Ревность

Всё совещание Ортега чувствовал на себе тяжёлый взгляд комиссара. И понимал, что разборок не избежать. Поэтому в конце встречи попытался смешаться с группой покидающих кабинет навов и отсрочить неизбежное. Желанная свобода была близка, но, одной ногой стоя в коридоре, Ортега почувствовал на плече тяжёлую руку. И тут же его окутал аромат «кёльнской воды». «Не успел», — обречённо вздохнул нав, провожая взглядом последних выходящих и закрывая за ними дверь. — Ну, и где ты был всю ночь? — тоном оскорблённой девицы вопросил Сантьяга. — Я места себе не находил, не спал до рассвета, а он по мужикам, небось, шлялся, шуркъ ел и коньячком запивал. Лучшие годы на тебя потратил, свинья неблагодарная! Ортега оторопело хлопал ресницами и с ужасом смотрел на явно сошедшего с ума комиссара. Он даже не уклонялся от летящих в него тарелок, которые Сантьяга, видимо, заготовил заранее. И их внушительная стопка возвышалась на краю стола. Однако ни одна тарелка даже близко не достигала цели, пролетая мимо и разбиваясь за спиной Ортеги. Именно эта поразительная косорукость да явно загодя убранные со стены картины Ивова навели помощника комиссара на мысль о наигранности происходящего. Проверяя свою догадку, он двинулся вперёд и перехватил руку комиссара, который как раз перешёл на метание бокалов. — Сантьяга, что происходит? К чему этот цирк? — Ортега, разве не этого вы хотели? Вот она — сцена ревности в лучших традициях человских сериалов. Или я чего-то не учёл? Ну, что же вы молчите? Думали, я не узнаю о вашем с Богой споре? Комиссар махнул рукой, и за распахнувшейся дверью обнаружился второй помощник, явно ожидающий продолжения «концерта». И тут же проём вновь закрылся, судя по сдавленному воплю, прищемив Боге нос. — Мне казалось, что этот период наших отношений остался в прошлом, а недоверие давно позади. Не ожидал столь детского поведения, — отчитывал Ортегу комиссар, расхаживая по кабинету. — Это было до того, как тебя стали регулярно видеть в свете с феей Виленой. Третий месяц подряд ты приходишь под утро, а то и не приходишь вовсе. Что я должен был думать? — разозлённый Ортега уже не вспоминал о субординации и зло цедил слова, с трудом удерживаясь от перехода на крик. — Должен был довериться мне и помнить, что я прежде всего подданый Тёмного Двора, — жёстко ответил Сантьяга, усаживаясь за стол и словно отгораживаясь им от гарки. — Как и ты… Последние слова прозвучали укором, и Ортега растерял остатки благоразумия. Приблизившись вплотную, он упёрся ладонями о столешницу, почти прижался губами к уху Сантьяги и прошептал: — Куда же ты смотрел, когда выбирал меня? И в помощники, и в свою постель. Или похоть так застила глаза? Развернувшись, он вылетел вон, напоследок громко хлопнув дверью. А суровый комиссар осмотрел разгромленный кабинет, смёл на пол недобитые бокалы и уселся на уголок стола лицом к окну. Глядя на суету огромного мегаполиса, он размышлял, как же невинная шутка переросла в настоящую ссору. Услышав, как открылась дверь, Сантьяга с надеждой обернулся. Но, увы, его одиночество нарушил князь. Брезгливо подобрав балахон, он аккуратно распинывал в стороны крупные осколки, направляясь к любимым полотнам. Не обнаружив картин, некоторое время владыка Нави обескураженно созерцал пустые гвозди в стене, даже на всякий случай протянул руку и постучал когтём по шляпке одного. Тишина сменилась возмущённым сопением. — И как долго твоя… кхм… личная жизнь будет настолько бурной? Разбу… то есть, оторвал меня от дел своими разборками, так ещё и Ивова убрал. Или ты наконец понял, что у меня картины будут смотреться куда лучше, и велел перенести? — Не в этом тысячелетии, — пробормотал Сантьяга, вновь поворачиваясь к окну. — Отличная панорама, не правда ли? — Неправда — слишком светло и много челов. Иногда я жалею, что разрешил тебе двоих помощников. От вас всех чересчур много шума. — Позвольте заметить, что я просил лишь одного. Бога был вашей личной инициативой. Из-под капюшона раздалось тихое рычание, и князь скрылся в портале, чтобы во Тьме своих покоев