Горячая зона

На побережье, у кромки, в той части острова, со стороны которого располагался самый высокий и крутой обрыв, лежало под немыслимым углом изломанное тело Гоги-заики. Рядом уже толклись с десяток взволнованных и хмурых мужиков. Бизон зыркнул глазами — ни Хана, ни Сэма среди них не было. Понятно, что отцы отсыпались после вчерашней пьянки. Зато тут же шнырял противный мужик, один из прихлебателей Хана, за высокий рост и худобу прозванный Дрыном. — Он сам себя порешил, мужички, — плаксивым голоском распинался Дрын. — Совесть замучила, вот и бросился с обрыва. Да упокоится его грешная душенька! Он с подозрением покосился на подошедших Бизона и Шмеля и отступил подальше. Сразу было видно, что почти все мужики находились в угнетенном состоянии. Гогу-заику поселяне искренне любили. Это был бесхитростный и беззлобный малый. Профессиональный карманник, в длинные и суровые зимы он умел занять своих товарищей по бараку тем, что мастерски показывал различные хитрые фокусы, иногда устраивая целое представление. И зеки, восторженно хохоча и хлопая себя по ляжкам, порой даже забывали о голоде, холоде, болезнях и других своих лишениях. И вот теперь он был мертв и валялся перед ними окровавленной массой, уже мало чем напоминая человека. Сторонники Бизона сдержанно молчали, отлично понимая, что просто так этого авторитет не оставит. Ответный удар, скорее всего, будет нанесен очень скоро. Тем временем, Шмель и Сифон приблизились к трупу и стали переворачивать его, осматривая на предмет предполагаемых насильственных повреждений. — Да у него в спине — ножевое! — торжествующе изрек Шмель. — Саш, получается, что его убили ударом ножа в спину, а после этого и бросили со скалы! — Так и было, скорее всего, — просипел Сифон. — Да, ну, нах, какое ножевое! — суетливо заюлил Дрын. — Он сам, точно сам! Кому надо было бы его убивать? Док, скажи им! Выступивший вперед Лектор с досадой морщился и хмурился, а потом подтвердил версию Дрына. — Я бы не сказал, что это след от ножа. Скорее всего, несчастный, когда падал со скалы, случайно пропорол себе спину острой веткой или корягой. С глубоким отвращением Бизон смотрел на Лектора, который, хоть и был человеком с виду неглупым, несмотря ни на что, продолжал упорно выслуживаться перед Ханом. Сашка отлично знал и без всяких осмотров, что смерть Гоги не могла быть случайностью, и уж ни в коем случае не являлась самоубийством. Мужички положили тело на покрывало и потащили в сторону местного кладбища, чтобы закопать в яме. Гробов у них не водилось по той простой причине, что их не из чего было мастерить. Покойника обычно заворачивали в его же одеяло, которым он пользовался при жизни, да еще бросали в могилу что-то из личных вещей, например, фотографии близких или же дневник, после чего засыпали мерзлой землей, обозначали это место камнем округлой формы, коих валялось здесь всюду великое множество, и на этом вся церемония погребения заканчивалась. К слову сказать, предавали земле далеко не всех покойников, а лишь тех, кто при жизни пользовался у зеков определенным уважением. Всем остальным, без всяких лишних церемоний, просто привязывали к ногам камень приличного размера и бросали в воду. Гогу решено было зарыть. Вскоре нехитрый обряд погребения был завершен, и зеки, почти моментально позабыв, что только что закопали одного из своих бывших посельчан, уже вполне бодро и даже весело переговариваясь, двинулись в сторону вновь заработавшей столовой. Да тут еще и майское солнышко выглянуло и осветило их убогий безжизненный остров, даря свое лучистое тепло, и каждый в глубине души радовался тому, что сам пока еще жив, и с нетерпением предвкушал, что же дадут сегодня на обед. Глядя в спину доктора Лектора, Бизон вдруг