, и, поднявшись на ноги, хитро посмотрел на своего омегу.       — Лю, я наелся, — сказал альфа, облизнувшись, как чеширский кот, продолжил, — но если ты хочешь продолжения, то тебе придется постараться, — закончил Семми и указал пошлым взглядом на свой вставший колом член.       Люсьен, ухмыльнувшись, кое-как слез со стола и на дрожащих ногах попытался встать на пол, но неудачная попытка обернулась против него падением на свою обласканную попку. Невинными глазками посмотрев на Семми снизу в верх, тот, не поддавшись под милые махинации, сунул омеге свой член, а тот незамедлительно, обхватив его пальцами, начал водить по всей длине. Вот теперь Семми, задрав голову, стал постепенно расплываться в сладкой истоме, однако, когда на головке члена начали появляться капли предэякулята, Люсьен быстро обхватил своими губами головку, начал посасывать ее, одновременно слизывая выступившую прозрачную жидкость. Вот первые стоны начали вырываться из груди молодого альфы, поэтому, не выдержав, запустил свои пальцы в рыжие пряди омеги. Омега тем временем, не прекращая плавные движения руками, начал постепенно заглатывать член Семми. С каждым новым проникновением, мужчина все глубже вбирал в себя плоть своего альфы, одновременно лаская внутри языком. Однако, когда Люсьен чуть попривык, вобрал член полностью. Вот тут то и начался трэш. Омега, втянув щеки, начал ритмичные движения головой. Семми этого никак не ожидал, поэтому, крепче схватившись за голову Люсьена, начала трахать его в рот, устанавливая свой темп. Люсьен старался поддаться, однако несколько слезинок прошлись по щекам омеги от непривычки, а после, приноровившись, поддался движущему во рту члену и начал испытывать невероятный кайф. То, как пульсирующий член проходит по пухлым красным губам, движется через втянутые гладкие щеки и нёбо, а быстрые движения языка, пропускающие в узкое, влажное горло, встречают разгоряченную плоть, создают невероятный контраст всему тому наслаждению, растекающемуся по телу Семми, что парень, задержав дыхание, кончает Люсьену прямо в рот, а омега, ощутив во рту долгожданную жидкость, кончает следом, но Семми пока этого не заметил.       — Ну же, будь хорошим дедушкой, Люсьен-а, проглоти и не пророни ни капли, — властным голосом сказал блондин, наклоняясь к лицу омеги, однако, заметив, что Люсьен тоже кончил, добавил, — Ох, ты тоже уже кончил? Неужели тебя так возбудил мой член в твоем драном горле? Или тебе хватило моих стонов? Жаль, я не отследил этот момент. Но не волнуйся, твой любимый внук все почистит, я давно хотел узнать, какой ты на вкус, — и, опустившись к животу Люсьена, снова начал его вылизывать, к тому времени Люсьен уже проглотил семя внука и уже во всю наблюдает за своим альфой, наслаждаясь приятными ощущениями по всему телу. Закончив, Семми медленно поцелуями поднимается к губам омеги, а когда их глаза оказались на одном уровне, их губы слились в нежном поцелуе. Семми начал сминать губы омеги своими, иногда проводя по ним языком, а Люсьен, тающий в сладкой неге, отвечает в той же манере. Сейчас в их поцелуе нет ничего пошлого и грязного, а только чистое проявление искренних, истинных чувств. Закончив поцелуй, Семми прислонил свой лоб ко лбу Люсьена и тихо прошептал:       — Как же я тебя люблю, мой милый Люсьен. Обнявшись, они просидели на полу так еще какое-то время, осознавая, наконец, как сильно они друг друга любят и теперь не смогут быть одни.

***

      Спустя какое-то время, послышался шум в коридоре и звонкий смех близняшек хором с Зейном. Ребята вернулись домой.       — Хей! Народ, вы дома?! Ахах, ребята, отпустите меня к деду Люсьену, — говорил мужчина, вваливаясь в кухню, где за столом сидел и попивал свой остывший чай Семми, а Люсьен все так же мыл посуду, будто и не было пройдено этих нескольких часов. Однако Зейн не обратил на это никакого внимания, а просто с улыбкой подошел и обнял своего любимого, говоря: — Ну как ты?! У тебя как-то изменился запах, все хорошо?       — Да, все хорошо, просто решил сменить таблетки, это побочный эффект, — обнимая мужа, говорил омега.       Все это время Семми наблюдал за ними, однако зов братьев его отвлек:       — Хей! Семми, пошли играть! Хочешь расскажем, как мы провели день? — крикнул брату Крис, схватив его за руку.       — А ты нам расскажешь, как прошел твой день! — сказал Денни, потягивая брата за другую руку. Семми же, рассмеявшись озорству братьев, сказал:       — Да, пойдемте играть! Ух ты! Это тебе деда Зейн купил?! — увидев игрушку у Денни в руке, сказал Семми, при этом меняя тему. А затем, бросив взгляд на милующуюся парочку, ушел в другую комнату вместе с братьями.