Горячая зона

— Они же убьют друг друга! — в ужасе бормотал Лешка, беспомощно наблюдая, как два мужика принялись увесисто и яростно колотить друг друга пудовыми кулаками, переместившись ближе к берегу. — Мне конец, — печально вторил Юки. — И дернул же меня черт за язык! — Но ты ведь и не сказал ничего такого! — изумился Студент. — Абсолютно ничего оскорбительного! — Я влез в ваш с Сашкой базар, — убитым тоном пояснил Китаец, смертельно побледнев. — На самом деле, я, вообще не могу первым обращаться ни к одному мужику, так как — петух, а тут, получилось, что встрял в его разговор с другим. Черт, что же мне теперь делать? Однако вскоре оба парня заметили, что драка постепенно приняла тренировочный характер. Авторитеты методично дубасили друг друга, будто отрабатывая время. Перевес оказался на стороне Бизона, как более массивного. Но гибкого и юркого Шмеля было достать не так уж и просто. Он ловко уворачивался, умудряясь при этом нанести старшему удар либо в голову, либо по корпусу. Бизон лишь сердито сопел, встряхивался, мотал головой и вновь пер в атаку. Прошел целый час, когда, наконец, Сашке удалось загнать Шмеля по колено в воду. Не желая купаться в ледяной воде, в которой все еще плавали обломки льда, Серега, отскочив назад, опустил руки: — Все, все, Сашон, твоя взяла! В натуре, я сдаюсь! — Ты мне поддаешься! — тут же вызверился на него авторитет. — Нах мне поддаваться! Но и перенапрягаться тебе сейчас не следует. Для первого раза вполне достаточно. Завтра более усиленно займемся. С этими словами Шмель сплюнул в воду кровавой слюной. — А, так это они просто тренировались, — с облегчением выдохнул Юки. — Но, все равно, мне кажется, что Шмель меня выдерет теперь в наказание… — Побьет? — осторожно спросил у него Алексей. — И ты будешь это терпеть? Юки окинул его взглядом, как-то странно при этом улыбнувшись, а потом кивнул. — Как обязанности распределим? — поинтересовался Бизон, присаживаясь у воды, чтобы ополоснуть вымазанные в крови руки. Шмель плеснул на лицо, убирая кровавые потеки под носом, и вполне дружелюбно ответил: — Мы с Юки пойдем ставить ловушки на леммингов, а вы налаживайте удочки. Я, знаешь ли, не знаток по части ловли рыбы, а уж банки в землю зарыть смогу. — Ладно, — добродушно отозвался Бизон, и, одобрительно похлопав своего сламщика по плечу, поднялся. — Укешка! — окликнул Шмель свою марусю. — Собирай банки. И мою саперную лопатку найди. — Мне конец, — с застывшим взглядом, выронил Юки, побелевшими губами. — Сейчас в лесу он меня и выдерет. Проиграл ведь бой, так, посмотри, злющий, словно черт. Короче, пиздец котенку! Осознав, что Юки до крайности перепуган, сам Лешка и вовсе заледенел от ужаса. Еще хуже стало ему, когда он услышал слова Шмеля: — Нас не будет часа два, так что вагончик в вашем распоряжении, не теряйте время. — Учить еще меня будешь, — спокойно отозвался Бизон. — Валите уже с глаз долой. — Послушай, — зашептал Юки, ухватив Студента за ладонь.- Давай, поднажми. Иначе мы все тут переругаемся. Сашка тоже злющий, так как ты его игнорируешь. Приласкай своего мужика! — Как я его приласкаю? — в панике отдернулся от него Лешка. — Я его… боюсь! — Да, ну… А, почему? — Почему??? — задохнулся Алексей. — Еще и спрашиваешь! Когда я был с ним в первый раз, он приставил мне нож к горлу, а в другой раз еще и намакал в таз с головой, чуть совсем не утопил. Мне теперь даже смотреть на него страшно! — А у меня есть другие данные, — сердито зашипел на него Юки, — что он зажигал для тебя свечку, поил самогоном и угощал конфетками! Лешка открыл было рот, чтобы парировать, напомнив, что именно после того романтичного свидания его отымели сразу двое — пахан и нигер, но, понимая, что в этом была исключительно его вина, так как он по глупости отказался заночевать у авторитета, вовремя прикусил язык. — Подойди к нему, погладь по плечу или возьми хоть за