Именем резинового цветка

Робин спала плохо, потому как ушедшая недавно тошнота внезапно вернулась, вернулась вместе с дикой головной болью и слабостью, предательски разлившейся по телу. Ее беременности было почти шесть полных месяцев – живот казался большим и круглым, и Робин отчаянно жалела, что рядом с ней сейчас нет маленького доктора, который мог бы точно сказать, что с ней – быть может, многоводие, а может, какая-нибудь преэклампсия… В такие моменты девушка дико жалела, что слишком много книг по материнству прочла в недавнее время. Она чувствовала себя неважно еще на корабле, но сочла это эффектом от долгого путешествия и похищения. После ей казалось, что тошнота – это реакция на Луччи и всю его команду, потом – что это все из-за голода, ибо аппетит пропал у нее начисто. И только сегодня утром Робин осознала, что ей тяжело дышать и ходить, что под сердцем постоянно ворочается крохотный камушек, царапающий горло, что ей больно и горько – и виной тому были не только грубые участники Лиги Справедливости. Впервые мысли о будущем овладели женщиной, ее малыш должен был появиться на свет через несколько месяцев, что ждало его в этом холодном жестоком мире? Не будет ли он обречен на одиночество, если тот, кто дал ему жизнь, до сих пор пребывает в наивной уверенности: у него будет всего лишь новый накама и не более. Робин прекрасно знала, на что она шла, когда впервые поняла, что внутри нее новая жизнь – Луффи стал королем пиратов, он великий человек с великим будущим, вряд ли женщины и дети станут для него важнее целого мира. Глупая – она предположила, что вполне сумеет заставить свое сердце замолчать, а ее ребенок будет счастлив и с одной только матерью. Жизнь расставила все по своим местам – сейчас, когда она осталась один на один со своей трагедией, ей безумно хотелось, чтобы отец ее ребенка стал ей настоящей половиной, как тогда на острове и потом, еще и еще… Она думала об этом. Она плакала по своей несбывшейся любви – ее беременность вторила ее горю, заставляя будущую мать проводить все дни в постели, в воспоминаниях… Тогда она вернулась на борт Санни еще до рассвета, пока обнаженный Луффи спокойно спал на мягком песке – накрыв его своей пляжной юбкой, Робин оставила мини-Мерри, чтобы капитана можно было вернуть на корабль, а сама неслышно удалилась в женскую каюту, где мирно спали Нами и Санджи: навигатор - на половине пути к кровати, кок - деликатно положив голову на колени девушки. Хороший душ, свежее летнее платье, горячий кофе: Робин прекрасно знала, как ей прийти в себя, чтобы суметь посмотреть Луффи в глаза. Признаться, для хорошего самочувствия ей еще нужно было обдумать произошедшее – но одно только воспоминание о пережитой ночи заставляло девушку краснеть в несвойственной для нее манере. Робин никогда не думала, что этот вчерашний ребенок, мальчишка с огромными от желания жить глазами так спокойно и по-хозяйски снимет с нее одежду, обнимет и поцелует ее в уголок рта, заставив девушку полностью потерять самоконтроль. В ее жизни раньше были мужчины – она любила их внимание, иногда влюблялась, иногда просто пользовалась чужой симпатией, но такое с ней происходило впервые. Никогда от поцелуев Аокидзи, который в молодости спасал ее от своих же солдат, или от поцелуев сэра Крокодайла, привыкшего срывать их силой с ее бледных губ, ей не было так горячо и терпко – так хорошо и приятно. Луффи был тем же самым: глупым, немного странным, смешливым, смелым, отчаянным – но в то же время было в нем что-то новое, что-то, что заставляло его прижиматься лицом к плоскому животику девушки, или заставляло взгляд опускаться вниз, на молодые пышные груди, влажно поблескивающие в свете звезд губы… Как будто бы он был с ней не просто так. Как будто бы он не был пьян – он брал то, что хотел, то, что принадлежало ему по праву настоящего короля. - Луффи… - еле слышно прошептала девушка своему отражению в матовом зеркальце, - Я готова быть с тобой ровно столько, сколько ты позволишь. И я никогда не навяжу себя тебе. Но и надеяться не перестану. С этими мыслями Робин приняла свое обычное спокойное выражение лица, чтобы поприветствовать проснувшегося Зоро улыбкой и теплыми словами. - Доброе утро! А капитан вчера так и не дошел до каюты и, кажется, успел навестить голубую лагуну перед сном. Может, Санджи-кун и ты вернете его на корабль? Он простудится, если будет спать возле воды… Прошло несколько дней – теплых и счастливых, все купались, загорали, охотились на приключения, но, наконец, настал день, когда им снова нужно было сниматься с якоря и плыть дальше. Луффи, Чоппер и Усопп дико ныли, требуя еще неделю каникул, к ним присоединились Брук, который видел трусики – пусть и пляжные – каждый день, Санджи, который был, конечно, не против трусиков, но куда больше радовался обилию ингредиентов, и Френки, которому просто нравилось поддерживать команду. После короткой лекции о правилах поведения от Нами побитая троица перестала возмущаться, Санни снова вышла в открытое море, но недовольство все еще витало в воздухе – все дышали им. Робин была в недоумении – Луффи вел себя так, как будто бы ничего между ними не произошло, что достаточно