Болен тобой

      — Гретта, вернись.       Тот ужас, что испытывала девушка, было не описать словами. Он жив. Брамс жив. Всё это время он жил в стенах дома. Целых двадцать лет. Он не погиб при пожаре, как говорил Малькольм, о нет. Он выжил и продолжил жить в этом доме, вернее в его стенах, не показываясь никому на глаза двадцать лет своей жизни. Даже собственным родителям. Неплохой уровень скрытности.       — Я буду хорошим. Обещаю.        Гретта судорожно пытается открыть маленькую дверцу, остервенело дёргая за ручку. Животный страх нарастал всё больше, поглощая девушку целиком и полностью. Страх перед Брамсом. Нет, не перед милой фарфоровой куклой мальчика, которую она ошибочно считала живой. То был взрослый двадцативосьмилетний мужчина, с непредсказуемым ходом мыслей. От него можно было ожидать всё, что угодно. Фарфоровая белая маска, с пятнами грязи и крови Коула, полностью закрывала лицо, так что невозможно было понять, какие эмоции испытывал Брамс, чтобы хоть как-то предугадать дальнейшее развитие событий. Это и пугало больше всего. Гретта не знала, чего ожидать. Брамс хладнокровно убил бывшего парня Эванс, ни секунды не колеблясь, так что мешает ему сделать тоже самое с той, что захотела убежать, бросить его, нарушив тем самым своё обещание — заботиться о нём, не покидая. Гретта предала его, а предателей прощать нельзя. Иначе это повторится. Снова и снова.       — Вернись ко мне! Не бросай меня!        О нет. Именно это ей и хотелось сделать больше всего: бросить, убежать. Так далеко, как только можно, подальше от этого чёртового дома. Убежать, куда угодно, как можно дальше от этого психа, наблюдавшего за Греттой из стен. Чёрт возьми, да он даже создал её подобие куклы, нарядив в красное платье, принадлежащее самой девушке. Он был одержим Греттой Эванс. Болен ею. Кукла была некой отдушиной для него. Он касался её, мог просто спать с ней рядом, представляя себе милую Гретту. И ему этого было достаточно. Ровно до одного момента. Пока в дом снова не наведался чёртов поставщик продуктов. Видя из темноты, как он касается Гретты, обнимает её, с какой нежностью он просто смотрит на эту девушку, у Брамса что-то щёлкнуло в голове. Тело охватила слепая, безудержная ярость. Руки предательски затряслись от гнева, сжимаясь в кулаки до хруста костей. Хотелось убить его, забить до смерти, наслаждаясь видом его крови и проломленного черепа. Да. То, что доктор прописал. Так оно и будет, Брамс был твёрдо уверен. В тот момент он и решил раскрыть себя перед Греттой и остальными. Он скрывался от людских глаз слишком долго.        Дурацкая кукла, заменяющая родителям Брамса собственного сына, получала всё внимание милой, прекрасной Гретты. Все её поцелуи на ночь, даже её нежный голос, когда Эванс разговаривала с «Брамсом», будто с живым человеком. Это невозможно было терпеть. Так почему бы не раскрыть себя? Тогда милая Гретта обязательно будет заботится о нём, читая ему книги, разговаривая и целуя на ночь. Обязательно. Иначе и быть не могло. Брамс желал этого всей своей больной, израненной душой. Желал настолько, что это сводило его с ума. Прикоснуться к ней, потрогать её мягкие волосы, вдыхая аромат шампуня. Обнять, прижимаясь всем телом, чувствуя тепло её собственного. Получить поцелуй на ночь… И не только на ночь. Чтоб аж до дрожи в теле, до подкашивающихся ног.       — Если ты уйдёшь, я убью его! Убью, как и всех остальных!       Брамс закричал. Отнюдь не тем детским голоском, которым он говорил с Греттой. Нет. То походило больше на животный рык. То, как он менял голоса от милого детского до взрослого и сурового, просто поражало. Где он этому научился?       Гретту это не особо интересовало. Она уже открыла маленькую дверь в сад и побежала со всех ног. Навстречу свободе. Подальше от особняка Хилшеров. Подальше от Брамса. От страха ноги были ватные, и бежать было очень трудно. Но девушка понимала, если она остановится сейчас, то уже не сможет сдвинуться с места. Будет стоять как парализованная. И тогда Брамс точно придёт за ней. Догонит, и вернёт обратно. Или убьёт на месте. Всё на его усмотрение. Судя по тому, как он нечеловечески кричал, он был, мягко говоря, не в духе из-за побега своей «няни». Все предыдущие либо уезжали обратно домой, либо не следовали правилам, из-за чего Брамс их убивал, а его родители искали новую. И вот, счастье само приплыло в руки в лице миловидной американки. Умная, красивая, заботливая. А что ещё нужно? Да, сначала и она не хотела соблюдать правила из списка, но немного хитрости и всё прошло, как по маслу. Вот она уже и будит с утра, и завтраком кормит, и поэзию читает, и музыку включает. И даже целует на ночь. А уж как она говорила с куклой и бережно обнимала… Будто то и не куклой было вовсе, а живой восьмилетний мальчик. Брамс был очень доволен. Наконец, нашлась та, кто будет его любить и заботиться о нём. Большего он и не хотел. Пока… «Девушка теперь твоя. Люби и заботься о ней.»       Мистер и Миссис Хилшер в прямом смысле подарили своему сыну Гретту Эванс, оставляя весь дом и саму девушку в полное распоряжение Брамса, а сами ушли. Ушли навсегда. Последнее мало волновало Брамса, он не был особо привязан к своим родителям, хоть те и любили его больше собственной жизни. Любили слишком сильно. Так сильно, что пошли на убийство маленькой девочки, что приходила к Брамсу играть. Просто из ревности к своему дорогому чаду. Они не могли допустить, чтобы он любил кого-то сильнее, чем своих дорогих маму и папу.

Сегодня болен тобой. И завтра болен тобой.