Именем резинового цветка

Луччи не спал полтора суток, и мысли его были все дальше и дальше от него самого – то он снова возвращался к своему короткому кровавому во всех смыслах детству, то увлекался в призрачную даль к будущему, в котором бок о бок с ним сражался и менял мир маленький большеглазый пират, способный прочесть понеглифы. Луччи это смущало и радовало – он знал, что именно такой лидер нужен ему. Он всегда был одиночкой, и даже СР9, которыми он руководил, никогда ничего не знали о нем – свое собственное «Я» он предпочитал скрывать в глубине собственного сердца, чтобы обезопасить себя полностью. Он никому не доверял и ни в кого кроме себя никогда не верил, так было до недавнего времени, пока соломенная шляпа не прервал череду его побед. Тогда, на том островке, оставшийся без поддержки мирового правительства, он впервые осознал, что с Калифой, Каку и другими его связывает нечто большее, чем общие миссии. Впервые ему захотелось чего-то большего, нежели просто права убивать беспрепятственно. Захотелось создать мир, в котором они смогли бы быть не просто отщепенцами и лишними людьми – смогли бы путешествовать и менять свое видение мира. Быть может, именно тогда он и осознал – он не годится на роль истинного лидера, он просто исполнитель, а вести их мог бы тот, чье сердце горит искренним пламенем, жаждой победы и приключений, такой как Мугивара… Или его сын?.. Много лет назад он впервые увидел Нико Робин, тогда еще Мисс Олл Сандей, красивую, высокую, жестокую женщину, чьи глаза отливали пустотой – он увидел ее и возжелал, потому что равнодушный к красоте и доброте, он не мог противиться женской хитрости и коварству. Будь Калифа не так зациклена на собственной внешности, из них могли бы получиться неплохие любовники – но до такой как вице-босс криминальной организации ей было далеко. Нико Робин на его глазах спокойно флиртовала с убийцами, пила вино и танцевала, а потом исчезла так же незаметно, как и появилась, оставив на губах у молодого убийцы терпкий вкус корицы и поцелуя – он был в восторге от такого знакомства, и имя сэра Крокодайла прочно вписалось в списки тех, с кем Луччи просто обязан был покончить быстро и болезненно. Много лет спустя он оценил иронию бога – Нико Робин стояла перед ним и давала согласие на сотрудничество с мировым правительством, холодная и беспристрастная. Луччи наблюдал, любовался, ждал – что на этот раз придумает чертовка, как попробует расправиться с ними и чем все закончится, а после был дико разочарован – слова «друзья», «товарищи», «команда» не вписывались в его лексикон, как и собственные остывшие чувства. Он сражался с Луффи тогда, инстинктивно почувствовав в нем источник ее душевной боли и перемен – конечно, мальчишка был опасен для правительства и дико раздражал босса СР9, но были у Луччи к нему и свои собственные счеты, из-за которых такая идеальная отрицательная героиня Нико Робин превратилась в плачущее любящее существо. Простить Луффи его глупость, смелость и удачливость Луччи мог и даже хотел, простить потерю собственной страсти – нет. В глубине души он знал, что все этим и закончится – между мужчиной и женщиной, пусть даже и такими как Мугивара и Дитя Демона, всегда возникает связь, рано или поздно, а услышав однажды, как по-хозяйски своей зовет маленький капитан преступницу номер один, он уже не строил иллюзий. Впервые увидев беременную молодую женщину, он испытал смешанные чувства, что-то схожее с жалостью и неприязнью, будь Робин все той же идеальной для него женщиной, давно бы отправила бы всех мугивар на дно морское и шла бы исправлять историю мира – но нет, сняла чулки, надела просторное платье и вынашивает, вынашивает чье-то дитя с выражением этого раздражающего счастья, неужели не понимает, насколько низко она пала с этим материнством и как сильно будет ей мешать маленький нерожденный еще человек?.. Луччи был в ярости и недоумении одновременно. Он встал с постели и выпил стакан воды, из-за волнения волосы растрепались, пришлось собрать их в хвост. Помнится, раньше ему говорили, что он достаточно привлекателен для женщин, значит, у него еще есть шанса вернуть себе потерянную мечту. Конечно, он не влюблен – да и вряд ли влюбится в такую как Нико Робин, но если она даст согласие сотрудничать, он готов будет признать ее плод своим, и даже допустить ее к воспитанию будущего лидера. Но только ее из прошлого – ледяную жестокую женщину с дьявольской расчетливостью, неспособную на дружбу и понимание, женщину из собственных воспоминаний, ту, что так требовалась ему самому. Вчера вечером после визита врача Робин дала согласие поговорить с ним – выглядела она, впрочем, не особо, сравнивая ее с прошлыми годами, но округлый живот ей безусловно шел, придавал ей мягкость и нежность. Робин улыбалась своим собственным мыслям, плохо его слушала и время от времени отрывалась, чтобы налить себе чашку чаю или расчесать волосы. Луччи понимал, что это все особенности беременных женщин, черты ее характера и своеобразный протест, но его то и дело подмывало прижать Нико Робин к стене и силой заставить выслушать все, что он говорит. Бросаемый на ее живот взгляд вовремя останавливал