сильно било девушку по самолюбию. Конечно, она предполагала, что его страсть была лишь отражением его опьянения, но ведь никто не мог запретить ей надеяться на лучшее, большее с его стороны… Однако вечно улыбающаяся мордочка капитана говорила об обратном – в конце концов, Робин это немного и радовало, ибо ей было жутко стыдно смотреть на него и думать, что он помнит ее обнаженной и счастливой. Они плыли несколько дней, пока Санджи не настоял на остановке в портовом городке – ибо запасы еды необходимо было пополнить в любом случае. Разгромив по дороге гарнизон дозора, тысячелетнему льву пришлось использовать «скачок», дабы скрыться от рассерженного Кизару, который уже говорил с Луффи по ден-ден-муши, обещая ему прервать его приключения. После скачка Санни оказалась в совершенно незнакомом уголке моря, прямо у берегов крохотного островка, который капитан тут же решил исследовать. - Выбора нет, - вздыхала Нами, - будем тянуть жребий и идти с ним. Думаю, двоих будет достаточно. - Пусть это буду не я, - взмолилась про себя Робин, - Если я останусь с ним наедине, то вряд ли я… Красная полосочка весело сигналила ей с крохотного листка бумаги – Чоппер со второй такой же в ужасе переводил взгляд с Луффи на Робин и обратно. - Зороооо, поменяйся со мной!!! … Войдя в лес, троица сразу же начала плутать – Робин пару раз указывала олененку и капитану на верное направление, но Луффи тянуло от цветка к жуку Геркулесу, от жука к кабану, которого необходимо было съесть. Чоппер, поначалу весело повторявший за своим капитаном, наконец, утомился и свернулся клубочком на руках у Робин, как честный ребенок. Молчанье, которое воцарилось над ними, начало угнетать – но Робин не хотела сейчас говорить хоть о чем-либо, в мыслях ее была та самая ночь, а голова кружилась от волнения. - Короче, я понял, тут нет приключений, - заявил ей Луффи, когда солнце окончательно зашло, а они заблудились в самой чаще. - Это очень мудрое решение, - улыбнулась Робин, - Чоппер уже спит, и нам тоже лучше найти себе место для ночлега – я вижу мачты Санни над верхушками деревьев, но мы попадем в болото, если пойдем напрямик. - Ты права, - Луффи с уважением посмотрел на девушку, - Но я не согласен спать без ужина. Сейчас найду нам мяса и потом все. - Думаю, мяса тут много, - резонно заметила Робин, потому как над головой Луффи уже собирались горящие глаза хищных животных, - Справишься сам? - А то! Спрашиваешь еще?.. – спустя пару минут цветочные руки Робин жарили огромную тушу на костре, тушили тушки поменьше на углях и срывали плоды с деревьев для олененка. Луффи и Чоппер с аппетитом ужинали и врали друг другу, какие подвиги они совершили – скорее всего, просто скучали по Усоппу. - И тогда я убил того гигантского жука, Чоппер, он, кстати, знал Согекинга, потому что тоже носил мантию! - А я, а я, а я… Съел десятерых лапанов живьем! Я всегда был сильным… - А я убил пинком мамонта, который напугал деда! - А я… - внезапное молчание подсказало Робин, что маленький доктор уснул. Уложив его под деревом, она укрыла его своей курткой и устроилась поближе к костру. - Ты не замерз? – заботливо спросила она, незаметно любуясь своим капитаном. - Не-а… - отвечал он, потому что рот его был занят, - Робин, мясо получилось сочным! Ты такая умелая и вообще… - Вообще? – Робин покраснела, но виду не подавала, - Умелый у нас ты, Луффи, это ты собрал нас вместе и исполнил наши мечты. - Да, пустяки… - он расхохотался, - Слушай, спасибо, что укрыла меня, когда я уснул от икоты. - От икоты? – с грустью переспросила она, - Ничего страшного, Луффи. Бывает… - И спасибо, что была нежной, - с той же интонацией выдал ей он, от чего Робин поперхнулась крохотным кусочком мяса, который решила попробовать, - Нежной и очень… красивой… ну и… - Луффи? – она открыла глаза, удивленно глядя на мальчишку, - Ты… Ты помнишь, что случилось тогда? - Не совсем, - почесал он в затылке, - Но ты была рядом. И это главное. Понимаешь, пока рядом был Эйс, я был смелым и спокойным. А пока рядом мои накама, я могу все. Я всесилен. И мне хорошо не быть одному. И я счастлив… А пока… - Накама?.. – переспросила девушка еле слышно, и глаза ее начали застилать слезы, - Я твоя накама, ты прав. И пока твои накама рядом, ты можешь все. Это твоя истина. - А пока рядом Робин, мне тепло и пахнет цветами, - с улыбкой закончил он, - Поэтому ты будь всегда рядом. Я люблю цветы… и твое тепло тоже люблю. Она не заметила, как он оказался рядом, стирая своей загрубелой ладошкой слезы с ее прекрасных глаз – его ясный взгляд был рядом, его теплые губы касались нежной кожи девушки. Робин снова почувствовала, как сознание почти покидает ее: главный человек в ее истории был совсем рядом, и никакой понеглиф не мог рассказать, что ее ждет такое счастье. Не позволяя себе верить в то, что с ней до конца, она уже обнимала его шею – сначала неловко, затем смелее. Пальцы стянули красную рубашку с плеч, коснулись старых шрамов, пятен от загара, уродливого креста напротив сердца – остановились там… То, что было потом, осталось только между ними двоими – и лишь звезды над их головами были тому свидетелями. Тепло Робин согрело старые шрамы.