Горячая зона

Когда Юки вошел в комнату к Бизону, то с невольным смешком на губах обозрел царивший в ней бардак — разлитая вода на полу, половина продуктов из тумбочки в беспорядочном хаосе разбросана по полу, полный таз замоченных вещей, а сам Студент сидел, забившись в самый угол койки на смятой постели, уткнувшись головой в колени и прикрыв голые ноги одеялом. Увидев Китайца, он резко и испуганно вздрогнул. — Да это всего лишь я! — успокаивая парня, Юки обезоруживающе улыбнулся. — Будем знакомы. Заочно ведь уже друг друга, вроде, знаем, видели не раз. Меня зовут Юки, а ты — Алексей? Взгляд Лешки внезапно просветлел, и парень кивнул. На душе у юноши сразу стало как-то гораздо легче. Да, он, действительно, не раз уже видел этого красивого молодого паренька с азиатской наружностью, в той же столовой, и проникся по отношению к нему каким-то нездоровым любопытством, смешанным с завистью. А все потому, что именно Юки, единственный в этом странном месте, имел счастливый и здоровый вид. Глаза юноши сияли таким мягким светом, а лицо было столь одухотворенным и безмятежным, что было чему подивиться! Будто бы он здесь оказался из другого мира, и пребывал абсолютно в иной реальности. Как обмолвился ему Парашка, причиной тому была, с одной стороны, нереальная взаимная любовь этого парня со Шмелем, а с другой — привилегированное положение самого Китайца. На данный момент он был единственным на зоне художником, причем, не каким-то там халтурщиком, а действительно — талантливым, и запросто мог воплотить в рисунке любую сексуальную фантазию, чем, собственно говоря, постоянно и занимался. Причем, за немалую плату! Несмотря на то, что Юки был петухом, ему одному среди них разрешалось первым заговаривать с мужиками, и они не задевали его, даже оберегали, часто расступались перед ним, уступая дорогу, когда, к примеру, Юки нес обед себе в комнату. И заслугой этому был вовсе не статус его мужика — Шмеля, а именно его собственный, личный авторитет! Особенно всем местным зекам импонировало то, что Юки не ставил себя выше других опущенных и не игнорировал общество петухов. Он, без всякого стеснения, усаживался в столовой на дырявый стул, чтобы пообщаться с тем же Парашкой или старшим петухом, Семычем. Даже с Питом, как говорили, старался лишний раз не конфликтовать. Впрочем, Пит, однажды получив от него как следует по морде подносом, сам предпочитал больше не связываться и держаться подальше. Пристально наблюдая за своим гостем, Лешка пытался разгадать секрет его счастья, но, увы, пока безуспешно. — Будем знакомы, — выдохнул Алексей, крайне смутившись, что Юки застал его врасплох, в столь бедственном положении. — Ну и бардак у вас! — возмущенно выдохнул Юки, вертя головой. — Давай-ка, я помогу тебе прибраться, иначе твой мужик, когда вернется, точно тебя не похвалит! — У меня нет мужика! — убитым тоном отозвался Лешка, втягивая под одеяло одежду с пола. — Он хоть тебя не изнасиловал? — поинтересовался Китаец, старательно не глядя в его сторону и давая ему одеться. — Кто? — Бизон, кто же еще! — Нет! — лицо поднявшегося с постели Лешки невольно залило пунцовой краской. — Ну, вот и отлично. Юки наклонился к тазику и принялся ловко простирывать шмотки Студента. Леша, который еще ни разу в жизни не стирал свои вещи вручную — в прошлой жизни за него всегда делала стиральная машинка или постоянно проживающая в их семье домработница, одна из благодарных пациенток, ребенка которой его отец спас от смерти — внимательно следил за действиями Юки. — Давай, я сам, — невольно устыдился он тому, что Юки стирал его вещи. — Да я помогу, — мягко оттолкнул его локтем Китаец. — Лучше смотри и учись. А мне — полезно, заодно и краску с рук хоть чуть-чуть отмою! — А ты… Извини за вопрос… По национальности — кореец? — осторожно спросил у него Лешка, осторожно опускаясь обратно на край лежака. Юки поднял на него такой потрясенный взгляд, что у Студента внезапно все в душе перевернулось! — А… Как ты узнал? — изумленно спросил Китаец. — Извини, но меня тут сразу и навечно прописали в китаезы! — Ну, я же вижу, не совсем тупой! Мы в институте проходили расовые признаки и отличия. Извини, если я случайно ошибся… — Да, — расцвел Юки благодарной улыбкой. — Я — именно кореец, по отцу. Он присел рядом с Алексеем на кровать, и так получилось, что эти парни, буквально за несколько минут, взахлеб, перебивая друг