руку, — тихо поучал его Юки, попутно собирая в мешок пустые банки. — А лучше сразу засунь ему руку в трусы и за член хватай! — Спасибо, блин, за совет, — холодно отозвался Лешка, нервно передергивая плечами. — Топайте уже. Удачи вам. — Марусь! — нетерпеливо окликнул своего любовника Шмель. Вскоре фигура молодого авторитета и его сожителя исчезли за ближайшими кустами. Лешка нерешительно потоптался, робко поглядывая в сторону Бизона, который занимался тем, что налаживал удочки, а потом шагнул к нему на мостки. — Саш… — Да? — мужик выпрямился во весь свой внушительный рост и пристально взглянул парню в глаза, а потом, заметив его полное замешательство, негромко рассмеялся. — Леш, хватит уже. Не переживай и ни о чем не беспокойся. Пусть все идет своим чередом. Лешка от этих слов еще более смешался. Но из транса его вывела просьба Бизона катать из теста мелкие шарики и бросать их в воду для приманки. — А какая здесь водится рыба? — без особого интереса осведомился юноша, лишь бы поддержать беседу, принимая из его рук пакетик с месивом. — Сайка иногда заплывает, — охотно пояснил Бизон. — Карасики водятся, плотва. Мы все едим, любую рыбу, особо в названиях не разбираемся. — А леммингов разве можно есть? Бизон сосредоточенно кивнул и присел на корточки, чтобы правильно зафиксировать очередную удочку. Всего он установил их уже пять штук. — Ну, вот, и хватит. Смотри. Следи за этими двумя, а я возьму под контроль те три. Глядишь, и надергаем на уху! Лешка разбросал приманку, в общем-то даже довольный тем, что занимался чем-то полезным. Ему до ужаса было обидно, что для Бизона он являлся только банальным объектом для дрочки, и ничем более. Хотелось бы раскрыть себя, как личность, но он вдруг с горечью понял, что ничего особенного из себя пока не представлял. Он не был ни талантливым художником, ни зловещим убийцей, ни коронованным бойцом. Его здесь рассматривали лишь в качестве смазливого, пассивного партнера, и все. И ему совсем нечего было предложить Бизону. Даже тело свое он не мог отдать, так как был не в состоянии принять в себя его член. — Не депрессуй, — сквозь зубы пробормотал Сашка, смущенно отворачиваясь. — Все будет хорошо, говорю же тебе. — А я могу тебе доверять? — встрепенулся Алексей, с надеждой взирая на широкую спину мужика, который дежурил у удочек с другой стороны мостков. Тот через плечо коротко кивнул, а потом вдруг заметил: — Леш, гляди, у тебя ведь клюет! Парень заметался, а потом выхватил из воды самодельную удочку. Так и есть! На крючке билась рыбка, совсем маленькая, сантиметров пятнадцати длинной. Бизон ловко схватил ее своей широкой ладонью, снял с крючка и бросил в ведро с водой. — Отлично! — похвалил он Лешку. — С почином. Ты явно приносишь мне удачу! И Сашка ему многозначительно подмигнул. Алексей тут же припомнил о случайно обнаруженном ими сегодня таинственном подземелье. Понятно, что это был бункер, поэтому мужик так и обрадовался. Почувствовав, что авторитет не хотел бы сейчас заводить разговор на эту тему, Лешка задавать вопросов не стал, но все равно приободрился и даже заулыбался. А потом переживать и расстраиваться уже просто не было времени. С их пяти удочек стало почти без перерыва клевать на одну за другой! Они только и успевали, что таскать рыбу, менять крючки, нанизывать наживку и разбрасывать приманку. Лешка постепенно вошел в азарт. По иронии судьбы, за пару часов он наловил больше рыбок со своих двух удочек, чем его напарник с трех. Бизон похохатывал и явно демонстрировал то, что весьма им доволен. Вскоре заявились Шмель и Юки. Любовники расстелили себе одеяло и полуголые завалились загорать, с наслаждением греясь на солнышке. Краем глаза Лешка заметил, что сначала Юки отворачивался от своего мужика, не желая к нему придвигаться, но, потом, когда Шмель силком обхватил корейца за торс, властно притянул к себе и принялся что-то интимно