ощутил острое беспокойство за Лешку и непреодолимое желание немедленно его увидеть, чтобы убедиться, все ли в порядке с парнем. Была надежда, что они пересекутся в столовой, поэтому мужчина поспешил за всеми остальными. Так как он молчал, то и Шмель с Сифоном по дороге не доставали его разговорами. И так понятно, что Гогу убили люди Хана, и Бизон теперь будет мстить, без всяких лишних базаров. В столовке было людно и шумно. Увидев у раздачи авторитетов, мужики с почтением расступились, а повар, почерпнув со дна огромной кастрюли гущу, поспешно налил щедрые порции самому Бизону и его спутникам. Давали молочную вермишель, даже еще слегка подслащенную, поэтому сегодня здесь царило всеобщее праздничное настроение. Мужчины уселись за свой стол и принялись с аппетитом хлебать сытное варево. С похмелья еда радовала желудок и, бесспорно, восстанавливала общий тонус организма. Бизон шарил взглядом по помещению, в надежде увидеть Лешку. Вообще, он не испытывал ни малейших угрызений совести по поводу того, что между ними случилось вчера. Он считал, что все было в высшей степени прилично. Да, хоть и пьяный, но он не наблевал, не устроил безобразную сцену, не пытался изнасиловать парня, а вел себя в высшей степени благородно и даже красиво, угостил паренька, как полагается, по душам с ним побазарил. Пришел, как говорится, на своих двоих ногах, так же и ушел. Кроме того, Лешка пообещал, что придет к нему сегодня вечером или ближе же к ночи, в общежитие. Романтику тот, видите ли, захотел… Бизон сурово и озадаченно сдвинул брови. И где же ему взять теперь эту блядскую романтику? Максимум, что он мог предложить, так это открыть к чаю банку сгущенки из неприкосновенных запасов и поменять постельное белье на своей порядком продавленной койке на чистое. И все. — Вон он! — с насмешливой полуулыбкой шепнул ему Шмель, который прекрасно понимал, в каком состоянии находился сейчас Бизон, и почему мужик проносил ложку мимо рта, кого-то постоянно выискивая глазами. Сашка проследил его взгляд и, увидев входящего в столовую Леху, весь до предела напрягся. Его даже в дрожь прошибло. Именно сейчас мужик понял, что никого он и никогда не хотел с такой страшной силой, как этого парня. Жадно следя, как тот прошел к столику с посудой, взял одну из мисок и подошел к раздаче за своей пайкой, Бизон думал о том, с каким бы огромным удовольствием он повалил бы Лешку на кровать, смял его тело, всего облапал, с ног до головы, и попытался ему хоть куда-нибудь присунуть… — И что же ты ждешь? — шепнул ему Шмель. — Сделай парня своим! Все равно здесь его какая-нибудь падла изнасилует. Жалеть потом будешь и корить себя же за свое благородство. Бизон так яростно и сердито зыркнул на Сергея, что тот невольно осекся. Лешка же, получив свою порцию и отходя от раздачи, внезапно встретился взглядом с Бизоном, смертельно побледнел и, покачнувшись, едва не выронил из рук свою миску с лапшой. «Вот же, придурок! — подумалось Сашке. — Не меня, пацан, тебе нужно здесь бояться! Не меня!!!» Алексей заспешил к выходу. Когда он проходил мимо петушиного стола, его окликнул Пит. — Студент! — загнусавил петушок. — Добро пожаловать к нам за столик на дырявый стулик! Лешка, даже головы не повернув в его сторону, поспешно вышел. — Подумаешь, цаца, ебать тебя два раза! — крикнул ему вслед Пит и вновь принялся набивать свой рот лапшой и хлебом. — Лешке уже погоняло дали — Студент, — пояснил Шмель Бизону. А тому, в общем-то, уже все равно было, какую кличку дали Лешке. На чем свет стоит он клял сейчас сам себя, поняв, что заметно погорячился в своих благих намерениях относительно этого парня. На самом деле, ему было абсолютно наплевать, будет ли у них в зоне еще один медик, помимо Лектора, или же