Мечта

- Лекс! Лекс! Лекс! Лекс! Лекс! Лекс! - оглушительно скандирует многотысячная толпа зрителей, разместившаяся на возвышениях вокруг огромного стадиона. Правитель Апокалипса подымает руку, призывая верных подданных к молчанию. Крики мгновенно умолкают, вместе с красноватой дымкой в воздухе зависает идеальная тишина, не нарушаемая даже шепотом ребенка. Лекс Лютор огромно подымается с золотого трона, расположенного в роскошной центральной ложе, украшенной огромным символом L. - Торжественно объявляю первые гонки Апокалипса открытыми. Можете начинать. Лютор скидывает мерцающий белый плащ, оставаясь обнаженным по пояс, и вновь опускается на седалище богов. Тяжелый плащ правителя уносит хрупкая инорасная служанка. По стадиону разносится возбужденный гул тысяч голосов. Громогласно ревут оживающие моторы сотен квадроциклов. - Ты совсем болен, Лютор! - рычит у его ног скованный золотыми оковами Супермен, также обнаженный по пояс и размещенный на больших мягких красных подушках. - Я здоров, как никогда. - весело вступает в перепалку Лекс. - Они сами этого хотели. Мои рейтинги, итак поднебесные, сегодня взлетят до уровня открытого космоса. - Спятил?! - Кларк яростно дергает скованными перед собой руками. - Они же будут убивать друг друга! - Они сами этого хотели. Не могу же я препятствовать традициям своего народа. - Ты в силах это остановить, Лекс! Это не гонки на квадроциклах, это бойня на квадроциклах! Лекс Лютор счастливо улыбается, любуясь разъяренным слабым Суперменом. Запускает руку в черные густые волосы. Супермен сжимает зубы, отворачивается от нового Темного Лорда. С необъятной трассы раздаются первые воинственные крики. Моторы набирают обороты. Гонщики-гладиаторы набирают скорость. Красный песок Апокалипса обагряется первой кровью. Супермен зажмуривается, благословляя собственную слабость. Он почти счастлив, что у него сейчас нет суперслуха, тогда бы он слышал, как перестает биться сердце каждого из сотен обреченных. Сегодня ради извращенной славы добровольно готовы погибнуть живые существа. Победитель будет только один. Супермену делается дурно от всепоглощающей жары и ужаса происходящего. Он этого отчаянно не понимает. Лекс мягко перебирает короткие густые локоны своей мечты, спускается кончиками пальцев к правому виску криптонца, ощущая на нем, выступивший от адской жары, пот. - Не дай космос кому-то еще твою героическую скромность. - усмехается Лютор. - Два бокала воды со льдом немедленно. - властно распоряжается Лекс, даже не глядя на верных слуг за спиной. - Мне и моему почетному гостю. Его приказ выполняют с воистину невероятной скоростью. Лютор даже не успевает испытать недовольство, когда к нему в глубоком подобострастном поклоне приближается хрупкая служаночка с серебряным подносом. Лекс берет оба бокала, жестом отсылает прислугу. Протягивает один из бокалов Супермену, который обреченно смотрит в пол. - Бери и пей сейчас же. - ласково шепчет Лекс, чуть склонившись к криптонцу, так, чтобы его было слышно лишь им двоим. - Или вторые гонки Апокалипса пройдут уже завтра. Супермен протягивает скованные руки, зло стискивает данный ему бокал и жадно к нему прикладывается, опустошая почти полностью. Кубик льда падает на его широкую обнаженную грудь, медленно скользит вниз. Супермен рвано выдыхает. Лекс Лютор даже забывает сделать хоть один глоток, любуясь бесподобным коленопреклонным Суперменом, наконец всецело принадлежащим только ему. И он не намерен повторять ошибок прошлого. Намерен добиться, мягко склонить, а не ломать. Лекс протягивает свой бокал воды Супермену, встречаясь довольными зелеными глазами с удивленным взглядом цвета земного неба. - Лютор... - растерянно шепчет Супермен, принимая бокал. - Останови это все... прошу тебя... пожалуйста. Лекс коротко качает головой. - Не могу. Это их желание. Они жаждут сражаться. И лучше под моим контролем и законно, чем ночами, жестоко бесконтрольно убивая друг друга. Считай это ценой утопии на Апокалипсе. Супермен делает большой глоток воды. Его мощные плечи дрожат. - Опахало мне. - громко приказывает Лютор. - И самую ласковую массажистку моему почетному гостю, он слишком взбудоражен величием Апокалипса.