нашептывать ему на ухо, парень сдался и тоже обнял рукой за плечи своего мужчину. И эта сцена внезапно взволновала Алексея, просто до необъяснимой дрожи. Он, разогревшись на солнце, присел на мостки, спустив ноги в воду, чтобы несколько охладиться и прийти в себя. Сашка встал на колени позади него и обхватил руками, прижимаясь к нему лицом и покалывая юноше плечи своей щетиной, отчего дрожь во всем теле парня только усилилась. — Сколько уже наловили? — вывел их из любовного оцепенения Шмель, приподнимаясь на локте. — Штук тридцать! — гордо сообщил Бизон, поднимаясь на ноги и подав руку Лешке. Шмель, воодушевившись, подскочил: — Так, блять, давай тогда заваривать уже! Он, словно одержимый бесами, рьяно ринулся собирать дрова — ломать сухие ветки карликовых берез и рубить топориком сухостой. Видимо, молодому мужику ну уж очень сильно захотелось ухи. Вздрюченный едва минувшими разборками Юки тоже подорвался с прогретого солнцем одеяла и принялся чистить рыбу, которая еще трепыхалась под его ножом. Бизон разводил костер в мангале и кипятил в большой кастрюле воду. Только Лешка, как обычно, не знал, куда ему пристроиться, поэтому подсел ближе к Юки. — Тебе когда-нибудь приходилось резать живое существо? — ожесточенно спросил у него кореец. — Пока еще нет, я ведь отучился только два курса, мы лишь начали ходить в анатомичку… — А мне, блять, приходилось! На, вот! Помогай, давай! Если я не накормлю этого своего скота, который мой любимый мужик, он никогда не успокоится! Зверский трах нам не помог, ему надо ухи, жрать, падла, хочет! Какой же тяжелый человек! Помогите мне мои китайские и японские боги! И Юки бросил Лешке трепыхающуюся и сверкающую на солнце рыбку. Алексей вооружился одним из имеющихся в арсенале ножей и хладнокровно отсек ей голову, потом вскрыл чрево, выгреб все внутренности и принялся счищать чешую. Каждую таким образом подготовленную рыбку они бросали в миску, поджидая, когда в кастрюле закипит заваренная для сытости и густоты перловка. И именно в этот момент, опять встретившись взглядом с Бизоном, Лешка заметил, что глаза мужика тут же засветились мягким светом. Авторитет глядел на него с такой любовью и лаской, как даже родная мать никогда не смотрела! И его охватила столь сильная эйфория, что даже не передать!!! На момент Студент совсем забылся и даже отложил в сторону нож, готовый броситься к Бизону, если бы тот только ему кивнул. А что же повлияло на это? Лешка не знал. Но никогда в жизни он не чувствовал себя таким счастливым и настолько свободным. Внезапно даже прошли все его боли — и в голове, и в ноге, и в заднице, и даже в зубе! А вокруг кипела почти вольная жизнь! Шмель без конца охапками подносил к костру дрова. Юки чистил рыбу, а Бизон с важным видом помешивал в кастрюльке крупу ложкой с привязанной к ее ручке палочкой, будто бы совершая самое ответственное дело. И, как посоветовал ранее Юки, Лешка, неожиданно для себя самого, подошел к Сашке и взял его за руку. Тот изумленно на него оглянулся, а потом застенчиво кивнул головой, показывая, что все хорошо. Позже они расстели вокруг очага одеяла и засели на них с мисками, наполненными ухой, заедая сытное варево размоченными в ней же сухарями. Внезапно разговорившийся Бизон, в частности, воодушевленный тем, что рядом находился его Студент, подробно объяснял Юки и Алексею, как обрабатывать леммингов. — Поначалу, — басил мужик, прижимая тонкую руку Студента к своему прессу, — попав сюда, я дал себе железный зарок — даже если буду подыхать от самого лютого голода, никогда и ни под каким предлогом не есть крыс. И долгое время я презирал всех тех, кто это делал. Но, потом, спустя пару лет, когда, в виду ледостоя, несколько раз подряд зимой не пришел катер, я счел необходимым изменить свои взгляды. Ибо совсем без белка не прожить, а иных зверей на нашем острове нет. Итак, слушайте. Сначала отсекаем у