Я обожаю мотоциклы

— Снова упустили! Чёрт бы побрал Блэр! Всё из-за неё! — надрывая горло истошными криками, ты стараешься перекричать рёв мотора. У тебя это получается — в криках громкости тебе не занимать. Сцепив руки в замок на моём животе и слегка откинувшись назад из-за спектра эмоций, ты закинула голову в ту же сторону и зажмурившись, продолжаешь жаловаться. — Да и хрен с этой душой! Не последняя ведь! — в отличии от тебя, я сконфужен. Твоя юбка не поддаётся законам физики и остаётся в удобном для тебя положении чтобы ты не делала, что заставляет меня всегда удивляться, но при этом оставаться спокойным — одной проблемой меньше. Но только не сегодня. Уже сбежавший несколько минут назад выродок Кишина напал прямо среди толпы, и казалось бы, для лучших из лучших не проблема устранить его даже в таких условиях, но речь зашла о другом, когда не спешившие разбежаться люди предпочли спрятаться, и тогда-то мать природа сделала своё. Твоя и без того короткая юбчонка задралась почти по самую талию, от неожиданности чего у меня произошёл ступор, и только потом уже кровь из нос—то есть, я хотел сказать, осознание, да. Пришлось наскоро вытянуть руку из лезвия и привести тебя в порядок, тебя, даже не заметившую этого в пылу битвы. И пока ты возмущалась побегу демона, я всё пытался отойти от произошедшего, уткнувшись взглядом в одну точку и стараясь не краснеть как последний изврат. — Ладно, ты прав. — сидение немного прогибается, а мою спину обдаёт теплом. Пока ты успокоилась, я попытался задержать дыхание чтобы не раскрыть свой быстрый пульс. Как-то теперь мне неловко… А тебе то откуда знать? Ты покрепче перехватываешь руки прямо у меня на груди и непонятная дрожь пробирает до кончиков пальцев, которые непроизвольно давят на газ настолько, что мотоцикл подбрасывает на заднее колесо. Ты вскрикиваешь, хватаешься теперь за мою одежду и закрываешь глаза уверенная в аварии, но к нашему счастью я давно научился управлять этим транспортом, и поэтому вернуться обратно на два колеса не составило труда. — Ч-Что это было? — Кочка!

Я обожаю мотоциклы за многочисленные трюки…

Дома мы одновременно падаем на диван, столкнувшись плечами, и так же одновременно устало выдыхаем. Дорога была, может, и не самая длинная, но схватка и проигрыш давали о себе знать. — Из-за Блэр нам снова собирать души… — ты откидываешь голову назад, на спинку дивана, и я читаю в твоих глазах что-то, что сулит не самые хорошие новости для ведьмы по её возвращению. — Кстати, а сколько ты вообще съел? — Сорок пять, — я лениво зеваю, что-то подсчитывая на пальцах. — Сорок пять аппетитных душ. — Почти ничего… — ещё один разочарованный вздох, после которого спустя время ты лениво сползаешь с дивана и на ходу потягиваешься. Одна из рук замирает в воздухе, и ты принюхиваешься к рукаву плаща, а я по твоему лицу уже понимаю, о чём сейчас будет речь. — Нужно кинуть одежду в стирку. Твоя тарахтелка ужасно воняет. Я бы мог начать с тобой спорить, но ничего нового мы уже друг от друга не услышим. Нашу ругань можно было выучить и читать по ролям — настолько у нас однообразны аргументы. Провожая тебя глазами до поворота к нашим комнатам, я лишь хмыкаю и закидываю руки за голову — а я уже привык к этому запаху.

