Ты - Мастер.

И она говорила: "Ты - Мастер". И он писал. Прокуратор шагал по камням, плащ с кровавым подбоем прикрывал его латы. И стрелка, что на часах, отмеряла им время, слушала голоса, когда в тесном подвальчике в ночь оставались двое. И она говорила: "Я буду". И он творил. На листах и в тетрадях отраду для глаз любимой. Мерно падали в печь отрывные календари. Ее голос был близок отчасти лучу зари. Свет во тьме. Возвращенное солнце Ершалаиму. И она им кричала: "Знай ведьму!" Но он не мстил. Не позорься, Марго, есть та сила, что дарит благо, что способна двух странников проклятых отпустить. И горячее золото медленно жгло листы. И холеные кони неслись торопливым шагом. И она говорила: "Там ждет тебя вечный дом". И ладонью держала за локоть, ведя мостами. *** Если муза умеет брать за руку, вить гнездо, проводить по дороге нехоженной от и до, значит, Мастер водить по бумаге не перестанет, значит будет перо над бумагой опять порхать, будут пальцы по кнопкам холодным играть токкату. Голос мягок у музы и песня ее тиха - не утратить надежды, не спать, не спугнуть стиха, в вечном доме зажечь огонь в час перед закатом. *** Что угодно - но только не слышать в словах отказ: "Легион Маргарит побывало за этой дверью, голос музы не нов, я уже никому не верю". И еще пара сотен таких же обидных фраз. "Легион Маргарит". У весов разве много чаш, чтобы взвешивать каждую и заносить в абзацы? Голос музы так слаб, я прошу, не руби с плеча. Маргариты любили - но я не даю скучать, я учу не писать - я, скорее, учу сражаться. Средиземное море опять посылает тьму (прятать город во тьме так удобно) и небо застит. Я стою у закрытых дверей. Я шепчу ему: - Над закрытой душою у муз не бывает власти, но и это не значит, что веру я отниму. Солнце в городе снова. Знай ведьму. Я буду. Ты - Мастер.