друга, в необъяснимом порыве, рассказали другу все о себе, как бывало, когда вдруг случайно встретились две родные души! Юки поведал о своем загубленном таланте, о трагической любовной связи с наркоманом-гением, который подсадил его на иглу, террористическом акте на стадионе, а Алешка, в свою очередь, доверил печальную историю — о мести мэра их городка за своего сына его отцу, сломанные тормоза и жуткую аварию, повлекшую за собой множество жертв, в которой его несправедливо объявили виновным. Вроде такие разные жизни, но получилось так, что они сошлись в самом главном. Двое ребят, Юки — из Москвы, Лешка из-под Питера, оба из интеллигентных и обеспеченных семей, по-своему одаренных, воспитанных в разумной роскоши — ранее они оба принадлежали одному миру. Пареньки говорили между собой так откровенно, как никогда ни с кем другим, будто бы в одночасье вдруг обрели друг друга! — Так ты, действительно, хирург? — недоверчиво выпытывал его Юки. — И даже на сердце можешь операцию сделать? — Теоретически — да, запросто! — хвалился, войдя в раж, Лешка. — Как проходила каждая операция, мой отец всегда подробно рассказывал маме за ужином, она ведь тоже медик. Может, я и не практиковал, но знаю абсолютно всю теорию, как вырезать апендикс, ампутировать конечность, сшить сосуды, вырезать раковую опухоль, пересадить сердце или, даже, принять роды! — Боюсь, что принимать роды тебе здесь не придется, — рассмеялся Юки. — А насчет всего остального — так ты, получается, просто клад для нашего поселения! — Здесь нет никакого технического обеспечения, — хмуро мотнул головой Лешка, — я ведь уже посмотрел. Возможно проводить лишь самые примитивные операции. — Может, выпьем за знакомство? — предложил Юки. — Я так переживаю за своего Серегу-Шмеля, как бы чего с ним не приключилось во время этих разборок. У тебя есть самогон? — У меня ничего нет, даже самого себя, — печально усмехнулся Лешка.- Я с ума схожу здесь, словно оказался в кошмарном сне. Наверно, к этому нельзя привыкнуть. Вся надежда, что ты мне поможешь. — Тогда мне придется раскулачить семейные запасы, — ничуть не приуныл Юки. — Сейчас мы с тобой нажремся. Я представляю рожи наших мужиков, когда они вернутся! А ты не переживай. Увидишь, что и здесь жить можно. Посуди сам — мы молодые, от старости и болезней умрем совсем не скоро. Главное, чтобы какой-нибудь идиот по дури не грохнул. А чтобы этого не произошло, для верности, нужно держаться возле сильного и авторитетного мужика. — У меня нет мужика, — в очередной раз мрачно предупредил Лешка. — И не будет! — Да, что ты заладил! — прикрикнул на него Юки. — Бизон — нормальный! Правда, поначалу я тоже его испугался. Но он — благородный. Ты и сам это должен понимать. Он человек, у которого есть честь и совесть! И он на тебя запал! Цени от судьбы полученное. Соси мужику, и будешь тогда жить в полном шоколаде. Не так это и сложно, скоро привыкнешь. Погоди, я сейчас приду. Когда друг его вышел из комнаты, Лешка придирчиво оглядел себя в зеркало и даже несколько прихорошился — намочил ладони в ведре с оставшейся чистой водой, ополоснул лицо и пригладил встрепанные волосы. Впрочем, менее чем через минуту вернулся Юки с литровой бутылкой самогона. — Он тебя за своеволие не убьет? — нахмурившись, поинтересовался Алексей. — Все нормально будет, — уверенно кивнул кореец, соображая закуску из обнаруженных харчей. — Я отвечаю, Леша! Шмель даже слова не скажет, да и самогон этот заработал для него я сам. — А ты давно здесь? — поинтересовался Студент, когда они разлили по первой. — Примерно месяц… С хером, — пробормотал Юки, задумчиво шевеля губами. — Черт, я тут тоже выучился материться, раньше такого за мной не водилось. — Скажи, — зашептал он, когда они оба, преодолевая отвращение, заглотнули по рюмке вонючего пойла. — Научи, как себя здесь вести! Сколько вот, к примеру, надо брать за один раз? — Брать надо без совести, — уверенно поведал Юки. — Котенок мой, требуй то, в чем в данный момент у тебя имеется самая острая нужда. Есть хочешь — пусть дают тушенку. Надо одежду — проси ее, и строго по размеру. Где они будут добывать — это уж, извините, совсем не твоя забота. Не беспокойся, тут давно налажена целая индустрия, и все друг друга, так или иначе, обслуживают.  — А я, будучи рабочим петухом, могу кому-то отказывать? — продолжал допытываться Лешка. — Если мне кто-то вдруг особенно неприятен? — Можешь, но строго ограниченно. Этот момент тебе надо бы у Семыча уточнить. Как говорят, можно посылать того, кто был уличен над тобой в жестоком обращении или насилии. Значит, ты смело можешь отказывать Сэму. А вот насчет Хана… Вот чего не знаю, того не знаю, так как он — пахан зоны. Кстати, ты с Парашкой и Семычем уже поладил? — Вроде, да. Но Парашка, похоже, ревнует меня к Бизону. — Бизон теперь — твой. Самое главное — угождай именно ему и всеми возможными способами! — А, как я могу ему угодить! — невольно вскричал Лешка, решившись высказать самое наболевшее. — Там такой размер… Не знаю, в курсе ли ты… — В курсе, — перебил Юки, отмахнувшись. — Но своими собственными глазами не видел. Однако, в зоне, наверно, совсем не зря ходит поговорка — чтоб тебя выебал Бизон! Он беззаботно хохотнул, хлопнув его по плечу. К этому времени парни, заглатывая самогон и щедро заливая его бурдой из воды и яблочного повидла, выставленного на стол Бизоном вместо сока, уже значительно захмелели. — Знаешь, извини, что вмешиваюсь в твою личную жизнь, однако тебе надо начинать растягивать свою дырку! — пьяно икнув, изрек Юки. — Что? — в недоумении вскричал Лешка в праведном возмущении. — Не понял! Что ты мне предлагаешь растягивать??? — Анус, придурок. Чтобы он был эластичным. Запомни, что когда ты в постели с мужиком, ни в коем случае нельзя демонстрировать ему свое отвращение. Нужно быть готовым ко всему. Вот, все считают, что у меня со Шмелем с первого взгляда любовь такая получилась бешеная… Но далеко не так все было! Он бил меня! Насиловал, душил, переломал ребра. Вся моя шея была в синяках, так он добивался полной моей покорности. И в зону вывел меня потом, чтобы показать всем, как круто он со мной обошелся! Но я чувствовал, что этот мужик на меня реально запал, поэтому и целовал его руки, умоляя больше меня не калечить! И он постепенно мне поверил. Только вот я думаю, что Шмель таков, что никому до конца не верит, даже мне! Он, бывает, даже спит с раскрытыми глазами! Лешка, ты должен смириться со своей участью и, чем скорее ты это сделаешь, тем лучше для тебя. Либо вся зона будет топтать твое тело, либо только кто-то один из них. — А с кем, кроме Бизона, еще здесь можно? — осторожно спросил у него Лешка. — Есть кто-нибудь достойный? — Да, конечно, — охотно кивнул в ответ Юки. — И ты их всех видел сегодня уже у сортира. Это Цыган — союзник пахана и соперник Сэма. Потом, еще Огурец, находящийся во временном нейтралитете, и Кривой — сламщик Сифона. За ними в зоне и стоит вся основная власть… Но Сашка-Бизон, как не крути, для тебя самый наилучший вариант. Возможно, он и паханом станет, а ты, находясь при нем, будешь первым петухом в зоне! — Соблазнительно звучит, — нервно усмехнулся Алексей. — Представь, именно о таком высоком положении я всю жизнь и мечтал! — Мне понятен твой сарказм. Но вынужден расставить все точки. Если ты хочешь быть моим другом и сламщиком, то это будет только в том случае, если ты согласишься поддерживать Бизона и быть при нем марусей. Тогда я буду на твоей стороне, до последнего вздоха. Если же ты решишь пойти в свободные петухи, рассчитывай только на Парашку. В общем, либо ты поднимешься до моего уровня, либо упадешь до статуса обычного пидораса. — Без помощи Пашки я тоже пока не могу обойтись, — в замешательстве прошептал Лешка. — И, потом, мне казалось, что вы же вроде с ним дружите? — Дружим, пока интересы не пересеклись. Однако если ты ляжешь под Сашку, то твоей сламе с Парашкой, сам понимаешь, придет конец. Бизон ведь — основная кормушка этого петуха. Парень ему воду носит, стирает, отсасывает, с поручениями бегает, а Бизон его за это ежедневно благодарит. Если Бизону придется содержать тебя, то он откажется от услуг Парашки. Двоих петухов здесь мужику не потянуть. Может, это и возможно, но очень сложно. — И, все же, я хотел бы пока сохранить независимость, — напряженно раздумывая, ожесточенно изрек Алексей. — Большая у меня обида, знаешь ли, на Бизона. Наобещал он мне золотые горы, а не выполнил. Юки некоторое время пристально смотрел ему в глаза, а потом кивнул. — Что же… Дерзай. Посмотрим, что у тебя получится. Как бы кровавыми слезами потом не пришлось умыться. — Не запугивай, — скрипнул зубами Лешка, взъерошиваясь. — И так дрожу, как осиновый лист, по поводу и без него. Только ничего себе растягивать я не собираюсь. — Тупое