Вам тату?

- Хей-хей, воробей! Разнесешь-платить будешь! - Ты обещала! - вскидывается худой подросток, блестя восторженными глазами и требовательно надвинувшись на девушку. - Да будет тебе, воробей! Растрепанный парень облегченно вздыхает и улыбается, принимая от девушки чай. Сегодня он набьет свою первую татуировку. Под наблюдением конечно, но сам факт! Савада давно не морщится от запаха крови и дыма, часто принимая его за самый родной. Мама занята Торой, а Тора с братом имеет ровные отношения, которые никто не хочет из них нарушать. Торе плевать, куда пропадает Тсунаеши, порой, не возвращаясь по ночам. Тсунаеши плевать, что там с друзьями Торы. Им так удобно, так нравится. Никто не заметил, как от него стало пахнуть дымом и бумагой с красками. Никто не заметил маленький гвоздик в мочке уха. Никто не обратил внимание на то, что Тсунаеши увлекся довольно странным видом рисования. Никому нет дела, а Шуре и Тсунаеши это на руку. Два татуировщика, помешанных на тяжелом роке и знающих, что рано или поздно эта идиллия падет, отличная компания. Ибо мафия. Шура сбежала из дома, когда ей было десять, и больше не появлялась, попав под руку опекуну, который хотел передать свое мастерство хоть кому-нибудь, и он сделал правильный выбор. Приемыш стал мастером, к которому якудза относились с уважением и не трогали, так как лучше нее набивать тату с помощью пламени Солнца не мог никто. Ее не раз замуж звали, на что она переводила стрелки на пыхтящего праведным возмущением Воробья, который свою названную сестру отдавать никому не собирался. Якудза понятливо кивали головой и улыбались, предлагая научиться драться парнишке, и тот согласился. Теперь для него уличная драка одно удовольствие, а прозвище Неудачника Тсуны давно забыто. И вот ему четырнадцать, когда он, вдохновленный от проделанной работы и первой татуировкой, возвращается домой, где его встречает побитый Тора и мужчина итальянец с пистолетом в руке. - Вы кто? - тянет Тсунаеши, впервые забыв убрать на подходе к дому сигарету, и теперь зажав ее между пальцами, под удивленным взглядом Торы, курит. Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась. Кажется, он спалился и Шура, которая явно знала, но молчала, теперь даст ему в бубен. - Я репетитор-киллер Реборн! - отвечает ему мужчина, пряча под полой шляпы черные глаза и ухмыляясь, с интересом рассматривая подростка. Савада Тсунаеши был интересен, и видно, что Тора тоже поражен. - Я-ясно, - тянет подросток и выкидывает сигарету. - Добро пожаловать, что ли? И хлопая дверью дома, с порога целует маму в щеку. - Тсу-кун, - Нана улыбается, а потом начинает необычный диалог. - Ты не мог бы пожить у своего друга, к которому часто исчезаешь? Просто в твою комнату мы поселили Реборна-куна! - Хорошо, мам! - а Тсуну буквально подбрасывает, и он несется в свою комнату, быстро скидывая в сумку вещи. - Я буду заходить! Уже выходя из дома, он звонит Шуре, и радостно растягивая лыбу, которую его братец не видел уже давным-давно, ждет ответа. - Хей-хей, Воробей, что случилось? - Тащи пиво, - улыбается подросток, - я к тебе переезжаю! - Мне за спаивание малолетних, знаешь какой срок будет? - раздается на другом конце. - Тебя якудза вытащат, - смеется Тсуна, легким шагом идя по дороге. - Ну, я думаю одну бутылочку можно в честь праздника. Четырнадцать лет, считай большой мальчик, о последствиях знаешь. А Тсуна улыбается.