Чудо и спящий

Ему всё ещё было тяжело долго ходить – тело ныло, как после длинной тренировки – но Зигфрид повадился устраивать прогулки каждый день. О возвращении в Асгард пока нечего было и думать: снега в окрестностях навалило столько, что не проехал бы никакой снегоход, да и не рискнул бы Зигфрид им управлять. В Асгарде знали о распространённых за пределами города технических новинках последнего века, но сами ничем подобным не пользовались, поэтому Зигфрид, хоть и не шарахался от телевизора, стиральной машины и транспорта, всё же, случись ему самому сесть за руль снегохода, проехал бы не дальше ближайшей скалы. Так что он, подумав, решил, что самый надёжный способ преодолеть разделяющие его с родными семьдесят километров – собственные ноги. Вот бы только слушались они немного лучше… В долгих прогулках по окрестностям его неизменно сопровождали Бьорн или Кари. И если с мальчишкой было легко – Зигфрид рассказывал ему о Космо, о богах и их защитниках, делился историями из своего детства – то с Кари почему-то общаться становилось чем дальше, тем сложнее. Когда она ухаживала за ним, израненным, она вела себя спокойнее и естественнее, сейчас же всё больше угрюмо молчала и отвечала невпопад. Серьезно задумываться о том, какие мысли бродят у неё в голове, Зигфрид не стал: всё его естество захватило желание поскорее вернуться в Асгард. Асгард. Город, который он клялся защищать, но не это было главным предметом его ожиданий. Во снах всё так же, как и раньше, приходили брат и леди Хильда, вместе и порознь, чаще всего – печальные. Однажды леди Хильда явилась в его сон, одетая в длинное траурное платье, и Зигфрид, хоть и не чувствовал себя тогда ещё достаточно хорошо, среди ночи вышел во двор и долго стоял, дыша морозным воздухом, надеясь, что это прогонит плохие мысли из головы. Но мысли никак не желали уходить, и в глубине души Зигфрид понимал, что они правдивы. «Они похоронили меня». Зигфрид не обманывался: для жителей Асгарда он наверняка был мёртв, и Зигмунд с леди Хильдой уж точно пролили немало слёз над пустой могилой. Да он и сам до сих пор с трудом верил, что выжил, так чего же было ждать от тех, кто видел его гибель – и ничего больше? Зигфрид знал, что никто в Асгарде не ждёт его возвращения – из Вальгаллы не возвращаются, – и именно поэтому больше всего на свете хотел вернуться. Но для этого надо было ещё немного восстановить силы, и Зигфрид заставлял себя двигаться, невзирая на боль в израненном теле. – У тебя удивительная скорость регенерации, – сказал Арне как-то перед ужином. Зигфрид расставлял посуду на столе, он вообще старался как можно больше помогать в мелочах приютившей его семье. Жаль, что мог он не так уж и много. – Конечно, после всего, что ты рассказывал про Космо и всё такое, это уже не кажется странным, но… Подожди ещё немного, и станешь совсем как новенький. – Я и так уже слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством, – откровенно ответил Зигфрид. – Четыре месяца объедаю вас и не приношу никакой пользы, пора и честь знать. – Ты мой пациент, – Зигфрид вздохнул: именно этим аргументом Арне заканчивал любой разговор на эту тему. – Так что перестань нести чушь и отнеси лучше на стол приборы. Вы в Асгарде все такие упрямые? – Могу говорить только за Воинов Бога, – усмехнулся Зигфрид в ответ. – Слушай, – окликнул его Арне, когда он уже взял ножи и вилки и принялся раскладывать на столе. – Ты как-то сказал, что у Бьорна сильное Космо. Что это значит? Зигфрид поморщился. Да, как только он пришёл в себя достаточно, чтобы обратить на это внимание, он сразу заметил, что мальчик обладает сильным и чистым Космо, редким среди обычных людей. – Может быть, ничего не значит. А может, один из богов