Когда-нибудь мы начнем просыпаться вместе

— Так это все правда? — только Кэрри ушла, спросил Эвен, подходя ближе и обнимая Исака. — Ты не должен был скрывать это. Я бы не бросил тебя. — Правда. Но как об этом можно рассказывать? Особенно тебе? Я не мог предугадать твоей реакции, — непрошенные слезы снова заполнили глаза. — Может, это ты только сейчас так думаешь, а завтра поймешь, что тебе не нужен малолетний наркоман, — он тяжело сглотнул, не зная, что сказать, чтобы оставить Найшейма рядом. — Не называй себя так, ладно? — выпуская из своих объятий и приподнимая его голову за подбородок, в глаза сказал старший. — Запомни, для того, чтобы выгнать меня отсюда, тебе придется придумать кое-что похуже, чем употребление наркотиков в прошлом. — А разве бывает хуже? — Бывает, детка, бывает. Но не в этом суть, — он подхватил Исака под бедра, хитро улыбаясь, на что тот по-детски вскрикнул. — Что ты делаешь? — Во-первых, нас прервали. А во-вторых, во время разговора нам будет удобнее лежать в кровати, а не стоять здесь, — целуя Исака, сообщил Эвен и углубил поцелуй. — Подожди, а не боишься, что можешь что-нибудь подцепить? — Малыш, ты чем-нибудь болеешь? — Нет. Проверяли в клинике. — Мне этого достаточно, — любовно опустив Вальтерсена на кровать, лег рядом Эвен, не предпринимая никаких попыток продолжить целовать парня, зато перетянул его к себе на грудь, обнимая. — Ты все еще хочешь поговорить? — Ага, но я обдумываю вопросы, — задумчиво протянул Эвен. Он правда не знал, какие вопросы могут спугнуть Исака, а какие нет. Может, вообще не стоит продолжать разговор, и, когда придет время, подросток сам все расскажет. Но любопытство сильнее. — Почему ты сказал, что у тебя нет родителей? — Так проще говорить, чем объяснять чужим, что сам съехал из дома родителей, чтобы не мешать им строить их отношения, которые разбились вдребезги. Хотя после их развода было удобно жить одному. Никто не следил, никто не останавливал. — Ты говорил, что влюбился в Юнаса на первом курсе. Это было до наркотиков? — Нет, во время. Правда это было в самом начале, да и я сам не знаю, может, это просто были галлюцинации какие-нибудь. Я вышел из клиники, и все чувства испарились, — не поднимая головы, говорил Исак. Так складывалось ощущение, словно он говорит не с любимым, а со стеной. Так было проще: не видеть голубые разочарованные глаза, не видеть эту сочувствующую улыбку. Так было легче. — Он хороший друг, — заключил Найшейм. — Он не дал тебе окончательно скатиться. — Это правда. Но ему не стоило сегодня ей все рассказывать. Я больше не употребляю. — Тогда из-за чего возникла паническая атака? — Это что-то вроде побочного действия ЛСД, иногда бывают, если напряженный момент. А сегодня я и так был весь на нервах из-за признания, а они еще и спросили, трахаемся ли мы, да и ты тоже ответил. Что-то произошло, и я почувствовал, как волна страха накатывает… — Прости, если бы я знал, что такое будет, то не заставлял бы тебя. — Ты не виноват, Эвен. Я просто надеялся, что при тебе этого не случится, — тихо прошептал Исак. — Теперь ты уйдешь? — Ты постоянно будешь это спрашивать? Нет, я не уйду. Тебе так просто от меня не отделаться, ясно? — Вальтерсен еле заметно кивнул, начиная улыбаться. Было приятно осознавать, что даже подобное не способно оттолкнуть Эвена. — Подожди-ка, твоя мать сказала, что наркотики вызывали и депрессии. Это правда? — Да, — честно ответил Исак. — И все? Депрессии не так уж и незначительны, детка. Они остались? Или только атаки? — Только атаки, — соврал Исак, чтобы не пугать еще больше Найшейма. — Хорошо. Очень