насладиться столь редкой в последнее время тишиной. Едва он устроился на стуле, темнота вокруг него успокаивающе сгустилась, будто обнимая и впитывая все тревоги. — Представляешь, он убрал картины! За прошедшие тысячелетия князь привык разговаривать с Тьмой. К слову сказать, за это время она эволюционировала и стала вполне живой. Со своим характером и такими крайне полезными способностями, как, например, общение и обретение почти материального облика. Никто, даже советники, не знал, что причудливые завихрения в его покоях были не просто игрой света и тени. Вот и сейчас он почувствовал лёгкие касания, словно давно забытые ласки из прошлой, докняжеской жизни. Задумавшись, князь почти машинально погладил бархатистый сгусток у своего плеча, делясь толикой магической энергии. Только спустя несколько минут, когда по ногам начал гулять сквозняк, владыка оторвался от дум и глянул вниз, туда, где «руки» Тьмы уже пробирались под чёрный балахон, лаская обнажённую кожу. — Что это ты удумала? — сердито рыкнул князь, легонько шлёпая шаловливые конечности через ткань. Тьма тут же отодвинулась, отползая в свой угол. «Идальга, между прочим, давно просит помощников». — План на этот квартал мы уже закрыли. Восстанавливать поголовье дознавателей начнём с января. Тогда и приходи. — И князь демонстративно прикрыл глаза, погружаясь в размышления и воспоминания. *** 3 тыс. лет назад. Цитадель, покои князя Тёмного Двора. Вынужденный отвлечься от важных мыслей, князь с раздражением наблюдал за почти осязаемой радостью Тьмы. Она покинула свой угол и клубилась у его ног, создавая причудливые узоры, изредка вползая в освещённый круг в центре, обвивая ножки стола. Ещё несколько минут, и её любимчик переступит порог, усядется на край стола, а она будет ластиться как кошка, на миг скрывая режущую глаза белизну костюма. Владыка Нави искренне надеялся, что сегодня он опоздает или вовсе не придёт. Но Сантьяга, чтоб его Спящий в лужу уронил, явился секунда в секунду. Правда, наряд, на удивление, был не белым. Кажется, этот цвет комиссар именовал «мокрым гранитом». Воистину, фантазия челов безгранична… — Кхм, — Сантьяга кашлянул, прерывая раздумья повелителя, и еле заметно поморщился, поправляя обшлага тёмно-серого кафтана. — Вижу, тебе действительно очень нужен помощник, — буркнул князь. — Ладно, приходи минут через пятнадцать. Комиссар покинул покои князя столь стремительно, что тот даже не успел ничего добавить. «Слава Спящему, тебе надоело мучить мальчика. И чем тебе не нравится белый… Он отлично оттеняет меня». — Хватит уже с ним сюсюкать, лучше займись делом. Словно только и ждала этой отмашки, Тьма мгновенно и радостно материализовала пару щупалец и схватила князя за лодыжку, сдёргивая со стула. Тот крепко приложился головой о спинку, и в мыслях его мелькнуло такое, что она тут же свободной конечностью погладила нава по пострадавшей макушке. После чего подняла его в воздух и встряхнула. От этого балахон висящего вверх ногами князя сполз вниз, скрывая голову. Впрочем, её интересовали совсем другие части тела. Очередная конечность трансформировалась, обзаведясь пухлыми губами и розовым язычком, и тут же приникла к телу князя. Двигаясь снизу вверх, Тьма покрывала его кожу лёгкими поцелуями, медленно подбираясь к самому интересному. Реакция нава не заставила себя ждать, крепкий внушительный стояк стал достойным ответом на нежные ласки. Его партнёрша не преминула оценить это, тут же щупальце обвилось вокруг члена, а ротик приоткрылся, захватывая губами крупную головку, покрытую небольшими тёмными наростами. Острые шипы по всей длине её тоже нисколько не смущали, она не чувствовала боли, что делало Тьму идеальной парой для столь необычного мужчины. Внушительная плоть уже целиком исчезла во рту, поглаживания языка сменились нежным посасыванием, а из-под балахона всё чаще доносились лёгкие стоны, перемежающиеся недовольным порыкиванием, когда остренькие зубки слегка покусывали чувствительную кожу. Движения Тьмы всё ускорялись, изголодавшаяся по ласке, она навёрстывала