рано или поздно найдёт его и призовёт в ряды своих защитников. – Один, например? – уточнил Арне. Зигфрид медленно покачал головой: – Нет, Воинами Бога Одина становятся только уроженцы Асгарда. Но другие боги – например, Афина или Посейдон – я слышал, ищут детей с сильным Космо по всему миру. А уж соглашаться или нет – решайте сами. Я рассказал, чем это закончилось для меня. – Знаешь, – задумчиво сказал Арне. – Когда я жил нормальной жизнью и знать обо всём этом не знал, всё было гораздо проще. Зигфрид не мог с ним не согласиться. Ему снова снилась леди Хильда, впервые за долгое время – весёлая. Они только что вернулись с прогулки, сидели у камина во дворце, протягивая к огню озябшие руки, и болтали о каких-то пустяках. В какой-то момент она взяла его за руку и поднесла его ладонь к лицу. Зигфрид закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению от прикосновения её губ к коже, и в следующий миг ощутил их на своих губах. Подался вперёд, обнимая её, укладывая на ковёр – леди Хильда смеялась, не пытаясь высвободиться. Потянулся пальцами к застёжке платья… – Зигфрид! Зигфрид, проснись! Кто-то сильно встряхнул его за плечо. Зигфриду не хотелось просыпаться, хотелось остаться там, во сне, в тепле и неге, в её объятиях – но сон съёжился и растаял, словно его и не было. Он открыл глаза. Глухая зимняя ночь заглядывала в окна, возле кровати горел ночник, высветляя бледное, испуганное лицо Кари – одетая только в ночную рубашку, она стояла над ним, а её губы тряслись. – Что случилось? Она помотала головой. – Пойдём… Ты должен сам увидеть! Зигфрид, недоумевая, поднялся. Набросил на плечи халат, двинулся вслед за Кари – она так нервничала, что повела его едва ли не бегом. По коридору второго этажа мимо комнаты Бьорна, вниз по лестнице, через холл. Распахнула дверь, впуская в дом морозный воздух. На пороге стоял Арне с сигаретой в зубах и мрачно смотрел вдаль. Увидев Зигфрида, он молча показал рукой влево. Там, на севере, небо то и дело вспыхивало багровым светом – ярким, как рассветные лучи. Это не было северное сияние, привычное в этих широтах, и это не были молнии, во вспышках не было никакой периодичности, но Зигфрид сразу же понял, что это за свет – понял и ощутил, как мурашки покрывают кожу от затылка до пят. – Там Асгард, – зачем-то озвучил очевидное Арне. – Там идёт битва, – отозвался Зигфрид. – Я даже здесь ощущаю, какое сильное и злое Космо порождает эти вспышки. Я больше не могу оставаться здесь, как Воин Бога сейчас я должен быть в Асгарде. – Ты ещё недостаточно… – начал было Арне, но посмотрел ему в лицо и осёкся. – Ты всё равно уйдёшь, верно? Зигфрид кивнул. – Спасибо вам за всё, но я… это мой долг. «Там ведь леди Хильда», – он не сказал этого вслух, но слова повисли между ними, такие осязаемые, что Зигфрид подумал, что настоящая причина его тревоги наверняка уже всем понятна. – Ладно, – Арне решительно выбросил окурок в сугроб. – Кари соберёт тебе сумку, а я подвезу на снегоходе, сколько смогу. Я верю, что ты не замёрзнешь – если ты не замёрз тогда с такими ранами, то сейчас тем более – но всё равно, когда доберёшься и решишь тамошние проблемы, найди время и напиши пару строчек, договорились? Благодарность в сердце показалась такой всеобъемлющей, что всегда сдержанный в проявлениях чувств Зигфрид схватил Арне за руку и крепко сжал. – Обязательно. Я обязательно напишу, чтобы рассказать!.. Арне отечески похлопал его по плечу и обернулся к дочери. – Иди, возьми рюкзак, сложи еды и что ещё нужно. А я пойду посмотрю, не надо ли откапывать из-под снега ворота в сарай. Они разошлись, каждый в свою сторону. Зигфрид отправился в спальню, одеваться. Арне отдал ему немало своей одежды, и пусть она была коротковата – Зигфрид, неизвестно как, вымахал на голову выше собственного старшего брата, да и вообще в Асгарде ростом выделялся – но ему важнее было тепло. Изломанное Одеяние Бога он тоже взял с собой: если дома действительно новая война, оно ему пригодится. Когда он застёгивал плащ, без стука вошла Кари – уже не в ночной рубашке, а в домашнем костюме. Постояла на пороге. – Я взяла свой старый походный рюкзак, положила туда еды побольше, спички, жидкость для розжига костра… Одеяло ещё. – Спасибо. Он не знал, что ещё говорить: Кари выглядела такой растерянной и печальной, какой он её ни разу за эти месяцы не видел. Она медленно подошла к кровати, села на краешек. – Как её зовут? Твою жену? Вот теперь Зигфрид растерялся по-настоящему: ни разу прежде они не говорили об этом, ему даже показалось, что Кари избегает этой темы. Почему вдруг сейчас? – Леди… Хильда. Её зовут Хильда. – Красивое имя, – пробормотала она, глядя на свои переплетённые на коленях руки. – А она красивая? Впрочем, зачем я спрашиваю… Наверняка она красивая. Гораздо красивее… меня, – она закусила губу. Зигфрид замер посреди комнаты, теребя застёжку плаща. Вдруг всё сложилось воедино – и её неловкость в его присутствии, и странное поведение. Но неужели она в самом деле?.. Кари еле слышно шмыгнула носом. – Не уходи, – жалобно попросила она. – Останься здесь. Там, в Асгарде, все считают, что ты мёртв, ты сам говорил об этом. Останься здесь, живи нормальной жизнью. Неужели это настолько хуже сражений? Зигфрид вздохнул. Подошёл к ней, положил руку на плечо, стараясь, чтобы этот жест не получился слишком покровительственным. – Я не могу. Там мой брат… – …и Хильда, – подсказала Кари. – И Хильда, – твёрдо повторил Зигфрид. – Ты очень милая девушка, просто… так бывает, понимаешь? Прости меня. Кари всхлипнула, а потом вдруг порывисто обняла его, уткнулась лицом в его живот и заплакала. Зигфрид гладил её по голове, не зная, что ещё может для неё сделать. Арне смог подвезти его всего на двадцать километров: после начались скалы, где снегоход пройти никак не мог. Зигфрид поблагодарил его и за это: он хорошо осознавал, что в своём нынешнем состоянии и в таком глубоком снегу сможет преодолевать в день не такое уж большое расстояние, так что помощь Арне сэкономила ему как минимум три-четыре дня пути. Он шёл вперёд, не торопясь, не растрачивая понапрасну силы и останавливаясь на ночлег в пещерах или под ветвями разлапистых елей. Волков и других хищников он не боялся, как и мороза: его Космо восстановилось, сияло ровно и ярко, и Зигфрид был уверен, что справится с любыми трудностями на пути в Асгард. На следующую после его выхода ночь вспышек на небе уже не было. Похоже, битва была яростной, но короткой; впрочем, Зигфрид помнил, как его собственная судьба решилась всего за один день. Но всё равно он постоянно, до боли и рези в глазах, всматривался вдаль, надеясь увидеть там хоть малейшую подсказку, хоть что-то, что помогло бы ему понять, что его ждёт. Тщетно. Через неделю пути, когда Зигфрид, по его подсчётам, преодолел уже больше половины пути, места пошли смутно знакомые и идти стало пусть не легче, но ощутимо веселее. Здесь уже была опасность наткнуться на патрули Асгарда, но сколько бы ни шёл Зигфрид, сколько бы ни вслушивался в отголоски Космо вокруг – ни одного солдата он не чуял, и это был очень недобрый знак. Всей силы воли стоило ему удержаться и не впасть в панику, тратя попусту силы, хотя ужасные мысли о том, что в Асгарде могло вовсе не остаться защитников, никак не хотели его покидать. Наконец, ещё спустя несколько дней, он добрался до небольшой гостиницы на самой границе. Здесь обычно селились люди снаружи, торгующие с жителями Асгарда, да и сами солдаты забегали