Поцелуи со вкусом сигарет

Виктор считает, что бесконечно можно смотреть на три вещи. Как течёт вода, как горит огонь, и как катается его муж. Эти плавные, но страстные движения, которые могут соблазнить кого угодно, облегающий, словно вторая кожа, костюм, вдохновлённое лицо, взгляд с поволокой, искрящиеся истомой карие глаза… Это действительно настоящий эрос, в его первозданном виде. Это не просто короткая программа для соревнований Гран-при. Это, скорее, их с Юри обещание друг другу. Обещание быть вместе до конца спортивного сезона, до конца карьеры, до конца жизни… И этот обет длится уже без малого восемнадцать лет. Никифоров усмехнулся. Сколько же было всего за эти годы. Взлёты и падения, золотые медали и низкие оценки за прокат, слезы счастья и молчаливое отчаяние. Всё это они пережили вместе, как партнёры, как соперники, а потом и как супруги. Идти рука об руку рядом с человеком, который изменил твою жизнь и открыл в тебе нечто новое, то, что ты и сам не знал – непередаваемо. Как две половинки одного целого, как Инь и Ян, Виктор и Юри дополняли и поддерживали друг друга. И никогда не отступали от своей цели, даже если она казалась недостижимой. Но иногда Виктора охватывал страх, когда он думал о том, что мог и не увидеть тот ролик в интернете, где Кацуки копирует его программу. Тогда не было бы ничего, и каждый из них пошёл бы своей дорогой, которая по сути привела бы в тупик. Но, к счастью, история не терпит сослагательного наклонения, и Никифоров отгонял от себя эти глупые мысли, радуясь каждому дню рядом с Юри. Кацуки вспорхнул надо льдом, но его конёк при приземлении ушёл немного в сторону, что предвещало падение. Никифоров вскочил с места, широко распахнув глаза и ощутив, как сердце в груди затрепыхалось. Но Юри быстро сориентировался и устоял, сохранив равновесие. Получилось слегка смазано, но это было лучше, чем упасть на глазах любимого и учеников. - Кацуки-сенсей крут! - Ещё бы! Пятикратный чемпион мира не может иначе кататься! - Да он и сейчас даст фору любому! Виктор бросил взгляд на столпившихся возле бортика своих подопечных, которые изъявили желание увидеть легендарную программу, и питомцев Юри и улыбнулся. Всё правильно. Пусть Юри и не подавал больших надежд вначале, но потом, когда они создали свой тандем как тренера и воспитанника, он засиял будто бриллиант после огранки. Однако, талант Кацуки не ограничился только способностями спортсмена, он оказался ещё и прекрасным преподавателем. Тренерская работа ему нравилась не меньше, чем выступления на льду. Виктор тоже не был против по завершении собственной карьеры фигуриста и ухода Кацуки из большого спорта взять под своё крыло нескольких талантливых ребят. В отличие от Юри, Никифоров был более строгим и требовательным. Кацуки же старался не давить на молодых людей, а служить им подспорьем и уважать их. Они много спорили насчёт того, какая модель поведения лучше, но факт оставался фактом: их ученики не уступали друг другу в мастерстве и количестве завоёванных медалей. А ещё Юри иногда баловал своих протеже. В начале сезона Кацуки пообещал, что если они хорошо выступят на соревнованиях и взойдут на пьедестал больше раз, чем в предыдущий год, то он исполнит одно их желание. В итоге парни и девушки не подвели, заняв высокие позиции в мировом рейтинге, и попросили своего тренера лично для них откатать «Эрос». Юри согласился. А вот Виктор запротестовал. Он горячо принялся отговаривать Кацуки от этой авантюры, ибо здоровье бывшего спортсмена не такое уж и крепкое, и все травмы рано или поздно дают о себе знать. Тем более, они уже давно не юнцы, какими были когда-то. Но все доводы Никифорова разбивались о спокойное: «Я дал слово». В конце концов Виктор сдался и просто попросил быть осторожнее. - Какой же ты всё-таки упрямый, - едва слышно пробормотал Никифоров, пристально следя за элементами танца. Он боялся за Юри, но вместе с тем и гордился им. Музыка закончилась, и Кацуки, бросив взор на Виктора, заскользил к бортику под громкие аплодисменты. Но только он ступил за пределы льда, как ученики, свои и чужие, обступили его со всех сторон и восторженно защебетали, перебивая друг друга. Хоть Кацуки не раз слышал слова восхищения в свой адрес, но он до сих пор смущался и буквально терял дар речи, когда его хвалили. Созерцая эту картину, Никифоров покачал головой. Жутко захотелось курить. Благо он находился недалеко от выхода с катка, а посему поспешил выйти, пока никто не заметил его отсутствия. На улице было прохладно. Ночь постепенно вступала в свои права, окутывая город тёмной пеленой. Первый в этом году снег тихо падал, предвещая скорое начало зимы. Уличные фонари освещали