нет. Он просто хотел его, да так сильно, что ломота в паху отдавала куда-то в челюсти, и он, чтобы не застонать, был вынужден сильно сжать их. Покидая столовую, Бизон выцепил взглядом Пашку-Парашку и знаком велел ему следовать за собой. Счастливый петушок охотно кивнул. После вчерашнего Парашка пребывал в отличнейшем настроении, главным образом потому, что Бизон допустил его до своего члена! Значит, сегодня Пашку ожидала награда в виде какого-нибудь особенного лакомства. Да и вообще, это было очень почетно — пососать у самого Бизона. Далеко не каждый из местных петухов мог похвастаться подобной удачей. Поэтому, прихватив на кухне два ведра горячей воды, петушок рванул вслед за своим покровителем. Придя домой, Сашка тщательно обмылся, побрился, поменял постельное белье на кровати и, сняв с веревки кое-какие вещички, переоделся в чистое. В голове пульсировала лишь одна мысль — скорей бы вечер! Придет или не придет? А если придет, то, что же будет? А, если нет — что делать в таком случае? И ни о чем другом он просто думать не мог. Мужик даже подзабыл об убийстве несчастного Гоги и о необходимости мстить. Любовный гон полностью затмил его разум. Покончив с делами, мужчина заметил, что Парашка все еще пребывает в его комнате. Петушок стоял у двери с печальным лицом в терпеливом ожидании заслуженной подачки. — Ах, да! — спохватился Бизон. — Что тебе? В чем есть нужда? — Мыльца бы туалетного, — плаксиво заныл Парашка. — Хотя бы маленький кусманчик… И сахер совсем закончился. Уже неделю кипяточек пью без сахера… — Ври больше, — добродушно рассмеялся Бизон. — У тебя сахара больше, чем у всех наших мужиков сразу! Жрешь ты его, что ли? Парашка кротко вздохнул и потупил глазки. Да, любил он сладенькое, ну и что? Ведь своим, честным трудом сахарок зарабатывал, а не воровал! Бизон отрезал ему половинку от своего туалетного мыла и отсчитал десять кусочков рафинада. — Ты — самый лучший! Спасибочки! — мгновенно расцвел в щербатой улыбке Парашка. Он ринулся было к двери, но резко притормозил у самого порога. — Ну, что еще? — нетерпеливо прикрикнул на него Сашка, которого после вчерашней пьянки клонило в сон, и он, покончив со всеми делами, мечтал остаться один. — Саш, скажи. А ты, вот этого новенького нашего, Студента, действительно… Ну, того? — Что??? -тут же вызверился на него Бизон. — А ну, катись отсюда, блядь такая, пока я тебе башку не оторвал. А будешь распускать подобные слухи, камень к ногам привяжу и утоплю, нах! Таким образом выпроводив своего незадачливого прислужника, Бизон, тяжело дыша, словно дракон, завалился на койку и через некоторое время задремал. Проснулся он, когда за окном уже слегка стемнело. Сашка встрепенулся и сел. Что-то не очень ощущалось, чтобы его приглашенный объект страсти спешил к нему на огонек, а, судя по всему, время уже было вполне позднее! В условиях полярного дня у них на острове в мае полной темноты не наступало даже в середине ночи, но, по особым приметам, Бизон понимал, что время уже подкатывало к полночи. Тоже самое говорили и его наручные часы. Мужчина отлично выспался и хотел есть. И еще кое-чего очень сильно хотел, или, точнее, кое-кого. Злобно засопев, Сашка решительно снял с гвоздя легкую тужурку, пошитую из непромокаемой ткани, которую урвал еще три года назад, когда им вдруг подкинули американскую гуманитарную помощь, и придирчиво ее осмотрел — вроде, ни пятнышка. Набросив куртку себе на плечи, он покинул свое жилище и размашистым шагом направился в сторону больнички. Внутри него все просто клокотало и кипело от негодования. Как посмел сучонок проигнорировать его приглашение! Совсем страх и совесть забыл! Но, Бизон не собирался сидеть и ждать у разбитого корыта свою золотую рыбку, втихаря униженно