пропустить кружечку. Зигфрид вошёл, не боясь, что его узнают: лидер Воинов Бога редко ездил патрулировать окраины. В зале было пусто, но огонь в камине горел, и хозяин встревоженным не выглядел. Зигфрид заказал горячий обед и устало вытянул ноги. – Что здесь произошло? – спросил он хозяина, получив наконец свою миску супа. – Вы, господин, не местный, – тот намётанным взглядом окинул его одежду. – Я как раз местный, – оборвал Зигфрид. – В отъезде был. Так что рассказывай как есть, с богами и Космо, ничего не упуская. Тот, кажется, удивился, но новости выдал исправно, и новости эти Зигфрида вовсе не порадовали. Уже позже, устраиваясь на ночлег в тёплой комнате, он попытался уложить их в голове. Итак, власть над Асгардом захватил новый жрец Одина («А как же леди Хильда, где леди Хильда?!» – вопило всё его естество, но Зигфрид понимал, что паникой делу не поможешь, и заставил себя не думать об этом до поры), оказавшийся воплощением злого бога Локи. Новые семь Воинов Бога были одурачены им и приняли его сторону, и вместе они чуть было не уничтожили Асгард с помощью чудовищного Древа. И уничтожили бы, если бы не вмешались Святые Афины («Опять они, и что им у себя в Греции не сидится?») и не победили возродившегося Локи. Давно ли? Да уже, почитай, недели две прошло, народ уже оправился от шока и вовсю восстанавливает порушенное. Что случилось с Воинами Бога? Так погибли все в войне, а единственные двое, что выжили, теперь людям помогают. Где Святые? А кто их знает, господин, кто говорит, к себе вернулись, а кто – сгинули без следа… О судьбе леди Хильды хозяин ничего не знал, но смог сказать, что сейчас жрица Одина – некая Лифия, и народ её очень любит… Лифию Зигфрид знал, она давно уже была служанкой леди Хильды, но как ей удалось сделать столь головокружительную карьеру, в голове не укладывалось. Отложив все непрояснённые вопросы на потом, Зигфрид переночевал, а назавтра снова пустился в путь. Теперь ему встречались хутора и поместья, уже принадлежащие Асгарду. Здесь, на окраинах, противостояние с Локи почти не отразилось: как и раньше, люди вели обычную жизнь. Зигфрид взял в привычку приглушать Космо и прятать лицо под шарфом: до того, как выяснит, не осталось ли в Асгарде какой-либо опасности, раскрывать личность очень не хотелось. Наконец в одном богатом подворье улыбчивая хозяйка смогла ответить ему на тот самый, мучивший его вопрос. – Леди Хильда? – она нахмурилась, наливая ему парного молока. – Говорят, она заболела сильно, да слегла. Не могла больше Одину молиться, вот и заменил её господин Андреас временно. И оно вон что из того вышло… – Спасибо, – искренне ответил Зигфрид, не зная, за что благодарит – за молоко или за сведения. – А сейчас она где? – Знамо где, во дворце, где ж ей ещё быть? – удивилась хозяйка. – Нет, я имел в виду – она не погибла? Хозяйка пожала плечами. – Да нет, если бы умерла, все бы знали. А так, наверное, просто уступила место госпоже Лифии. Может, от болезни не оправилась ещё… Немного успокоенный, Зигфрид двинулся дальше. Вскоре ему стали попадаться и свидетельства бушевавшего здесь божественного Космо: вывернутые с корнем деревья, дома без крыш, свежие могилы. Гоня от себя мысль о том, что одна из этих могил может принадлежать его брату, он рванулся вперёд так быстро, как только смог – и ранним утром, на рассвете, через три недели после того, как пустился в путешествие, наконец достиг своей цели. Город. Асгард. Здесь, несмотря на ранний час, никто не спал. Где-то стучали молотки, где-то переговаривались весёлые голоса. Две кумушки, стоя в переулке, самозабвенно сплетничали. Трактирщик, держа полный рот гвоздей, приколачивал выдранную с мясом вывеску, по соседству несколько парней чинили