Ты ненавидишь мотоциклы за их запах…

По ненавистным мне утрам мы добираемся до академии стабильно в одно и тоже время, и я привык, что порой наш учебный день может стать заданием, да и даже не на пару часов или денёк. Такие моменты я предпочитаю считать «Поцелуем Фартуны». К слову, сегодня именно такой: Венеция, подозрительные ночные пропажи людей и отсутствие тел на местах преступлений. — Как романтично! — даа, по сравнению с общепринятыми стандартами у тебя другое понятие «Романтики». — Венеция такой красивый город! — Город всякой мелкой живности и сырости, и правда, — пока ты восторгаешься скорому путешествию, я грустно смотрю на мотоцикл, подбрасывая несколько раз перед лицом ключи. Удручает это место Посейдона, как мы там спокойно продвигаться будем, если у нас, увы, не лодка? — Добираться на этом? Мне стыдно перед жителями. — а вот ты явно была бы только рада, если бы сейчас мой «конь» перевоплотился в надувной матрас или детский круг. Для тебя всяко лучше, если это не мотоцикл, и кажется, именно мой. — Не волнуйся, твои крики ни один мотор не затмит. — гыкнув, я чувствую, как одна твоя рука больше меня не обнимает, и быстро поняв, что к чему, я со скрежетом колёс срываюсь с места, ну а ты, так и не успев достать энциклопедию, вынуждена схватиться за меня снова, чтобы просто не упасть.

Я обожаю мотоциклы за их скорость…

Тяжкая дорога сказалась на спине, пояснице и висках. Как бы сильно я не любил своего друга, но честно признать, долго на нём ездить устаёшь даже спустя многие годы. Ты спрыгнула с сидушки при виде первого же отеля, и благо, он оказался достаточно пригодным для ночёвки в пару дней — не слишком дорогой, но и не с сожителями в виде тараканов и крыс. Да и при том настолько неплохим сервисом и комнатами, что мы ухватили последнюю, хоть и одиночную. Пока нам оправдывались тем, что сейчас наплыв туристов, мы уже взяли ключ и уходили прочь, и ты лишь кинула что-то на прощание, чтобы мы совсем уж невоспитанными не показались. Одна кровать нас не устроила, но из-за этого скандал устраивать мы не хотели. Были бы мы обычными друзьями, возмутились бы, что придётся спать вдвоём на таком узком месте, но не тогда, когда в не самых удачных вылазках сами становились друг для друга подушками и одеялами, согреваясь объятиями и соглашаясь на эксплуатацию плеч и колен друг друга. В этой ситуации, за принесённым обедом, мы договорились просто спать спиной друг к другу, хоть ты и несколько раз выговорила мне, что если я попробую развалиться так же, как дома, то буду ночевать на полу даже без подушки. Выспаться перед ночью охоты нужно было, только вот режим с первого раза сбить сложновато, поэтому мы лежим в тишине за задёрнутыми плотно шторами, ожидая грядущего сна. — Соул. — твой голос не сонный, но я уверен, что моя Повелительница хотела бы вздремнуть. — Чего тебе? — может, ответил я и грубо, но она то знает, что никогда бы я ей не нахамил ни с того ни с сего. И не потому что боюсь! — Чем тебе так нравятся мотоциклы? — поговорить перед дневными сновидениями захотелось? Ещё и тема такая… — Эээ, ну… Они крутые… — я, честно, ожидал от себя большего. Как никак, это моя тема. Думай, что ж ещё… Твои пальцы, сжимающие то мои плечи, то мой торс… Твой визжащий среди рыка турбин голосок… Твои скрещенные ноги, когда ты сидишь на нём, пока я прошу помощи подержать мотоцикл… Зелёные глаза, смотрящие прямо мне куда-то вглубь, пока ты облокачиваешься от скуки на руль… Сердце делает несколько ударов, от которых становится даже немного больновато и бросает в пот. Вся кожа под одеждой неприятно покалывает и я сжимаюсь, совсем затихнув. Что это было…? Почему так ярко ты встала в памяти? Обычно такое бывает, когда люди не хотят что-то забыть. Но я тебя не забуду. Как? Мы всегда вместе, каждый божий день, каждую минуту. Я обернусь и увижу тебя, и— — И всё? Так глупо, — ты, видимо, услышала, что я перестал мычать, раздумывая, и посчитала это за конец ответа. — Мне они не нравятся. Они же даже выглядят опасно. Я прислушиваюсь, как несколько секунд назад это делала ты. Оборачиваюсь, аккуратно, и вижу, что ты спишь на боку, но обратном, от чего теперь наши лица близко-близко. От такого спирает дыхание, да так неожиданно, что я почти давлюсь. Нужно спать… Да, точно. Это просто разговор, коих у нас сотни.

