Ривердейл не верит слезам

Музыка всегда спасала. Музыка спасала даже самые ужасные вечера и расставания, поэтому Джеральдин и избрала её своей стихией. Когда ей было грустно, а так было почти всегда, она брала в руки смычок и играла. Играла столько, сколько могла, пока пальцы не начинали болеть, пока ногтевые пластины не давали трещины, пока от усталости она больше не могла поднять руки. И тогда приходило удовлетворение, спокойствие, которое дарила музыка. И Джеральдин научилась жить с этим спокойствием, с этой способностью уравновесить все внутри себя и найти баланс. А потом в её жизнь вихрем ворвался солнечный подростком с веснушками по всему лицу и телу, освещающий все вокруг как избирательные лучи света. И один из таких лучей и достался Джеральдин. Мисс Гранди, если быть точнее. Палящий, яркий луч солнца, обжигающий своим прикосновением, пробирающийся прямо под кожу и заставляющий каждую клетку сгорать. Сначала такие лучи подогревают, наполняют теплом, а потом начинают нещадно иссушать, заставляя молить о дожде, о том, чтобы Солнце скрылось за облаками. Мисс Гранди молила о ливне. Сама притянула облака, которыми закрылась от Арчи, спасаясь от его обжигающего света, но подросток оказался упрямее, он пробивался даже сквозь толщу тумана, все равно продолжая сжигать каждую частичку Джеральдин. И в конце концов, как и полагается она сдалась. Сдалась и сгорела без остатка, потеряв все, что имела в Ривердейле. Она сделала то, о чем сама не догадывалась. Она осветила для Арчи дальнейший путь. осветила путем того, что сожгла себя. Дотла.