упущенное. Князь же всё быстрее двигал бёдрами и даже порвал когтями балахон, пытаясь дотянуться до проказницы и ускорить развязку. Ещё пара резких толчков, и он кончил в жадно раскрытый ротик. Проворный язычок слизал всё до последней капли, и щупальце исчезло в тени у стены, радостно урча. Где-то там, в сердце Тьмы, семя князя напитывалось истинной темнотой и перерождалось в нового подданного Тёмного Двора. Несколько утомлённый и раскрасневшийся нав опустился на стул и даже откинулся на спинку, приходя в себя. И пропустил момент, когда отток энергии Источника ещё можно было прервать. Спохватился лишь, когда тот опустел. — Что ты делаешь? Этой энергии хватит на двоих! Ты же оставишь Дом без магии! «Сантьяга так устаёт, ему мало одного помощника. Вот передаст все дела двоим и будет приходить к нам чаще». — Конечно, устаёт, — буркнул князь. — Столько фей ещё перетрахать надо. Работы непочатый край. Смирившись, нав наблюдал извечный процесс материализации нового подданного. Непроглядная темнота потихоньку сгущалась, приобретая очертания мужской фигуры, а потом отступала, оставляя на гладком полу обнажённое подтянутое тело. Ещё несколько минут, и его собрат лёг рядом, а Тьма ласково гладила своих детей и приглашающе манила повелителя. Он встал и простёр руки над пока пустыми телами, и в гулкой тишине зазвучало Слово князя. Отражаясь от стен, вбирая в себя всю мощь Тёмного Двора, оно пробуждало к жизни новые стрелы Тьмы. И они поднимались, послушные и верные, и признавали свою суть. Процесс едва успел завершиться, как за дверью послышались шаги комиссара. Князь поспешно кивнул навам на комбинезоны на столе и занял своё привычное место, попутно разблокировав дверь. — Повелитель, у вас всё в порядке? Источник практически пуст! Создание нава ещё никогда не было столь энергозатратным. Князь смутился, но всё же ответил как можно непринуждённее: — Тут нечаянно двойня вышла. Будут тебе первый и второй помощники. Он махнул рукой, и из тени шагнули два нава в чёрных комбинезонах. Сантьяга тут же подошёл ближе, пристально изучая мужчин. — Как назвали? Князь несколько минут задумчиво сопел, разглядывая навов. Даже это короткое наблюдение выявило ряд различий: если первый дисциплинированно стоял навытяжку и позволял комиссару небольшое ощупывание, то второй с явным любопытством глазел по сторонам и в любую секунду готов был сорваться с места. — Этого, — решил князь, гладя по голове более спокойного, — назову Ортегой. Сделаешь его первым помощником и свалишь кабинетную работу. Будете вместе сидеть на столе и перекармливать белку. А этот, — тут князь не удержался и ощутимо шлёпнул шустрого нава, уже тянущегося к княжескому стулу, по рукам, — станет Богой. Оперативник тебе тоже пригодится, заодно передаришь ему всех знакомых феечек, ты же всё равно очень занят. Сантьяга весьма непочтительно фыркнул, но всё же поблагодарил и покинул кабинет вместе с новообретёнными помощниками. Уже два года спустя навы влились в жизнь Тайного Города и органично вписались в привычный уклад комиссара. А ещё через пару лет князь в первый раз невовремя переместился и увидел совсем не предназначенное для его глаз. С тех пор он старался не прикасаться к столу комиссара. Со временем список дополнился диваном, стенами и даже дико неудобными креслами. И вообще лучше вызывать к себе, а то опять: «А мы тут «Камасутру» тестируем». *** Вспомнив все подробности, князь пришёл к неутешительному выводу, что Ортега был первым, и отсутствие Боги ничего бы не изменило. Ещё раз прислушавшись к блаженной тишине, повелитель Нави умиротворённо вздохнул и прикрыл глаза. Сантьяга тем временем покинул разгромленный кабинет и отправился в «Ящеррицу», надеясь, что запланированная встреча с Птицием пройдёт без сюрпризов. Но управляющий опаздывал, кофе давно остыл, и комиссара тоже увлекли воспоминания. Тогда, столетия назад, едва взглянув на новообретённых помощников, Сантьяга понял, что в течение его жизни вплетаются новые вероятности. Он до сих пор отчётливо помнил, как шагал по коридору и чувствовал изучающий