хорошо, потому что я не знаю, как действовать при депрессиях, особенно если при них возникают суицидальные мысли. Правда хорошо. — Ага, — Эвен просто не знал, что на третьем месяце лечения Исак впал в глубочайшую депрессию, во время которой ему почти удалось покончить с собой, но не вовремя пришли врачи, и он не смог даже начать. — Знаешь что? Теперь, когда я узнал все самое интересующее меня, вспомнил, на чем мы остановились. — Ладно, — настроение не располагало к сексу, но если Эвену это было нужно… Теперь он чувствовал, словно обязан ему за то, что тот остался с ним. — Эй-эй, ты в порядке? Если ты не хочешь, мы не обязаны… — закончить ему не дал поцелуй. — Если ты продолжишь, то у нас точно ничего сегодня не будет, — ненадолго оторвавшись от сладких губ, сказал Исак. Эвен с радостью ответил на поцелуй, помогая младшему забраться на него. — Ты точно этого хочешь? — По-моему, мой стояк ясно об этом говорит, — он потерся им о пах Эвена, где тоже почувствовал возбуждение. Да, может, настроения и не было; может, и хотелось остаться наедине, а не трахаться с кем-то; может, хотелось сейчас зарыться в одеяло и пролежать так весь оставшийся день. Но ничто не могло отбить у Исака это желание. Эвена вообще трудно не желать. — Хорошо, — выдохнул прямо в губы младшему парень и быстро опрокинул его на спину. Они оба не могли оторваться друг от друга, пока руки скользили по телам друг друга. Но хотелось больше соприкосновения с кожей, поэтому они остервенело срывали одежду друг с друга. Ничто не могло им помешать. Эвен спустился поцелуями вниз, попутно оставляя свои метки на молочной коже Исака, которые еще будут напоминать ему об этом моменте недели две точно, а там можно и обновить. Он остановился лишь перед членом младшего, оставив перед этим засос на линии резинки боксеров. Он хотел взять его полностью, но совсем неожиданно Исак вновь опрокинул его на спину и поцеловал. — Это будет первый раз, но надеюсь, тебе понравится. С этими словами он проложил мокрые поцелуи, чуть задерживаясь на сосках парня, на что он с удовольствием застонал. Боже, конечно ему понравится, он даже не сомневается, ведь это сделает любимый человек, а потому по-другому и быть не могло. Исак остановился, глядя на возбужденную плоть. Страшно ли ему было? Да, и даже очень. Он ни разу никому не отсасывал, а значит, что первый раз будет ужасным и у него вряд ли получится доставить удовольствие партнеру. Он посмотрел на Эвена. Тот глядел на него обезумевшим взглядом, прослеживая каждое движение и запоминая. Руки покоились на плечах младшего в знак поддержки и просьбы продолжать. Правда это мало ему помогало, потому как Исаку хотелось бросить все и сбежать подальше от всего этого. Но он уже дал своего рода обещание. Исак повторял движения Эвена в прошлые разы, пытаясь выполнить их с той же грацией и принести нереальное наслаждение. Он вобрал наполовину, чуть давясь, но продолжил, насадился на член еще глубже, расслабляя горло насколько это было возможно. Чуть пососал головку, проходясь языком по уздечке. Лизнул член на всю длину. Он мог еще долго так играть, но Эвен запустил пальцы в его волосы и, молча прося, насадил его голову еще глубже, так, что у младшего проступили слезы. Эвен запрокинул голову от удовлетворения, не смея глядеть на Исака, потому что знал, что только один только взгляд сорвет все тормоза. Они просто не сможет сдерживаться и причинит боль Вальтерсену. — И-исак, я с-сейчас… Он хотел отстранить младшего, но тот не поддавался на движения, насаживаясь еще глубже. Он хотел почувствовать Эвена на вкус, и это чувство