Ты ненавидишь мотоциклы за их пугающий вид…

Просыпаться по ночам от криков не столько удивительно, сколько досадно. Мы могли бы продумать план действий, и не один, или же поставить ловушки, а может, заметить опасность издалека, но вместо этого подрываемся с потрёпанными волосами и выскакиваем на улицу прямо с окна. Уже в не особо высоком прыжке я становлюсь оружием и немного смягчаю падение Маки. Да, неосознанная забота друг о друге в нашей паре это так забавно. Ну, для остальных конечно же. Но слова никто против и не скажет, ведь наш резонанс всё ещё лучший, и ему не помешает ничего. Хлюпающие звуки вперемешку с глубоким рёвом прервал наш шумный удар. Острое лезвие рубануло одно из щупалец водяного монстра, но ожидаемо, оно приросло обратно. — Самый худший тип, который мы могли встретить в городе, основанном на каналах. — бурчу я, и чувствую, что ты со мной согласна. Обычные рубящие движения ни к чему не приведут. Радовало то, что жертва уже подавно сбежала, но мы то остались на жилой улице. Ночь, конечно, сыграет на руку, но тогда нельзя ему позволить коснуться стен домов. В какой-то момент я упускаю, когда в нас летит волна. Не настоящая, конечно, но достаточно внушительный всплеск откидывает в широкий забор. Под Макой проминается камень, и боль пульсирует во мне. Непонятно, слияние душ или ментальная связь, но во мне горит злоба и стыд. Всегда когда у меня не получается выполнить свои обязанности и защитить тебя, у меня будто мутнеет в голове. Почему она, а не я? Я должен принимать все тумаки! Я должен сдерживать любой нападок! И даже сейчас ты прижимаешь рукоять к себе, и я знаю, что не для того, чтобы подняться с помощью меня. — Мака, можешь двигаться? — в моём голосе вместе с волнением скользить уверенность. Ты это замечаешь, от чего вскидываешь голову и вглядываешься в красно-чёрный блеск, но там лишь отражается моя спина, которой я всегда буду стоять, чтобы ты не знала слово «страх». Хотя, о ком я? Это же, чёрт возьми, ты. У тебя нет страхов. Ты тихо угукаешь и я чувствую, как встаёшь. Никто лучше меня не справится. Никто не знает тебя так хорошо, как я, даже твой папаша. Особенно твой папаша. Шаг за шагом, молниеносный удар за ударом. Если я позволю тебе пролить кровь, меня заменят, скажут, что баланс нарушился. Но такого не может быть, нет, мы просто были рождены друг для друга. Мы всегда будем вместе, и у нас никогда не случится сбоя. Или случится… — Соул! — одна только мысль о горькой разлуке, где ты ранена, приводит в панику и всплеск чувств, за котором я даже не осознаю, что преобразовался самостоятельно в «Охоту на Ведьм». — Как ты—? — Меня же ведёшь ты, чёрт возьми! — под мой оглушительный хохот ты широко улыбаешься, и это последнее, что видит отродье Кишина. Достойная смерть. Душа вкусно тянется на зубах, и ты меня легонько ругаешь, чтобы я не игрался с едой. Принято решение убираться отсюда немедленно и проснуться от свежего, только рассветного ветра, и я впервые вижу тебя такой счастливой на байке. Приехали мы сюда без чемоданов, так что вышедший на стихшую бурю администратор еле словил кинутые тобой ключи, смотря нам, хохочущим, вслед. — Соул! — ах, как же ты всегда требовательно кричишь моё имя. Это сразу заряжает энергией и— Соул, оно шевелится! Сердце тревожно даёт сигнал в голову и я в зеркале вижу синеватую жидкость, ползущую по колесу к твоим ногам. — Не дождёшься! — прокрутив ручки до слабых ожогов ладоней, я заставляю байк сделать несколько раз круг вокруг себя, от чего нас неплохо так вздёрнуло, а остатки монстра расщепило в атомы. — Я думала ты убьёшь нас! — ты так зла, что мне становится ужасно смешно и я почти забываю выровнять езду. — Всегда пожалуйста! — резко дав газу, я спустил нас в скоростной путь до дома, и благодаря характерным звучаниям мотоцикла вся Венеция знала, что больше нас в ней нет.

