Когда-нибудь мы начнем просыпаться вместе

Оба парня немного волновались перед встречей друг с другом. Только мотивы беспокойства были разные. Эвен нервничал, потому как это был Исак. Парень, в которого он влюбился, причем очень опрометчиво. Эвену даже казалось, словно тот его ненавидит, но тому нужно было его терпеть. Старший корил себя за это чувство, но это его первая настоящая влюбленность. Нет, у него были отношения и раньше, но с другими просто было удобно. Он никогда такого не чувствовал. Исак же боялся того, что Эвен решит что-нибудь предпринять. Что, если Найшейм принял это ненастоящее приглашение как призыв к действиям? А хочет ли он сам этого? Что он чувствует к этому парню? Еще много вопросов копошилось у него в голове (причем уже неделю), но ни на один ответа младший не нашел. А эта фраза Найшейма… Когда-нибудь мы начнем просыпаться вместе, поцелуи с утра плюс любимые песни. Нет, конечно, перспектива-то была, мягко говоря, привлекательна, все же Эвен Бэк Найшейм — человек удивительной красоты, а по рассказам друзей так вообще милый и добрый парень. Одним словом мужчина мечты. Но чья это мечта? А точно ли Исака? Зачем такому парню Исак? Что тот задумал? Это страшно. Младший никогда не мечтал и не хотел такого. Главное, что он не понимал, это зачем Найшейм решил познакомиться таким грубым способом, что испортил малейшее хорошее мнение о нем. Еще и Криса в эту историю вплел… Хотя сейчас-то они будут одни.

***

Звонок в дверь. Эвен стоял на пороге с каким-то печеньем. — Привет, — все так же стоя на пороге, сказал он после минутного молчания. — Привет… проходи, — Исак отступил, пропуская старшего. — Не стоило ничего покупать. — Ну, я подумал, мы здесь надолго, — смелее и явно радостнее улыбнулся Найшейм. — Ты живешь один? — Ага… Можешь снять куртку там, — он указал на одну из комнат, — а я буду на кухне, заварю нам кофе. Ты какой любишь? — Любой приторно-сладкий, — разувшись, сказал Эвен и прошел в указанную комнату. Ему нравилась спокойная и уютная обстановка квартиры Исака. Но больше ему нравился Исак, поэтому он поспешил на кухню, где младший подпевал песне по радио. — Почему ты живешь один? — Это не твое дело. Давай сразу договоримся, мы не друзья, поэтому говорить друг с другом помимо темы подготовки вечеринки не будем, ясно? — глаза Эвена заметно померкли, отчего Исаку стало как-то стыдно. Эвен сейчас не проявлял никакой враждебности, даже, наверно, и вопрос-то задал из вежливости, а он так грубо ответил. — Я живу один, потому как у меня больше нет родителей. Вопросов же больше нет? — Есть, но ты навряд ли ответишь на них, поэтому я промолчу, — однажды я все равно это узнаю, — С чего начнем?