взгляд в спину. Навы дисциплинированно молчали, но комиссар нутром чуял ворох вопросов, что обрушатся на него, едва они окажутся в кабинете. За тем первым разговором последовали десятки других, во время которых Сантьяга терпеливо посвящал навов в тонкости закулисной жизни Тайного Города. Проницательный князь не ошибся — Бога с особым энтузиазмом интересовался представительницами Зелёного Дома и обещал вскоре стать экспертом в этом вопросе, а Ортеге хватало терпения высиживать многочасовые совещания и чётким каллиграфическим подчерком записывать все речи комиссара. Помимо светских обязанностей, немало часов навы посвящали тренировкам. Будущие гарки без устали осваивали навыки владения холодным оружием, а их спарринги неизменно собирали десятки зрителей. Иногда Сантьяга тоже выкраивал время и присоединялся к ним, и тогда посмотреть на бой сбегалась вся Цитадель — даже советники порой заглядывали. Комиссара всё чаще тянуло в зал, и было глупо обманывать себя, прикрываясь обычным любопытством. Навы тактично молчали, но не могли не замечать, что схватки с Богой короткие и беспощадные, а спарринг с Ортегой больше похож на танец. Гибкие худощавые тела сплетались в рукопашной, лишь изредка задействуя стилеты. И падая на маты, чувствуя под собой сопротивляющегося противника, Сантьяга предвкушал начало новой истории. И не ошибся. «А теперь история, видимо, подошла к концу», — подумал комиссар, наблюдая, как на его глазах в «Ящеррицу» вваливается Ортега в компании двух рыцарей. Их состояние и явная взаимная симпатия обещали нетрезвой троице насыщенное окончание вечера, и Сантьягу раздирало желание устроить некрасивую сцену. Успей он заказать коньяк — без зазрения совести списал бы всё на алкоголь. А так оставалось скрипеть зубами и смотреть, как рыжий сопляк пьёт на брудершафт с его первым помощником. И ведь этот гад прекрасно его видит, изредка посматривает, проверяя реакцию, и двигается поближе к спутникам, как бы невзначай касаясь то одного, то другого. Сантьяга не выдержал ровно в тот момент, когда оливка из коктейля скрылась во рту чуда вместе с кончиками пальцев Ортеги. Подавив желание швырнуть в тёплую компанию пару-тройку «Эльфийских стрел», он позорно сбежал и три часа колесил по городу, снимая напряжение. А потом сидел на набережной на капоте машины, глядя на звёзды и предаваясь меланхолии. Под утро комиссар вернулся в кабинет в надежде занять мозг работой, но и это не помогло — мысли всё время возвращались к тому, чем же закончилось свидание Ортеги. Сознание подкидывало настолько горячие картинки, что он таки запустил «Шаровой молнией» в диван. Потом в шкаф, отчего с грохотом обрушились полки, а на душе немного полегчало. Затем заполыхал стол, с которым было связано столько жарких воспоминаний. А вот ночные приключения первого помощника закончились намного раньше. Уйдя из кабинета начальника, Ортега отправился в зал, где с яростным ожесточением принялся кромсать манекены любимой катаной. Казалось, он практически обрёл душевное равновесие, и уже аккуратно укладывал клинок на место, как на глаза попались такие памятные стилеты и всколыхнули жаркие воспоминания о первом разе с Сантьягой. Юный и неопытный нав тогда благоговел перед комиссаром до дрожи в коленях, и в то же время испытывал неодолимую тягу к столь сильному, импозантному мужчине. Он лез из кожи вон, изо всех сил старался соответствовать уровню будущего начальника, поэтому каждый вечер уделял несколько часов дополнительным тренировкам. Вот и в тот фантастический, невероятный день, перевернувший всю дальнейшую жизнь, Ортега до изнеможения отрабатывал удары и выпады, пытаясь повторить хотя бы простейшие приёмы Сантьяги. Особенно страстно ему хотелось повторить трюк с мгновенным появлением стилета. Когда узкая полоска навской стали вновь со звоном ударилась о пол, он готов был пнуть клинок. — Холодное оружие, как и холодная женщина, требует твёрдой руки, долгой прелюдии и предельной концентрации. И уважения. Ортега обернулся, со смесью ужаса и предвкушения опознавая голос