Я обожаю мотоциклы за их силу…

— Чёрт бы тебя побрал! — вместо того, чтобы отдохнуть после возвращения, я вынужден возиться с внезапно отсыревшим механизмом. Конечно, мотоцикл стоял прямо во дворе всё сражение, да и эта зацепившаяся за покрышку дрянь… И жалко, и зло берёт! — Дай я гляну! — ты меня внезапно отталкиваешь, от чего я в одном положении падаю на пятую точку, глупо захлопав глазами. — Мака, я понимаю, что ты заучка, но тут то куда лезешь— — Ну-ка цыц! Я, может, больше твоего знаю! Как оказалось, не знаешь. Ты только сильнее извозилась, всё это время корча старательное лицо и пытаясь не облажаться, пока я сидел рядом и искренне интересовался, не появился ли у нас дома ремонтник мотоциклов. — Всё-всё, я понял, мне с тобой не сравниться, — белое полотенце с моих рук утирает тебе лицо, оставляя лёгкие разводы от пятен масла и сажи. Ты забавно дуешься, а я прыскаю от смеха — твои старания приятно тронули, хоть ты и, скорее всего, хотела помочь, чтобы побыстрее уже пойти спать. И всё же, у нас получается! Я нашёл книгу по автосервису, когда ударился затылком, а она смачно мне добавила своим падением, от чего ты залилась детским смехом, ну а я даже не обиделся — уже привык к книгам, бьющим по голове. После починки нужную вещь я положил на стол гаража, и посчитал, что когда-то был слишком самоуверен в своих познаниях. — Кто быстрее в душ? — не успели мы подняться, как ты с порога заявила о соревнованиях. Конечно я побежал! И в итоге врезался в закрытую перед самым носом дверь. Включенная вода и твоё издевательское пение я встретил улыбкой — не нужно тебе знать, что в этот раз я помедлил.

