Обсудим?

Джагхед смотрит на Бетти, затаив дыхание. Чертовски красива, когда над чем-то задумывается. Хмурится, поворачивает голову вбок, кусает пухлые губы, размазывая нежно-розовую помаду, хмыкает каждые пять минут, явно найдя что-нибудь, что потом может послужить почвой для размышлений. В общем работает над делом, чего ему самому делать совсем не хочется. Гораздо круче сидеть на месте и, как идиоту, пялиться на Купер. Бетти оборачивается и что-то говорит, показывая пальцем на «доску для убийств», а когда замечает туманный взгляд Джонса, направленный куда-то сквозь неё, хмурится и машет рукой перед лицом. Джагхед кивает, мол слушает и полностью согласен, однако, думает совсем не о том. Сейчас уже поздно и в школе никого нет, но как же хорошо иметь ключ и круглосуточный доступ к школе. Все же работа в Сине-Золотой дает хоть какие-то преимущества. Да уж, благодаря этим преимуществам он может чаще видеться с Бетти. Причем наедине. Мысль эта не отпускает. А когда он понимает, что они практически одни во всем зданий, одни в этой маленькой душной комнатке, становится неожиданно еще жарче. — Джагги, ты чего? — заботливый голос раздается где-то над ухом. Понимает, что сейчас они находятся невероятно близко. Прямо, как тогда у неё в комнате, когда мы поцеловались. — Ничего, — пожимает плечами и выпрямляется, встав со стола, на который упирался. Становится еще ближе, нависая над ней из-за разницы в росте. Ухмылка невольно расплывается по довольному лицу. У Купер у самой на щеках появляется розовый румянец, и она хочет отойти, но все-равно стоит на месте, не в силах оторвать взгляда от серых глаз, которые не с меньшим успехом пожирают её саму. — Уже поздно, может домой? — шепчет в полураскрытые губы, на которые невольно переводит взгляд. Такие красивые пухлые губы. — Может лучше… обсудим кое-что? — говорит, делая шаг вперед, оказываясь так близко, что чувствует её дыхание на своем лице. — А что мы сейчас делали? — говорит это, хотя прекрасно понимает, что он имеет в виду. — Бетти, я не про это, — наклоняет голову в бок и с прищуром вглядывается в зеленые глаза. Купер молчит и тупо пялится на его губы. Уже даже не стесняясь этого, но все еще стесняясь его близости. Ощущает томное дыхание на коже, словно он только что пробежал марафон. Неужели, он… Настолько возбужден?.. Не имея сил больше терпеть, разворачивает к столу, на котором только что сидел, и вжимая всем телом, целует в раскрытые губы. Бетти, честно, не ожидает таких решительных действий, но поняв что происходит, неуверенно отвечает. Джагхед получает новую волну возбуждения, когда снова понимает, что они там совершенно одни. И туда не ворвется её мать, как могло произойти у неё в комнате. Яростнее впивается, кусая нижнюю губу, но чувствует, как Бетти отстраняется, и, все еще тяжело дыша, говорит: — Так все же обсудим? — Джагхед усмехается, и сам замечает, как на её лице расползается хитрая улыбка. «Плохая девочка». Проводит рукой вдоль талии, забираясь под тонкую ткань юбки и притягивает, сливаясь в нежном поцелуе. Бетти зарывается в черные волосы, из-за чего дурацкая шапка падает куда-то за стол, и тот, не прекращая целовать начинает расстегивать мелкие пуговички на прозрачной блузке. Легонько подталкивает руками, так что Бетти садится на небольшой стол, мгновенно обхватывая своими бедрами его, тем самым притягивая ближе. Ближе уже некуда, и она чувствует, что что-то упирается ей в живот. Джагхед разбирается с дурацкой блузкой и сам стягивает с себя не менее дурацкую футболку. Бетти тихо стонет в ухо, аккуратно проводя пальцами по спине, но не сдерживается и впивается ногтями до кровавых полос, когда Джагхед как-то резко расстегивает ремень со звенящим звуком, ударяющейся о стол, пряжки, и отодвинув тонкую хлопковую ткань в сторону, аккуратно толкается внутрь, заполняя её. Не двигается, лишь томно дышит ей в шею, и дав привыкнуть толкается еще раз, вырывая из её уст очередной стон, который тут же заглушает мокрым поцелуем. Скользит в рот языком, очеркивая нёба кончиком, и перемещается на тонкую шейку, легонько покусывая и посасывая. Медленно двигается в ней, входя на всю длину, то наоборот, полностью выходя. На голове твориться полнейший кавардак, скорее похожий на воронье гнездо, а на голове Бетти и следа не остается от аккуратного хвостика. Волосы от пота липнут к шее, которую он не перестает целовать до фиолетовых засосов и маленьких ранок, в отличие от Бетти, которая до крови раздирает ему спину и тихонько стонет, обдавая теплым дыханием. Он чувствует, как она трясется в его руках, как дрожат коленки и последний раз входит до конца, одновременно с ней кончая. Дышат тяжело и с глупой улыбкой на лице, упираются друг об друга лбами, пока Джагхед не отстраняется. — Знаешь… — говорит и легонько чмокает в губы, — почаще нам надо обсуждать… Смеется и ударяет в плечо, совершенно забыв о шапке, валяющейся за столом, и резинке, которая случайно слетела с её волос. Правда на следующий день их находит Вероника, и со странной улыбкой на лице возвращает хозяевам.