***

— Во сколько завтра начало? — после продолжительной паузы спросил Эвен, чтобы эта напряженная тишина наконец исчезла. Исак держал оборону и не собирался говорить. Он ведь не настолько жесток, чтобы грубо отказывать старшему. — Вильде написала в шесть, — и тишина. — Ну же, если ты не хочешь встречаться и спать со мной, ладно, я найду, как пережить это, — врал Эвен. — Но мы же можем быть друзьями, например? Хотя бы пока готовим эту чертову вечеринку? — Тебе не нравится что-то? — холодно спросил Исак. — Да, мне не нравится напряженная тишина. — Правда? А мне не нравится, что ты грубо со мной обращаешься; не нравится, что ты поцеловал меня на встрече группы; не нравится, что ты записал нас в одну пару, даже не спросив; не нравится, что ты сталкерил меня. Мне дальше продолжать? — С чего ты взял, что я сталкерил за тобой? — черт, неужели он тогда спалился?! Это плохо, очень-очень плохо. Эвен точно уже неадекватно себя ведет, совсем помешался на этом подростке. Этом красивом, дерзком подростке. Которого так хочется поцеловать. — Ну, хотя бы потому, что я не говорил тебе своего адреса, но тем не менее ты легко нашел дорогу до моего дома. Да и ты был не так уж и скрытен, — ухмыляясь, сказал Исак. У Эвена сейчас на лице такое испуганное выражение, что так редко можно застать (если не никогда). Он встал с кровати. — Я хочу пить. Ты хочешь? — Я хочу тебя, Исак. — Мы уже го… Договорить он не успел: Эвен подмял его под себя и нагло поцеловал. Исак хотел что-то возразить, но тот только воспользовался ситуацией и углубил поцелуй. Исак хотел ударить того, чтобы согнать с себя, но Эвен схватил его за запястья и прижал к кровати. Исак хотел сделать хоть что-нибудь, но услышал стон Найшейма. Он не отвечал, поэтому инициатива была односторонняя, но тем не менее старший был… почти счастлив. Он ослабил хватку, что не укрылось от младшего. Конечно же, Вальтерсен воспользовался ситуацией, согнал Эвена с себя и вскочил с кровати, с омерзением вытирая губы. — Что ты творишь?! Убирайся из моего дома! Сейчас же! — кричал Исак, пока Найшейм еще сам не пришел в себя. — Исак… — Не смей ничего говорить, — твердо сказал младший. — Уходи из моего дома. Я сам закончу приготовления, а Вильде скажу, что отказываюсь от тебя и перехожу в другую группу. Убирайся отсюда. — Дай мне все объяснить, пожалуйста, — виновато и жалобно попросил Эвен. — Что ты можешь такого сказать, что это изменит мое мнение? — Я… ты… мне нравишься. — Жизнь - жестокая штука, и порой нам нравятся те, кому мы не нужны. Симпатия бывает невзаимная, но это не значит, что ты должен был силой брать свое. Найшейм, выметайся из моего дома. Единственный раз, когда я тебя здесь увижу в будущем, это завтра на вечеринке, но больше никогда и ноги твоей здесь не будет. Выметайся! — прокричал Исак. Эвен не мог противиться этому, все же это был его дом. Поэтому он виновато встал с кровати и направился в сторону комнаты, где оставил свою верхнюю одежду. — Я не хотел брать силой… — Уходи.

***

Ни один из них не мог успокоиться после этого недопоцелуя. Каждый думал, пытался понять чувства другого, но это выходило… мягко говоря, неважно. Эвену было трудно принять реальный отказ Исака, никто раньше такого не говорил ему. Да и нравилось ему поведение младшего, тот строил из себя недоступного подростка. Правда Найшейм думал, что это напускное и Вальтерсен хочет того же, что и он сам. Видимо, неправильно думал. Все поступки Исака это подтверждали, да и то, как тот вытирал губы после поцелуя… с таким отвращением. Это было больно видеть. Правду ведь сказал Исак, жизнь — жестокая штука. Жестокая, несправедливая и ужасающая штука. Нет, ну правда, почему именно этот подросток так запал в сердце старшего? Хотя… Эвен все равно не собирался просто так оставить его чувства, он собирался добиваться подростка. Исак же даже до конца не понимал, что произошло. Когда Эвен ушел, Исак сел на ту же кровать, обхватив голову руками, и не мог справиться с легкой дрожью. Найшейм не имел права так поступать. Вальтерсен бы не сказал, что негативно был настроен против Эвена, наоборот, он считал, что если снять всю напускную игру, то он стал бы хорошим собеседником и другом. Так зачем было все портить? Честно говоря, Исак даже мог бы где-то в самых дальних уголках своей души считать, что старший действительно чувствует что-то вроде симпатии к нему. Но это его действие напрочь перечеркнуло подобные мысли. Но Вальтерсен просто не хотел анализировать чувства от поцелуя, ведь он хотел ответить.