упрямство! — с сожалением констатировал Юки. — Не выдержит мужик в один прекрасный день и порвет тебя! Потом месяц будешь одной водичкой питаться, так как, сам прекрасно понимаешь, что в туалет после этого нормально не сходить. А то… Так смотри, у меня есть пустой флакон из-под дезодоранта вполне подходящего размера, как раз подошел бы. Смажешь его мылом и… — Хватит! — брезгливо поморщившись, пробормотал Лешка. — Не могу я больше! Ведь это ты, как говорят, гей, а у меня ничего подобного никогда в жизни не было! — Пожалеть бы тебя, так, вроде, не в рай попали! — легко парировал Юки, ничуть не обидевшись, и чутко прислушался к грохоту и воплям, которые раздались этажом ниже. — Мужики идут! Так, ну и что же мы решили? — Я буду пока с Бизоном, — выдавил из себя Лешка. — Но все равно он мне доверия не внушает. Студент откинулся, прижавшись спиной к стене. Он весь запутался и в своих желаниях, и в чувствах. Бунтующая гордость заставляла его сотворить нечто такое, чтобы Бизон потом долго страдал по нему, безутешно рыдая и раскаиваясь. Чтобы ползал в ногах и умолял простить… Но здравый смысл велел покориться и встать на колени. И, черт, парень, хоть убей его, не знал, как же ему теперь поступить! С тоской он посмотрел вслед Юки, который, моментально позабыв про него, рванул вниз навстречу Шмелю. Сможет ли он сам тут полюбить кого-то настолько, чтобы вот так же нестись, лишь заслышав звук шагов другого человека? Навряд ли! Через минуту на пороге комнаты возник Сашка. Лицо его было окровавленным, и он вытирал обильно текшую из носа юшку. — Маруся? — гаркнул Бизон. — Самогоночку с соком мне приготовил? Молодец! И мужик, присев на край койки, принялся раздеваться, швыряя в сторону Лешки замызганный свитер, штаны, портянки и трусы. Студент в ужасе вздрагивал при виде каждой падающей ему на колени вещи, совершенно не представляя, что же теперь со всем этим делать. — Шмотки мои постираешь, маруся, — торжественно сказал Бизон. Лешка, хоть и сам был нетрезв, заметил, что и Бизон находился тоже значительно навеселе. — Не беспокойся, я уже договорился с Ханом, чтоб он сдох, после того, как нокаутировал Сэма одним ударом в голову, — гордо оповестил его Сашка. — Теперь, перед всей зоной, раз и навсегда — ты моя «жена». — Отлично, — сквозь зубы, захлебываясь слезами, пробормотал Лешка. — Не было печали! — Что? Что ты там сказал? — Я говорю, что очень счастлив! — яростно выкрикнул Лешка. — Но ничего постирать тебе, извини, не могу — воды нет. — Так принеси! — Бизон указал парню на пустое ведро. Лешка уныло взял ведро и вышел в коридор. Было так тошно на душе, что просто хотелось умереть. Сбежать? Но куда? Хотя, в принципе, уже лето… Наверно, и в сопках можно как-то выжить… С этими мыслями Лешка, не имея ни малейшего понятия о местном ландшафте, вышел из общаги и с удрученным видом побрел по тропе в сторону от поселения, надеясь, что она сама выведет его к озеру. Тем временем, начало темнеть. Долгий день заканчивался. И над островом постепенно спускалась по-майски короткая полярная ночь. Несколько раз Лешка обернулся на поселение, которое, впрочем, скоро скрылось за сопкой. Ноги его по щиколотку проваливались в топкую грязь и прошлогодний, влажный мох. Вскоре тропа стала едва различимой, а потом и вовсе исчезла. В очередной раз оглядевшись, Лешка понял, что окончательно заблудился среди огромных валунов и карликовых берез. Он знал уже, что никакие хищники или же иная крупная живность на острове не водились, поэтому удивился, когда услышал треск в ближайших кустах. Страх окатил его липким потом. Красться за ним мог только человек, что на острове подчастую был куда более опасным зверем, чем любой из хищников! От страха у него пересохло в горле, а все тело словно парализовало! Тем временем, сумерки еще больше сгустились, и он, как ни старался, не мог различить очертания своего преследователя, слышал лишь его прерывистое, хриплое дыхание. — Кто здесь? — беспомощно озираясь, дрожащим голосом спросил он, понимая, что, должно быть, наступил его последний час. И в этот момент неведомая сила подхватила его, словно пушинку, и куда-то поволокла. После того как парень пару раз дернулся и осознал всю тщетность сопротивления, зажатый, словно в тисках, мощными руками, и ощущая зловонное дыхание чужака на своей щеке, сознание его вдруг поплыло, и он бессильно обмяк в руках своего похитителя.