Ты ненавидишь мотоциклы за их сложное строение…

Как приятно было встретить следующее утро самостоятельно, без будильника и криков «мы опаздываем!». Странно, правда — так рано, а я уже не сплю. И чувство такое окрылённое, словно я в полной мере ощутил понятие «свобода». Прошлое давно меня не держит, и вспоминаю я о нём по скучным праздникам и траурам, так что это значит? Обычно такое случалось во время езды на мотоцикле. Интересно, а что если и сейчас на нём прокатиться? Это чувство станет сильнее? Второпях соскочив на пол, я иду привести себя в порядок, и чувствую, как меня провожает удивлённый взгляд Албарн с кухни, пока я бегаю туда-сюда. — Соул, ты чего это с утра…? — ты, верно, хочешь закончить, но начала говорить раньше, чем закончила формулировку в голове. — Да сам не знаю. Давай есть и поедем, это срочно. — я слишком беспечен и навеселе, чтобы ты начала паниковать о предстоящем деле, поэтому ты перенимаешь от меня «занозу» и сидишь на стуле в ожидании завтрака немного нервно. Я ожидал от тебя отрицания вроде «Мы несколько дней катались на твоей тарантайке, я хочу отдохнуть!» когда мы уже спускались, но ты лишь волнительно поправляешь ворот, прыгая по ступеням следом. Я, следом ты, плотно прижимаешься и я вдруг вздрагиваю. Эта «свобода» так всколыхнулась внутри, что я почти на месте взлетел. Не уж то снова резонанс? Ты тоже чувствуешь это? — Соул, ты меня испугался? — при этом ты даже не отшучиваешься. Конечно, моё состояние тебя удивляет ещё с самого начала, какие шутки? — Н-нет, но, — я смотрю на тебя удивлённую в зеркало и резко оборачиваюсь, от чего могу почти увидеть значок загрузки в твоих глазах. — Сегодня ты едешь спереди! — Чего? — но я уже огибаю тебя и двигаю вперёд одним лишь толчком всем телом, когда сажусь сзади. Я хотел придумать причину, чтобы ты точно поверила, но в голове за пару секунд ничего не появилось, поэтому используя эффект неожиданности, я кладу свои руки поверх твоих и даю газу. В голове что-то лопнуло. Благо не сосуд или ещё что важное, но не менее ошарашевающее. Твои мягкие хвостики ударили мне по лицу, тело вжалось в моё от давления скорости и ветра, ладони задрожали то ли от испуга, то ли от вибрации мотоцикла, запах книг и геля для душа ударил в нос до головокружения. Эти пару секунд осознания затянули в какой-то свой мир, из которого не хотелось уходить. Не тот, где живёт этот маленький, красный демон, от которого ты вынуждена всегда меня спасать, а какой-то новый, где у нас есть крылья, и я почти могу чувствовать твои. Первые секунды ты визжала, пока это стало неудобно из-за ветра, бьющего в лицо. Я чувствовал твои попытки взять под контроль мотоцикл и мягко помогал, пытаясь дать тебе надежду, что ты делаешь всё сама. А в какой-то момент я и вовсе кое-что услышал. Сначала даже не понял, а точно ли мне не послышалось? Но когда в зеркале блеснула твоя улыбка и слезинки на глазах, готов был сделать какую-то глупость, сравнимую только с приставаниями к тебе прямо напротив Спирита. Кстати о нём… Мои руки резко сворачивают, крепко сжав твои, и мы мчимся прямо к знаменитому борделю. Как же вовремя! Я надеялся просто поддать шума, но выходящий нынешний Коса Смерти из дверей с Блэр и кем-то ещё запечатлел свою дочурку на опасном транспорте впереди. Мы оба заметили его шок и злобу, и нам в спину летела моя фамилия с дружелюбными машками рукой Блэр. Её смех снова долетел сквозь ветер, и я чувствовал, как моя Повелительница вот-вот задохнётся от переизбытка эмоций. Наскоро я свернул на одну из полян, где как только мы остановились, ты так быстро грохнулась с мотоцикла, что я сначала испугался. Но ты лежала, тяжело дыша и смотря в небо с такими широкими зрачками, что сначала я потерял твои зелёные радужки. — Это. Было. Просто. Невероятно. — ты почти выдыхаешь каждое слово и тебя колотит, и я просто прыгаю рядом, так громко и внезапно засмеявшись, что ты поначалу пугаешься, а потом неосознанно подхватываешь. А может и осознанно, просто не хочешь оставлять меня одного. И когда я думаю, что даже такие мелкие вещи, как дружный смех именно со мной, и такие значительные, как доверие к моим ни чем не обоснованным словам, существуют в тебе, я снова чувствую «свободу». — Нет, — ты затихаешь, когда я подаю голос и поворачиваешь на меня голову. У тебя покраснели щёки от смеха. — Как я мог не понять, что просто влюбился в тебя? Верно, какая свобода? Я знаю, что это. Свобода это моя жизнь, она вошла в обиход, поэтому я перестал замечать её так часто. То, что я испытывал эти несколько дней было лучше, чем свобода. — Что…? — Говорю, отец ещё твой не знает, что я тебе в любви признался! Потому что я испытывал это не один. Я испытывал эту свободу с тобой. Поэтому она и была другой, эта «свобода», просто называется «любовь». — П-подожди, почему ты так внезапно—, ты подскакиваешь, садишься, и я вторю за тобой, как отражение. — Да, и правда неожиданно. Просто сам осознал только сейчас, когда ты на меня смотрела так, как смотришь только на новые книги в библиотеке, — за такое сравнение ты аж краснеешь, прекрасно зная, что я подобрал максимально точное описание, но спустя пару секунд мнёшь край юбки, как-то хитро улыбаясь. — С-скажешь так ещё раз, когда Блэр будет дома…? Чтобы до папы точно этот «слух» дошёл! Я вытаращил на тебя глаза, думая, что контекст с ведьмой будет иметь что-то вроде ревности, но мной услышанное так воодушевило, что я готов был пойти и прокричать, как сильно я люблю тебя, с самой высокой точки города Смерти, чтобы слышали все, не ограничиваясь одним твоим папашей.

Ты ненавидишь мотоциклы за их грубость

Я обожаю мотоциклы за их непредсказуемость