снесённую порывом стихии крышу. Зигфрид шёл по центральной улице, он не чувствовал никакой угрозы, а сердце подгоняло – вперёд! Вперёд! Ко дворцу! Увидеть её и наконец убедиться, что с ней всё в порядке! Дворец тоже пострадал. Целая компания строителей по кирпичику заделывала исполинскую дыру в стене. Зигфрид остановился в переулке напротив, чтобы собрать в порядок мысли, и принялся рассеянно наблюдать. – Подождите, здесь же окно… Сердце совершило головокружительный кульбит, Зигфриду показалось, что даже дышать ему на миг стало тяжело. Этот мелодичный голос приходил во снах, этим голосом она шептала ему признания в любви, и он не забыл бы его, даже если бы отсутствовал пять столетий – что уж говорить о пяти месяцах! Леди Хильда выскочила из центрального входа в легком плаще, наброшенном прямо на домашнее платье, и подбежала к строителям. – Вы не забыли, что здесь окно? – спросила она, показывая на уже до половины заделанную дыру. – Я хотела убедиться, что вы оставите проем… – Обижаете, госпожа Хильда, – главный строитель, усатый немолодой мужчина, отеческим жестом взял её под локоть. – Не первый год строим. А вы шли бы в тепло, а то ребёночка застудите, будет горе и вам, и господину Зигмунду… Он развернул её, подталкивая обратно к двери – и Зигфрид ясно увидел под платьем округлившийся живот. Он не успел ничего подумать об этом. Дверь снова открылась, и в проёме появился человек, которого Зигфрид хотел увидеть больше всего – конечно, после самой леди Хильды. …или сейчас уже не хотел? Зигмунд держал в руках тёплый плащ. Без лишних слов он подошёл к леди Хильде и укутал её в этот плащ, ласково обняв за плечи. – Я был бы очень рад, если бы вы перестали бегать по морозу, – улыбнулся он, глядя на неё с невыразимой нежностью. Леди Хильда подняла руку и провела ладонью по его лицу, по незнакомому Зигфриду шраму – неужели эту рану он получил уже после «гибели» брата? А потом поцеловала в щеку, словно извиняясь. – Пойдём в тепло, там завтрак уже готов, наверное, – сказала она и потянула его за руку. Брат безропотно подчинился, и в следующую секунду оба исчезли за дверью. На улице остались только строители, добродушно обсуждающие увиденную сцену. Зигфрид стоял в переулке, и ему казалось, что его сердце покрылось льдом. Они не только похоронили его. Они успели и утешиться в объятиях друг друга. И, похоже, очень скоро после случившегося – если принять во внимание беременность леди Хильды. Его брат и его жена нашли друг друга, и, судя по нежности, которую он успел заметить даже в этой короткой сцене, были очень счастливы вдвоём. «Втроём», – поправился Зигфрид. Почему-то именно мысль о том, что леди Хильда беременна, что через несколько месяцев она будет качать на руках маленького Зигмунда, а он, Зигфрид, останется в их жизни только рано погибшим дядей, приносила особенно острую боль. Даже если он сейчас войдёт в эту же самую дверь – что это даст? Леди Хильда будет опускать глаза, извиняясь. Зигмунд, наверняка, не будет знать, куда деваться от вины – но ничего ведь не изменится от этого. Если они по-настоящему любят друг друга, он, Зигфрид, вдруг воскреснув из мёртвых, не принесёт им ничего, кроме боли. Даже надавив на них, сыграв на их чувстве вины и ещё наверняка не остывшей любви к нему – будет ли он рад, разлучив влюблённых и зная, что в глубине души оба жалеют, что он вернулся? Не лучше ли будет, если хотя бы они будут счастливы? Впервые за всё то время, что прошло с момента его пробуждения в снегу, Зигфриду захотелось, чтобы Сирен Сорренто по-настоящему его убил. Увы, где искать Морского Генерала, Зигфрид не знал. Поэтому просто развернулся и двинулся по улице назад, не обращая внимания на начавший падать на плечи снег.