Неправильное будущее.

Прокашлявшись, Джеймс начал читать. Площадь Гриммо, 12. Сириус вопросительно изогнул брови. — При чём тут Орден и мой дом? — Сириус даже не заметил, что он сказал «мой дом», хотя для него он таковым больше не считался. — Понятия не имею, — Честно сказал Джеймс и продолжил читать. Гарри так и поступил, и, как только он добрался до слов «Площадь Гриммо, 12», между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна. Добавочный дом словно бы взбух у него на глазах, раздвинув соседние. Гарри смотрел на него с открытым ртом. Стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там маглы явно ничего не почувствовали. — Что это за заклинание? — Поинтересовалась Лили. — Магглоотталкивающие чары, — Ответил Сириус. Блэк всегда гордился своими предками, потому что дом на площади Гриммо, 12 было невозможно найти, на него было наложено куча самых разных заклинаний. Зазвучали торопливые шаги, и в дальнем конце коридора показалась миссис Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием, но Гарри заметил, что со дня их последней встречи она похудела и побледнела. — Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — прошептала она, стиснув его так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать. — У тебя нездоровый вид. Тебя надо подкормить хорошенько, но ужина придется немножко подождать. — Возбужденным шепотом она обратилась к стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось. — Миссис Уизли? — Спросила Марлин, — Кто это? — Понятия не имею, — Ответил Джеймс. ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошел в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни... — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за Гарри дверь. За месяц, что они не виделись, он, казалось, вырос еще на несколько дюймов и стал еще более нескладным. Но длинный нос, огненно-рыжие волосы и веснушки были все те же. — У него хорошие друзья, — Сказала, чуть улыбнувшись, Лили. — Только я не понимаю, почему Дамблдор запретил писать Гарри? — Наверное, чтобы защитить его, — Предположил Питер. — Скорее всего, — Тяжело выдохнула Лили. — Плоховато что-то они смотрели. — Гарри изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Так смотрели, что пришлось самому выкручиваться. — Он страшно рассердился, — сказала Гермиона чуть ли не с благоговейным ужасом. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушел с дежурства. Он рвал и метал. — А я рад, что Наземникус ушел, — произнес Гарри холодно. — Иначе я не совершил бы волшебства и Дамблдор, чего доброго, оставил бы меня на Тисовой улице на все лето. — Они не правильно поступили с Гарри, — Тихо сказала Марлин. — Дамблдору виднее. Только не могу понять, как можно было вообще рассчитывать на Наземникуса?! Он ведь жулик! — Перешёл на крик Сириус. Марлин положила руку Блэку на плечо, якобы призывая к спокойствию. — Дамблдор ему доверяет, — Твёрдо сказала МакКиннон. — Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели... — начала Гермиона. — Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли, заставил их пообещать... — Он правда заставил... — Целый месяц я сидел как идиот на Тисовой улице, целый месяц таскал из мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать... — Мы хотели... — Я думаю, вы от души надо мной посмеялись в этом уютном гнездышке... — Да нет же, честно... — Гарри не прав. — Твёрдо сказала Лили. — Если Дамблдор попросил ничего не говорить, значит это важно. — Но держать его в неведении не правильно! — Повысил на Эванс голос Джеймс. — Дамблдор знает что делает! — Он тоже имеет право на ошибку! — Да хватит вам, — Закатила глаза Марлин. — Как старые супруги, ей Мерлин, — Сказал Питер. Щёки Лили немного покраснели. — Волан-де-Морт, вот что — яростно крикнул Гарри, и его друзья одновременно вздрогнули. — Какие новости? Что он затеял? Где он? Как мы будем с ним сражаться? — Ты уже слышал — нас не пускают на собрания Ордена, — нервно сказала Гермиона. — Поэтому подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — торопливо добавила она, увидев выражение лица Гарри. — Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — сказал Рон. — Очень полезная штука. — Чего Удлинитель? — Ушей, ушей. Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать: мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учет... — Хм, — Задумался Блэк, почёсывая подбородок, — Интересно, очень интересно... удлинитель ушей. Мне кажется я знаю, чем мы займёмся на выходных... у нас с помощью него откроются множество возможностей.... — Нет! — Прервала речь Сириуса Лили. — Даже не думайте шалить! Я как староста... — Эванс, Эванс, — Промурлыкал Сириус, обнимая Лили, — никто не говорил про шалости, просто это очень полезная штука в нашей Мародёрской жизни. Лили, казалось, покраснела от злости, но села на место и продолжила слушать, внимательно наблюдая за Мародёрами. Фред глубоко вздохнул. — Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снегг. — Снегг! — вырвалось у Гарри. — Он что, здесь? — Ага, — ответил Джордж. Тщательно закрыв дверь, он сел на одну из кроватей, Фред и Джинни пристроились рядом. — Сейчас отчитывается. Секретность — ух! — Подлюга, — лениво проговорил Фред. — Он сейчас на нашей стороне, — с укоризной сказала ему Гермиона. Рон фыркнул. — И все равно подлюга, — подтвердил он. — Нюниус?! — Крикнули в один голос Сириус, Джеймс и Питер. Лили с Ремусом закатили глаза, а Марлин усмехнулась. Всегда понимали друг друга без слов, всегда думали об одном и том же - мародёры. Таких друзей как они поискать нужно было. — Вот и мы не могли этого понять, — сказал Рон, изо всех сил стараясь поддерживать нормальный разговор после того, как Гарри перестал вопить. — Он явился домой жутко самодовольный — еще самодовольней обычного, если только ты можешь это себе представить. И сказал папе, что ему предложили должность под началом у Фаджа. Неплохо для молодого человека, который только год как окончил Хогвартс младший помощник министра. Он, видно, думал, что папа будет в восторге. — Только вот папа не был, — мрачно заметил Фред. — Почему? — спросил Гарри. — Фадж в Министерстве просто свирепствует: никто не должен иметь никаких связей с Дамблдором, — объяснил Джордж. — В Министерстве сейчас «Дамблдор» — ругательное слово, — сказал Фред. — Они думают, он просто зря мутит воду, когда заявляет, что Сам-Знаешь-Кто возродился. — Что?! — Вскочила Марлин, — Что за чушь?! Дамблдор всегда поддерживал и помогал министерству... — Фадж боится правды. — Уверенно сказал Джеймс, — Он всегда был трусом, — Презрительно закончил Поттер. — Да, да, — тихо сказал Рон. — А потом еще хуже. Он обозвал папу идиотом за то, что он водится с Дамблдором, заявил, что Дамблдор напрашивается на большие неприятности, что папа пойдет ко дну с ним заодно. А он, Перси, мол, знает, с кем ему быть, и будет с Министерством. И если мама с папой намерены предать интересы Министерства, он объявит всем и каждому, что больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он собрал вещи и уехал. Теперь в Лондоне живет. — Он поступил не правильно, — Дрожащим голосом сказала Лили. — Он ведь ребёнок... — Лилс, — Сказала Марлин, присаживаясь около Эванс, попутно взяв её руки в свои. — Наступили страшные времена в нашем мире. Он... не понимает. Лили кивнула и, посмотрев на Джеймса, дала ему понять, что можно продолжить чтение. — В общем-то все это выглядит довольно скверно, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал спокойней. — Они продолжают дело Риты Скитер, только и всего. — Она же вроде перестала для них писать. — Да, она держит слово. Правда, у нее и выбора-то нет, — сказала Гермиона с удовлетворением. — Но она заложила основы для теперешнего. — Для чего, для чего теперешнего? — нетерпеливо спросил Гарри. — Помнишь, как она писала, что ты все время теряешь сознание, жалуешься на жуткую боль в шраме и всякое такое? — Помню, — ответил Гарри, которому не так-то просто было забыть публикации Риты Скитер. — Ну, так они и сейчас изображают тебя дурачком, этаким любителем привлечь к себе внимание. Типом, который строит из себя великого трагического героя и тому подобное, — очень торопливо проговорила Гермиона, как будто быстрота могла сделать все это для Гарри менее неприятным. — Они то и дело подпускают ехидные замечания в твой адрес. Если идет речь о какой-нибудь заумной выдумке, пишут: «Басня, достойная Гарри Поттера». Если с кем-нибудь случается смешное происшествие, читаем: «Будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились»... — Скитер?! Сириус, а не с ней ты... Сириус буркнул что-то слишком довольно. Марлин посмотрела на Блэка и тяжело вздохнула. Нет. Хватит. Не быть им вместе, никогда. Пора прекращать все мысли о Сириусе. Хватит плакать в подушку ночами, Лили давно всё поняла, ещё и Доркас достаёт расспросами. Ничего не получится. Никогда. Не у нас. — Меня больше интересует какой шрам у моего сына?! Что это значит? — Спросила Лили. Все пожали плечами. Про некий шрам они вправду ничего не знали, но надеялись прочитать об этом в книге. — Я не хочу, чтобы на меня молились! — гневно перебил ее Гарри. — Знаю, что не хочешь, — быстро и испуганно сказала Гермиона. — Знаю, Гарри. Но ты понял, чего они добиваются? Чтобы тебе никто не верил. И за этим стоит