комиссара. Белоснежное одеяние, как всегда, было идеальным, а длинные волосы заплетены в гладкую косу. Один из сильнейших магов Тайного Города знал свои сильные стороны и умел ими пользоваться — Ортега уже не раз наблюдал, как феи сворачивают шеи, оглядываясь вслед. Даже королева бросала взгляды украдкой, а благовоспитанные чудки передрались бы, получив хоть малейший намёк. И сейчас этот идеальный образец нава приближался к нему, скидывая на ходу накидку и обнажая руки и плечи. Привычно неуловимым движением он выхватил стилет и на ходу метнул в Ортегу. Тот даже не успел среагировать, однако клинок просвистел в миллиметре от шеи и воткнулся в стену позади, войдя в дерево по самую рукоять. — Вы убиты, первый помощник. Сантьяга выдернул стилет и вновь спрятал в нарукавнике, а потом стремительно скользнул к Ортеге. В этот раз нав был настороже и блокировал удар, стремительно группируясь и готовясь к схватке. Впрочем, сегодня комиссар не был настроен играть, и бой закончился в считанные минуты. Короткая подсечка, и Ортега рухнул животом на соломенный матрас, а Сантьяга навалился сверху, обхватывая его горло рукой и прижимаясь всем телом. — Ещё раз, — жарко прошептал он на ухо, и Ортега, не удержавшись, двинул бёдрами, даже не пытаясь вырваться. Сантьяга чуть усилил хватку, свободной рукой откидывая за спину растрепавшуюся косу. Его твердеющий член всё ощутимее вжимался в ягодицы Ортеги, вызывая ответное возбуждение, волной дрожи прокатывающееся по телу. Хотелось сделать какую-нибудь глупость, например, повернуть голову и поцеловать руку, практически лишающую воздуха. Или дёрнуть кожаный шнурок, удерживающий волосы, и запустить пальцы в чёрные пряди. Он держался из последних сил, не позволяя желанию отключить мозги — оттолкнуть комиссара излишней прытью стало бы огромной ошибкой. А Сантьяга не боялся активных действий — ловкие руки уже освобождали обоих от одежды, нежными прикосновениями лаская обнажающуюся кожу. Лёгкими поцелуями он покрывал шею и плечи нава, изредка прикусывая мочку уха. И тогда Ортега решился: повернув голову, он прижался к губам Сантьяги, даря им первый жаркий поцелуй, вкладывая всю свою страсть и надежду на продолжение. Комиссар ответил, углубляя ласку, скользя языком в рот Ортеги, касаясь его языка своим, а руки тем временем заставили нава выгнуться, открывая доступ к твёрдому члену. Когда длинные пальцы сомкнулись на крепкой плоти, у Ортеги перехватило дыхание, а сердце словно пыталось вырваться из груди. И в то же время хотелось чего-то большего, как будто тело уже знало, что дальше его ждёт настоящая феерия. Ладонь Сантьяги погладила упругие ягодицы, смоченные слюной пальцы принялись растягивать тугой анус, готовя партнёра к первому вторжению. Ортега рвался навстречу каждому движению внутри, его учащённое дыхание смешивалось с дыханием Сантьяги, а член тёрся о шершавую ткань. Когда пальцы сменились крупной влажной головкой, а следом и вся крепкая плоть постепенно проникла внутрь, звенящую тишину тренировочного зала разорвали громкие стоны. Ортеге приходилось закусывать губу, чтобы не кричать в голос, извиваясь под более опытным навом. Мягкие толчки становились всё резче, Сантьяга перевернулся на бок, утягивая за собой партнёра, крепко прижимая его к себе одной рукой, а второй скользя от груди к животу и ниже, обхватывая член Ортеги ладонью и нежно сжимая. Ритм движений совпал, пронизывая мужчин волнами удовольствия и накрывая с головой. Пульсация внутри всё усиливалась, и Ортега изогнулся, всем телом прижимаясь к Сантьяге и наслаждаясь каждой секундой. Он ощутил, как кончил внутри него комиссар, и не смог сдержать ответной реакции, заливая спермой руку партнёра. Ещё несколько минут они лежали, обнявшись, а Ортега мучительно подбирал слова, абсолютно не представляя, как теперь себя вести. Сантьяга такой проблемой не мучился и первым пришёл в себя, окончательно повергнув Ортегу в смятение. — Под чутким руководством вы несомненно добьётесь немалых успехов. Пожалуй, я лично займусь этим вопросом к нашему обоюдному удовольствию. Спасибо