лемминга все выступающие части тела — голову, лапки и хвостик, потом сдираем с него шкурку и вывешиваем примерно на час на просушку, чтобы кровь стекла. Потом наступает самый трудный этап — разделка тушки. Главное — не повредить крошечный желчный пузырь, чтобы по мясу не растеклась горечь. Вычищаем при этом все внутренности и отрезаем половые органы. Далее вымачиваем оставшиеся кусочки, а они получаются размером не больше, чем куриное яйцо, в воде. Выдерживаем в ней примерно сутки, чтобы устранить специфический запах, и лишь потом можно готовить. Мясо получается очень вкусным, особенно, если хоть какие-то специи в бульон добавить. — Я ем их прямо с костями, — живо сообщил Шмель, с насмешкой взирая на скривленные брезгливыми гримасками лица Китайца и Студента. — А ловить леммингов очень просто. Зарываем в землю большую банку и бросаем на ее дно семечки, сухарики или любые хлопья. А там уж зависит только от их рождаемости. Они либо есть, либо их нет. — Я заметил, что в тот год, когда рыба хорошо ловится, леммингов нихуя нет, — озабоченно вставил Бизон. — Блять! — мечтательно закатил глаза Шмель. — А я так зверски хочу сала!!! За шмат свинины очко бы продал дьяволу! Смотрю порой на этого жирного пидораса, Пита, а ведь он так похож на свинью! Сожрал бы его, честное слово! — Шутки шутками, — снисходительно усмехнулся Бизон, — а вот я тебе скажу, мой юный друг, если ты этого не знаешь. Ты вот думаешь, отчего Хан так раскормил Пита? От бешеной любви? Я тебя умоляю! Хан держит Пита при себе в качестве живой консервы. Если вдруг какой перебой с хавчиком, то он не задумываясь завалит своего петуха и сожрет. И это всем давно известно. — Тогда надо будет Хана вовремя опередить, — живо сверкнул глазами Шмель. — Хватит уже, я сейчас блевану, — простонал Юки, обмениваясь с Лешком взглядом, полным ужаса. — Нда! — нахмурился Шмель. — А вот моя живая консерва не напоминает мне ветчину. Больше, я бы сказал, кильку! Жрать в нем совсем нечего! Придется просто трахать. И мужики, весьма довольные своими шутками, расхохотались. А вот Лешке было не до смеха, он так и не понял, правда ли все эти разговоры, или же просто стеб. Тем временем, за этими разговорами, душевная кампания не заметила, как постепенно подкатил поздний вечер. Сияющее на синем небе солнце застыло над самым краем озера, отражаясь в его безмятежной глади, словно в зеркале. Шмель метнулся в вагончик и с торжествующим видом вынес гитару. — Что сыграть? — задорно спросил он у Бизона.  — Сюзанну, — с тоской попросил мужчина. — Не люблю армейские песни, но ради тебя чего только не сделаешь! — просиял Шмель. — Ладно, будет про Сюзанну. И молодой авторитет мягко, словно для пробы, прошелся пальцами по аккордам. — А я и не знал, что ты играешь, — оскорбленно бросил ему Юки. — Ты много еще чего про меня не знаешь, укешка мой любимый! — с загадочным смешком бросил ему Шмель. Легко взяв незатейливый мотив, он шутливо завел мягким и приятным тембром: «Ночь спускается в казармы, все ребята крепко спят, А у них под одеялом, как штыки, хе-хе стоят. Хе-хе, хе-хе, Сюзанна, наша жизнь полна химер, По утрам стоит бананом мой видавший виды хе… Хе-хе, хе-хе, Сюзанна, ты — любимая моя, После долгих лет разлуки я вернусь в свои края. Бой идет, гранаты рвутся, разлетаются тела, Нам не вырваться из плена, впереди лишь смерть одна. И не дай нам, черт, прогнуться, нам не страшен Люцифер. Но, ребята, пуще глаза, каждый бережет свой хе… Хе-хе, хе-хе, Сюзанная, наша жизнь полна химер. По утрам стоит бананом мой видавший виды хе… Хе-хе, хе-хе, Сюзанна, мы выходим из игры. Словно лопнут от натуги наши ветхие штаны!»* И Лешка-Студент, окончательно разомлев под звук гитары и приятный голос Сережки-Шмеля, растаяв от покоя и сытости, непроизвольно прильнул к своему покровителю и обнял за торс, прислонив голову к его необъятному и твердому, словно скала, плечу.