Фадж, точно тебе говорю. Они хотят, чтобы рядовые чародеи считали тебя глупым парнишкой, который сам сделал себя посмешищем, который рассказывает нелепые байки, потому что любит славу и любит, чтобы с ним носились. — Я не просил... Я не хотел... Волан-де-Морт убил моих родителей! — захлебываясь, прокричал Гарри. — Я стал известным из-за того, что он убил папу и маму, а меня не смог! Кому нужна такая известность? Неужели они думают, что я бы не променял... В комнате стало тихо, слышались лишь всхлипы Лили. У Марлин на щеках стали виднеться дорожки от слёз. Джеймс... её лучший друг. Главный красавчик школы (после Сириуса, разумеется), лучший игрок в квиддич, отличный ученик и просто хороший друг. Человек, который всегда поддерживал Марлин, всегда понимал её и сочувствовал, потому что давно догадался о её чувствах к Сириусу. Лина хорошо помнила как Джеймс выбил челюсть слизеринцу за то, что он крикнул МакКиннон в след такое обидное «грязнокровка». Джеймс, который рассказывал ей о квиддиче и о том, как родители взяли его на чемпионат мира весь вечер. Джеймс, который занимался с ней год подряд трансфигурацией по вторникам. Джеймс, который в тайне с Сириусом носили Марлин в больничное крыло, когда та сломала ногу, булочки из кухни. Джеймс, который всегда смешил и развлекал Марлин. Лили... такая верная и преданная подруга. Первый друг в Хогвартсе. Лили, с которой Марлин в первые дни в Хогвартсе гуляла по этим загадочным коридорам. Лили, которой Марлин, при свете Люмоса, рассказывала свои секреты. Великолепный зельевар, староста, отличница. Со стороны Лили казалась идеальной, но лишь Марлин знала как она страдала ночью. В такое настоящее время суток. Лили часто плакала в подушку из-за того, что боялась за свою семью, из-за ссоры с Северусом, из-за Джеймса. Ещё эта книга, в которой почти все мертвы. Нет. Такого не должно произойти. Только не теперь. Вытерев ладошкой слёзы, Марлин слабо улыбнулась, давая понять, что всё хорошо. — Кто такой Кикимер? — спросил он. — Здешний эльф-домовик, — ответил Рон. — Псих полнейший. Первый раз такого вижу. Гермиона бросила на него сердитый взгляд: — Никакой он не псих, Рон. — Святая цель его жизни — чтобы ему отрезали голову и вывесили ее на дощечке, как голову его матери, — раздраженно сказал Рон. — Это что, нормально? — О да, — Сириус рассмеялся лающим смехом. — Кикимер всегда был сумасшедшим. Траченные молью бархатные портьеры, мимо которых Гарри прошел раньше, раздернулись, но никакой двери за ними не было. На долю секунды Гарри почудилось, будто он смотрит в окно, за которым стоит и кричит, кричит, кричит, точно ее пытают, старуха в черном чепце. Потом, однако, он понял, что это просто портрет в натуральную величину, но портрет самый реалистический и самый неприятный на вид из всех, что когда-либо ему попадались. Изо рта у старухи потекла пена, она закатила глаза, желтая кожа ее лица туго натянулась. Вдоль всего коридора пробудились другие портреты и тоже подняли вопль, так что Гарри невольно зажмурился и закрыл уши ладонями. Люпин и миссис Уизли кинулись к старухе и попытались задернуть портьеры, но это у них не вышло, а она завизжала еще громче и подняла когтистые руки, точно хотела расцарапать им лица. — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков... — Что это? — Тихо поинтересовалась Марлин. — Я догадываюсь. — Скверно произнёс Сириус. Тонкс, ставя на место громадную, тяжеленную ногу тролля, все извинялась и извинялась; миссис Уизли бросила попытки снова занавесить старуху и забегала по коридору, один за другим утихомиривая остальные портреты Оглушающим заклятием. Из двери, перед которой стоял Гарри, стремительно вышел мужчина с длинными черными волосами. — Закрой рот, старая карга. ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул он, хватаясь за портьеры, которые отпустила миссис Уизли. Лицо старухи стало мертвенно-бледным. — Ты-ы-ы-ы! — взвыла она, вылупив на мужчину глаза. Осквернитель нашего рода, гад, предатель, позорище моей плоти! — Я сказал: ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул он опять, и с колоссальным усилием они с Люпином сумели наконец задернуть портьеры. Вопли старухи утихли, и воцарилась гулкая тишина. Отводя со лба длинные темные пряди и дыша чуть чаще обычного, к Гарри повернулся его крестный отец Сириус. — Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей мамашей. Все начали наблюдать за Сириусом. — Всё нормально. — Раздражённо сказал Блэк. — Я думаю, что разумнее оставить следующие главы на завтра, — Сказал Ремус. — Да,да. — Подтвердила Лили. Ребята разошлись по своим комнатам каждый со своими мыслями и чувствами.