полупустую улицу, и где-то недалеко слышался детский смех. Виктор достал пачку сигарет и зажигалку. Закурил. С первой затяжкой никотин проник в его тело, и Никифоров почувствовал, что его немного отпустило. Он затянулся ещё несколько раз, неспеша смакуя процесс. - Дай и мне, - раздалось совсем рядом. Никифоров обернулся. Рядом стоял Юри. Видимо, он очень спешил, раз натянул поверх облачения, в котором катал «Эрос», обычный деловой костюм и не надел очки. «Хорошо хоть коньки поменял на ботинки», - промелькнуло в мозгу Виктора. - Можно? – Кацуки показал на сигарету. - Держи, - Никифоров протянул ему курево. Юри взял уже наполовину скуренную сигарету и сделал одну затяжку. Выпустил дым и вернул сигарету Виктору. Он тоже пристрастился к табаку, но дымил не в таких количествах, как супруг. - Почему ты ушёл? – спросил Кацуки, внимательно разглядывая Никифорова. – Ты обиделся на меня? Тот отмахнулся. - Не говори глупостей. Мне просто надо было глотнуть свежего воздуха. - Ну да, - ухмыльнулся Юри. – И теперь смолишь в затяг, давая возможность вредным веществам убить тебя раньше времени. Виктор, я не первый год тебя знаю. Что происходит? Никифоров немного подумал, а после прошептал: - Я испугался, что ты упадёшь. Я думал, у меня инфаркт случится. Не хочу, чтобы ты и дальше так рисковал. - А я разве рисковал? – удивился Кацуки. – Я столько раз катал эту программу, что даже с закрытыми глазами могу её повторить хоть сейчас. А то, что я неудачно приземлился, так это просто случайность. Не более. - Всё равно… - Виктор хотел и дальше читать ему нотации, но Юри его мягко перебил: - Хватит играть в моего тренера, пожалуйста. И не надо продолжать меня опекать. Я уже не твой ученик. Или ты забыл? - В том-то и дело, что не забыл, - отозвался Никифоров. – И, видимо, никогда не забуду… В этот момент на улицу высыпала ватага подопечных Юри и Виктора. - До свидания, сенсей! Спасибо за «Эрос»! - Всего хорошего, сенсей! - Доброй ночи! - До встречи! - До свидания, – ответил Юри. – Будьте осторожны по дороге домой. - До завтра, – Виктор взмахнул на прощание рукой. Они проводили молчаливыми взглядами ораву юношей и девушек, пока те не скрылись из виду. - Ты им нравишься. Они тебя уважают, - сказал Кацуки. - Неужели? – вскинул бровь Никифоров. – Хотя мне кажется, что тебя они не просто любят, а обожают сверх меры. - Ты ревнуешь? – изумился Юри. - А может, и так, - пожал плечами Виктор и потушил бычок об урну-пепельницу. – Ты привлекателен, а у меня уже седые волосы имеются. Вот молоденькие девушки и строят тебе глазки, а парни в рот заглядывают. - Ты серьёзно? – рассмеялся Кацуки. – Можно подумать, что вокруг тебя не вьётся молодняк! - Разве? Не замечал такого, - откликнулся Никифоров. Юри цокнул языком, хитро блеснув глазами, взял его за галстук и притянул к себе. Виктор ничего не успел сообразить, как в следующее мгновение их губы слились в сладком и глубоком поцелуе. Кацуки целовал своего любимого алчно и пылко, а Никифоров обнял его, позволяя делать всё что угодно. Юри наслаждался этими мгновениями, когда Виктор отдаёт ему бразды правления и послушно принимает правила игры. И вот сейчас они стояли у входа в ледовый дворец, открытые всему миру, свободные, сильные, покорившие в жизни столько вершин, и целовались будто подростки на первом свидании, без оглядки, без лишних волнений, без стеснения. У них обоих кружилась голова, и, несмотря на тесные объятия, становилось зябко от ветра, но они никак не могли прекратить это будоражащее действо, когда двое занимаются любовью, не будучи в постели. Внезапно Юри прервал поцелуй и прошипел Виктору в самые губы: - Не смей никогда и ни при каких обстоятельствах говорить, что кто-то любит меня. Неважно, кто это будет. Важно, что я тебя люблю. С самого детства я люблю тебя, Виктор, с тех пор, как впервые увидел. И ничто это не изменит. - И я люблю тебя, Юри, - Виктор прижал его к себе ещё крепче. – Прости, просто я иногда не в состоянии сдержать себя, вот и говорю всякий бред. Но я действительно ревную тебя и ничего не могу с этим поделать. - Мне тоже знакомо это чувство. Не ты один сходишь с ума от мысли, что всё это может оказаться всего лишь сном и закончиться в один момент, - едва слышно промолвил Кацуки. Никифоров слегка улыбнулся и запечатлел на его губах лёгкий поцелуй. - Нам уже пора домой. Холодает, а ты слишком легко одет. Идём, я припарковал машину совсем недалеко. - Тогда подожди меня пять минут. Я должен переодеться, - ответил Юри и хотел высвободиться из его объятий, но Виктор остановил его. - Нет, - Никифоров провёл пальцем по узору на костюме, который когда-то давно принадлежал ему. – Позволь мне снять его с тебя…