было просто сильнее чувства самосохранения. Найшейм кончил с протяжным громким полустоном-полувскриком, а Вальтерсен послушно все проглотил. — Черт, Исак, у тебя слишком талантливый рот, — чуть посмеиваясь, сказал Эвен. — Встань в коленно-локтевую и расставь ноги, пожалуйста. Исак выполнил просьбу и вздрогнул, когда его ямочки на пояснице мокро поцеловали. Такая поза немного пугала, ведь так он остается совсем беззащитным, так ему придется слепо довериться Эвену. Нет, он, конечно, любил его, но может ли он так отдаться, не смотря ни на что. Не особо-то и хотелось. — Исак, не бойся меня, я не причиню тебе вред. Обещаю, — наверно, он заметил, как участилось дыхание Исака, и напрягся из-за того, что атака может произойти прямо сейчас. — Если ты хочешь, то мы можем поменять позу или поменяться местами. — Местами? — Конечно, ты не обязан все время быть снизу, детка. Хочешь? — Нет, все в порядке, продолжай. — Останови меня, если что-то будет не так. — Хорошо. Эвен доверительно проложил цепочку поцелуев вдоль позвоночника и приставил пальцы ко рту Исака с ясным приказом. Тот вобрал их, посасывая, проводя языком и чуть целуя. Он делал это так сексуально, что Эвен не сдержался и поцеловал его еще раз. А уже через некоторое время забрал пальцы и приставил один ко входу. — Будет больно, малыш. Он предупредил и вставил палец на фалангу, Исак болезненно застонал и уткнулся лицом в подушку. Эвен продолжил, попутно целуя все, до чего только мог дотянуться. Вскоре палец с легкостью входил в Исака, а тот стонал без боли в голосе, сам насаживался. Но он добавил второй, а затем и третий. Больно, конечно, больно. Но Исак пытался не сильно отражать ее, концентрировался на приятных ощущениях от руки Эвена на его члене. Но боль немного отступила, и Найшейм приставил свой член ко входу. — Готов? — Давай. Потихоньку Эвен вошел в Исака, короткими рывками, стараясь не доставлять дискомфорта, хотя без него тоже не обошлось. Младший уткнулся в подушку и старался незаметно стирать проступившие слезы. От второго это не укрылось, но он знал, что стоит немного переждать и все будет хорошо, на смену придет наслаждение, стоит только подождать. Войдя полностью, он двинул бедрами на пробу, Исак не сопротивлялся и даже чуть застонал. Найшейм взял того за талию обеими руками, нежно поглаживая большими пальцами. — Все в порядке? — Да трахай ты уже, — взвыл Исак, не сдержавшись. Забота со стороны его парня грела душу, даже больше, но не сейчас. Не тогда, когда каждая остановка приносит боль. Ему не нужно было привыкать к ощущениям, ему нужно было трение. Ладно, Эвен так и поступил, начиная двигаться. Возможно, немного грубовато и жестко, но сейчас именно этого Исак ожидал от него. Вскоре они уже двигались в немилосердном ритме. Эвен схватил Исака за голову и развернул к себе, целуя, нагло проникая ему в рот. Вальтерсен был уже на пределе, на пике удовольствия, как и Найшейм. Несколько толчков и старший излился в подростка, а тот следом за ним на белые простыни. Оба уставшие, оба счастливые, они завалились на кровать, ложась на привычные места. Исак лежал на груди у Эвена и, как и прежде, выводил узоры на теле того. — Эвен? — Мм? — Спасибо. — За что? — Ты не ушел, — он посмотрел в глаза парню. — Это много для меня значит. — Я бы никогда не ушел, — он уже потихоньку проваливался в сон, как снова услышал своего мальчика. — Эвен… кажется, я тебя люблю, — сон как рукой сняло. — Я тоже тебя люблю, — радостно воскликнул Найшейм и утянул Исака в поцелуй. Правда тот все же засыпал и через полминуты уже не мог отвечать. — Спи, детка, спи.