за восхитительную разминку, жду вас утром в своём кабинете. Официальность тона при этом нисколько не вязалась с нежным поцелуем напоследок. Затем Сантьяга оправил одежду и вышел, оставив глупо улыбающегося Ортегу собираться с силами. В дальнейшие годы ни одному мимолётному увлечению не удалось превзойти комиссара, и они пронесли сквозь века не только деловые отношения. И вот сейчас он всё испортил дурацким спектаклем! Как можно было поддаться на провокацию Боги! Успокоившись, Ортега понял всю степень своей глупости и кинулся в кабинет Сантьяги, но там уже ничего не напоминало об утреннем скандале, а комиссар отбыл на деловую встречу. Вспомнив о своих обязанностях, первый помощник тоже покинул Цитадель, ведь в «Трёх педалях» его ждали шасы. Долгая и нудная встреча закончилась ничем — носатые банкиры категорически отказывались идти на компромисс в отношении продажи акций новой торговой сети. Оставшись один, Ортега пристроился за угловым столиком и заказал коньяк, намереваясь забыться. Где-то между второй и третьей бутылкой к нему подсели чуды, очевидно заинтригованные столь непривычным поведением нава. Сначала он ещё пытался контролировать себя и игнорировал намёки рыжих, однако потом идея заявиться в «Ящеррицу» в такой горячей компании показалась весьма заманчивой — где-то на задворках сознания всплыло расписание комиссара. Знал ли он, что Сантьяга засёк его в первую же секунду и пристально следит за каждым движением? Конечно. Оттого Ортега был так невероятно, наигранно весел и раскован. Помогло? Конечно, нет. Вместо вспышки ярости комиссар допил кофе, заплатил по счёту и покинул клуб. Чуды тут же потеряли всякую привлекательность, но отвязаться от настроившихся на горячее продолжение рыцарей оказалось не так-то просто — пришлось напрячь все дипломатические таланты, чтобы избежать конфликта. Обилие алкоголя не пошло Ортеге на пользу, и до апартаментов в Цитадели пришлось добираться на такси. В родных стенах не стало уютнее, по-прежнему раздирала ревность пополам с горечью, а бессмысленные попытки уснуть ни к чему не приводили. Сначала он считал овец, потом людов верхом на овцах и чудов в обнимку с зайчиками — не помогло. Только ближе к утру Ортега забылся тревожным сном, в котором Сантьяга предавался любви с королевой и магистром. Проснувшись с колотящимся от ужаса сердцем, нав выругался и швырнул в окно подвернувшимся под руку светильником. Когда тишину Цитадели дважды за десять минут нарушили грохот и звон стекла, князь раздражённо рыкнул и понял, что ради спокойствия Нави парочку придётся мирить. «Срочно», — дополнил он первую мысль, глядя на слегка дымящегося второго помощника, ворвавшегося в покои князя с коротким стуком. Вот так и вышло, что в течение дня вся Цитадель дружно сталкивала мужчин друг с другом, а к вечеру Бога пригласил обоих на прощальную вечеринку — разъярённый повелитель перевёл второго помощника на полевую работу. Комиссар весь день чуял неладное, но не мог понять, где подвох, «ласвегасы» же в голос твердили, что горизонт чист и неприятностей не ожидается. Только поздним вечером, оказавшись в квартире Боги наедине с Ортегой, он осознал всю глубину заговора. Особенно когда понял, что кто-то более сильный — князь, кто ж ещё? — блокирует порталы, а в ванильно-розовом оформлении спальни чувствуется рука Птиция. Сантьяга еле сдержал смех, рассматривая лепестки роз и витые свечи в бронзовых подсвечниках. Украдкой глянув на Ортегу, он с удовольствием отметил, что тому не удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Таким озадаченным и растерянным, удивлённым до широко распахнутых глаз помощника комиссара не видел, пожалуй, никто. Сантьяга погасил свечи, источающие невыносимо густой запах ванили, сбросил пиджак и уселся в кресло. — Полагаю, вся тёплая компания заговорщиков собралась сейчас у «ласвегасов» и делает ставки на наше примирение. — А на что бы поставили вы? — наконец отмер Ортега. — На вас, Ортега, и ваше хвалёное благоразумие. Уверен, оно поможет вам с достоинством принять мои искренние извинения и