подрачивая. Он был полон решимости восстановить справедливость и напомнить Лехе, что за свой базар нужно отвечать. Достигнув больнички, он мощным кулаком несколько раз громыхнул в дверь. Открыл ему доктор Лектор. — Леху мне сюда! — не дав ему и раскрыть рта, рявкнул Бизон. — Быстро! И не дай бог, падла продажная, будешь слухи про нас распускать! Самого на хуй натяну! Спустя пару минут в дверях показался Алексей. Мордашка у него была совсем сонная, очевидно, паренек, такой тепленький и сладкий, поднялся прямо из постельки. Юноша зябко вздрагивал, то ли от холода, то ли от страха. — Здрасьте, ваше блядское сиятельство! — Сашка, с преувеличенной почтительностью, шаркнул ногой и поклонился. — Извините, что сегодня без букета! Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за ними не наблюдает, мужик ухватил парня за шиворот рубахи и бесцеремонно утащил его за угол здания. — Что же ты как сука поступаешь? — горячо зашептал он на ухо Лехе, вдавливая юношу всем своим телом в каменную стену и прижимаясь к его бедру твердым пахом. — Обещался же ты мне! Я, словно идиот, жду тебя с самого обеда! То, что с самого обеда до позднего вечера Бизон безмятежно продрых, дела не меняло. Мужчина справедливо полагал, что ждал его даже во сне. — Так, я собирался! — слабо постанывал Лешка, пытаясь отвернуть в сторону свое точеное, нежное лицо, чтобы избежать страстных поцелуев, с которыми лез к нему Бизон. — Саш, я случайно задремал! Услышав звук своего имени, Бизон несколько остудился и ослабил хватку, дружелюбно хмыкнув. — Раз собирался, тогда пошли! — сурово заявил он. — Саша, погоди, я хотел тебе сказать, что, нет, я не могу… — Идти не можешь? — вновь вызверился на него Бизон. — Ноги отсохли? Может, на руках, блядь такая, нести тебя прикажешь? Быстро пошел! Бегом, говорю! И он, ухватив Лешку за рукав его сорочки, поволок парня в сторону общежития. Огибая один из бараков, они неожиданно столкнулись с мужиком по имени Дрын, являвшимся одним из прихвостней Хана. — Опаньки! — расцвел мерзкой улыбочкой Дрын, растопыривая тощие руки и не давая им пройти. — Что, Бизон, петушка своего выгуливаешь? — Да, если бы, — тут же, приняв озабоченный вид, мрачно сказал Бизон. — Представляешь, Дрыня, пошел я в больничку, чирий вскрыть, захожу, а эта падла у доктора отсасывает! Вот, веду его к Хану. Опускать надо теперь пидораса, по всем статьям. Пахан уже спит, ты не знаешь? Дрын еще более ликующе заулыбался и, стараясь придать своей персоне максимум солидности, важно произнес: — Ща узнаем, идемте! Может быть, Хан вас и примет, если я попрошу! — Идем, идем, — кротко кивнул ему Бизон. — Похлопочи уж перед паханом, чтобы и меня в очередь записали. Лешка, пребывающий в полном ужасе, было пискнул, что у доктора он вовсе не отсасывал, но тут же огреб от Бизона солидную оплеуху и притих. Едва Дрын повернулся к ним спиной, как Бизон шагнул к нему и вонзил мужчине в спину нож по самую рукоять. Тот слабо вскрикнул и начал оседать на землю. — Это тебе, мразь, за Гогу, — тихо сказал ему авторитет, безжалостно проворачивая широкое лезвие в теле своей жертвы. Чтобы Дрын долго не мучился и не поднял шум своим случайным криком, мужчина, в довершении дела, полоснул ему еще ножом по глотке. В полной степени насладившись его короткой, но бурной, агонией, Саша обтер о куртку уже мертвого зека лезвие своего ножа и припрятал оружие обратно в рукав. Лешка стоял в двух шагах от него, зажимая сам себе рот ладонью. В его синих, темных от густоты цвета глазах, застыл неприкрытый ужас, а немой крик уже рвался из самого горла. Пнув ногой недвижимое тело, Бизон обернулся к юноше и произнес небрежно: — Давай, шевели своими булками, красава. Иначе, пока дойдем, половину зоны придется перерезать.