его – навредить своему будущему лидеру он не мог, не хотел. Он думал, что совсем скоро отвезет ребенка на затерянный остров, где будет готовить его к великой миссии, научит рокушики и поможет овладеть волей в полной мере – пока его родная мать будет расшифровывать понеглифы по всему свету. Младенец поможет держать Робин в узде, она будет покорна, пока будет уверена, что ребенок будет жив, это закон природы. Вот только сама узница так и не дала согласие на свое потенциальное будущее, а, улыбаясь, спокойно сказала, что не может помешать Луччи строить его планы, но соглашаться с ними, естественно, не будет – не ее это. Когда же он искренне спросил, что заставило ее так измениться, превратиться из идеальной помощницы властелина мира в это подобие самой себя, она ответила ему счастливой улыбкой. - Возможно, тебе будет сложно понять, но иногда ты находишь тех людей, которые своими поступками доказывают – есть вещи важнее собственной жизни и интересов, - Робин улыбнулась, погладив свой живот, - В этих людях твое будущее. Без них – его нет. - Важнее истории? – насмешливо спросил Луччи, заглядывая в темнеющие глаза молодой женщины, - Важнее того, за что твоя мать отдала свою жизнь? - Да, - кивнула ему девушка, - Важнее всего на свете. В этом и смысл. Каждый сам находит эти свои самые важные вещи. Моя мать решила, что моя жизнь должна продолжиться, а я тогда, - Робин сделала паузу, воспоминания захлестнули ее, - в Вотер 7, тогда я решила, что мои приключения без Луффи и других не имеют больше смысла. И я была счастлива, Луччи-сан… Девушка встала и подошла к окну, вглядываясь в полоску горизонта перед собой. - Я даже благодарна тебе и всем другим. Если бы не вы и не ваше предложение, возможно, я бы и дальше считала, что не нужна команде, что я груз и что я совсем одинока. Но благодаря вам я нашла настоящих друзей. И если будет нужно отдать за них свои жизни – я это сделаю… Робин легонько еще раз коснулась живота. - Но не его жизнь. Он должен жить. И он не должен становиться игрушкой в ваших руках. У него есть его команда. Он обязан стать счастливым. Ее последние слова Луччи слушал уже в дверях. Он был вынужден поскорее уйти, ибо слушать непонятные для себя слова было для него невыносимо сложно. Когда он уходил, Робин продолжала улыбаться – она улыбалась так, как будто бы сам Мугивара махал ей рукой. Луччи ее восторг был непонятен. И даже больше – он завидовал ее умению быть счастливой даже в плену. В тот вечер он даже немного ненавидел ее. Луччи поскорее оделся и вышел в коридор – раз сна так и не случилось, надо бы заняться делами. Вчера он получил первые донесения своих шпионов, которых заслал в штаб-квартиру дозора, люди надежные, и их сведения могут быть очень полезны и ему, и другим. Дорога в его собственный кабинет лежала мимо спального охраняемого этажа – Луччи неприятно удивило, что в поздний час охраны не было на месте, они спокойно спускались вниз неторопливой походкой. - Почему вы не на посту? – сурово спросил он, заставляя агентов в ужасе прятать глаза, ибо выносить взгляд человека-леопарда по-прежнему было безумно тяжело. - Мы идем сопровождать Нико Робин, - еле слышно ответил один из них. - Как сопровождать? – Луччи не сразу понял, о чем идет речь, - Час поздний, наверняка, она уже спит. - Нет же, господин Луччи, - начал торопливо объяснять второй, - Каку-сан дал ей разрешение на прогулки, чтобы она могла дышать свежим воздухом, а так как у нее токсикоз… - агент сделал паузу, - она попросила выйти и сейчас, дескать ей дурно. Ну мы пошли вперед, разведать обстановку, пока она переодевается. - Глупости, - оборвал их Луччи, - если ее тошнит, она всегда может выйти на балкон, а оставлять пост без присмотра я строго запретил. Прогулки разрешены в светлое время суток. Возвращайтесь немедленно. - Нико Робин, - сердито кричал он, приближаясь к ее комнате, чтобы она успела одеться, пока он не дойдет до нее, - Нико Робин, ты здесь не на отдыхе. Я же предупреждал тебя, чтобы ты соблюдала режим! Какие прогулки в такое время? Ты с ума сошла?! Уже перед самыми дверями внезапно он осознал – четко, твердо – что будет рад увидеть сейчас молодую женщину, чей ребенок станет его главным достоянием. Сейчас он войдет и выскажет ей свои претензии, а потом можно будет скрасить ее обществом его бессонницу, поговорить и… - Ты слышишь меня? Я гово.. говорил… Пустая комната уныло приветствовала босса Лиги Справедливости распахнутыми настежь окнами. На балконе ветер теребил занавески – крохотная коморка охраны тоже была пуста – и веревочная лестница из простынь одиноко свешивалась вниз прямо к каменной стене, спуститься с которой не представляло особой сложности даже для беременной женщины. Луччи тут же высунулся из оконца, вглядываясь кошачьим взглядом – спокойная луна, пустынный пляж и несколько утлых лодчонок на привязи, больше никого. Чувствуя, как сердце замирает у него в груди, внезапно он снова услышал внутри собственной души ее последние слова, сказанные вчера. - Он должен жить… У него есть его команда… - таким был ее вердикт, ее материнское решение. А значит, Нико Робин сбежала, чтобы подарить своему ребенку долгожданную свободу.