столь же искреннюю любовь. — Я… — Ортега не сразу подобрал слова, обескураженный столь быстрой капитуляцией. Он ожидал обоюдных претензий, готов был первым просить прощения и даже умолять. — Я люблю тебя, Сантьяга, люблю и раскаиваюсь в том, что натворил в последние дни. — Я тоже. Иди ко мне — не будем разочаровывать Навь, раз уж даже князь принял живейшее участие в наших отношениях. На ходу стягивая рубашку, Ортега скользнул на колени к Сантьяге, вжимаясь в него, запуская чуткие пальцы в его густые тёмные волосы. — Порой мне недостаёт твоей шикарной косы. — Той самой, за которую меня таскал молодой рыцарь на одном из турниров? Нет уж, ей самое место в прошлом. Или твоей шкатулке с сувенирами. Ортега чуть улыбнулся и коснулся щеки Сантьяги нежным поцелуем, а руки уже скользили вниз по его груди, ловко развязывая галстук и расстёгивая пуговицы рубашки. Поглаживая открывающееся тело, Ортега трогал кончиками пальцев плоские соски, отчего Сантьяга довольно жмурился и крепче сжимал нава в объятьях. И вот рубашка улетела прочь, ремень расстёгнут, и многообещающе вжикнула молния. Ортега сполз на пол, устраиваясь между ног Сантьяги и решительно стаскивая с него брюки и боксёры. Оценив несомненную реакцию комиссара и немного полюбовавшись крепко стоящим членом, нав приподнялся и обхватил головку губами, нежно поглаживая горячую кожу языком. Когда же он вобрал плоть до конца, Сантьяга дёрнулся и вцепился ему в волосы, недвусмысленно требуя дальнейших действий. Ортега и не сопротивлялся, с удовольствием облизывая подрагивающий член, наслаждаясь подтекающими капельками смазки. Сантьяга застонал, пригибая его голову ниже, и нав послушался, глубже заглатывая плоть и ускоряя движения. Его партнёр выгнулся и зарычал, содрогаясь всем телом. Ему хватило нескольких толчков, чтобы бурно кончить, забрызгивая лицо и грудь Ортеги спермой. Довольный собой, Ортега положил голову на колено Сантьяги и умиротворённо прикрыл глаза, чувствуя, как длинные пальцы ослабляют хватку и нежно гладят по встрёпанным прядям. Вот так, расслабившись, он и пропустил контратаку, как всегда проигрывая целеустремлённому комиссару. Тот резко рванулся вперёд, валя Ортегу на ковёр и левой рукой обхватывая его запястья. Правая весьма споро избавила пленника от брюк, а потом по-хозяйски нырнула в трусы, проверяя готовность и даря нежную ласку, так не вяжущуюся с первоначальным натиском. Не позволяя Ортеге вмешиваться, Сантьяга сам подготовился к проникновению и, избавившись от остатков одежды, оседлал бёдра любовника. А потом комиссар приподнялся и начал медленно насаживаться на член Ортеги, сознательно растягивая удовольствие. Опустившись до середины, он вновь начал подниматься. На третий раз Ортега выругался сквозь сжатые зубы и рванулся вверх, встречая Сантьягу и погружаясь внутрь до конца. Оба замерли, наслаждаясь тем, что по собственной глупости чуть не потеряли. Слова больше не имели смысла, глаза, улыбки и прикосновения выражали всю глубину чувств, ласки становились горячее с каждой секундой. Медленными, неторопливыми движениями Сантьяга доводил Ортегу до безумия, пока он не освободил руку и не обхватил член Сантьяги, что тут же подстегнуло ритм. Оргазм настиг их одновременно, вызывая блаженные стоны. Потом они лежали рядом, переплетя пальцы, и молчали, просто радуясь возвращению былой близости. Но разве может что-то длиться вечно? Вот и эта идиллия была прервана. — А я вам говорю, что уже давно пора. Доминга, ты видел, во что комиссар превратил свой кабинет? Один Спящий ведает, во сколько мне обойдётся ремонт квартиры после этой авантюры, — раздался в прихожей голос Боги, а потом дверь без предупреждения распахнулась. «Ласвегасы» и второй помощник толпились в проёме, с явным интересом изучая обстановку. — А я говорил, что они помирятся в течение часа, — фыркнул Идальга, оставшийся в прихожей. — Тамир, сколько я выиграл? — Кажется, порталы уже работают, — сделал вывод Сантьяга, затягивая Ортегу в чёрный вихрь. — Кстати, я не говорил, что поменял мебель в кабинете? Не хочешь взглянуть?