Наш мир

Хаширама сидел на веранде своего дома, с умилением смотря на детей, что бегали и играли неподалеку, а не сражались на войне. Он сделал все, чтобы его история больше не повторилась. Его и Мадары. Конечно, они оба теперь лидеры своих кланов и если раньше Мадара нет-нет, да поддавался на уговоры на мир, то после ранения Изуны и полной потери его зрения, Учиха отказывается слушать этот бред, теряясь во тьме. Хаширама не осуждал Тобираму за это, но он был уверен, что можно было и не трогать брата Мадары, ведь Учиха почти сдался под натиском Хаширамы, но… прошлого не вернуть, Мадара стал еще более злым и если на Хашираму он реагировал не так агрессивно, то Тобираме доставалось по полной программе, если не сверх. Сенджу даже и вспомнить не может, как он тогда в последнюю секунду умудрился спасти Изуну от смертельного ранения и при этом спастись самому от атаки Мадары, который среагировал чуть позже. Тогда Хаширама впервые увидел слезы Мадары. Тот плакал и просил прощения у Изуны, что не смог его спасти. Изуна, как помнил Хаширама, тогда ничего не ответил вслух, лишь что-то прошептал на ухо Мадаре. Тогда, когда они повернулись к клану Сенджу спиной, Хаширама понял, что Мадара ему все же доверяет. После того случая Мадара долго не показывался, все в клане Сенджу советовали напасть на Учих, пока те зализывают раны, но Хаширама отказался от этой идеи, чинно решив, что если Мадара повернулся к нему спиной, доверяя, то он не имеет права подрывать это доверие. А потом ему пришла идея навестить Учих. Без оружия и любой другой защиты. Он позвал с собой Тобираму и тот, боясь за брата, согласился, однако один кунай он все же взял с собой. Кто знает этих Учих. Клан Учих встретил их нейтрально. Хаширама боялся, что как только они завидят его и брата, то сразу возьмутся за оружие, однако они никак на них не отреагировали, просто шептались и только один, маленький мальчик, решился узнать, зачем же пришли гости. — Мы хотим повидаться с лидером вашего клана, Мадарой Учихой, — проговорил Сенджу, смотря на ребенка. После того, как Мадара стал лидером, то Хаширама больше не видел на поле битвы детей. — О, это прекрасно! — проговорил мальчишка, с восхищением разглядывая гостей. — Вы ведь Сенджу, да? Никогда не видел вас вживую! — говорил он, идя по широкой дороге, пританцовывая. — Мадара-сама говорит, что дети не должны встречаться с врагами взрослых, — Тобирама впервые посмотрел на Мадару с другой стороны. Осмотревшись, он увидел то же, что и в их клане: спокойствие среди детей и усталость — среди взрослых. Всем эта война осточертела. — Мы почти пришли, — оповестил мальчишка, продолжая с интересом разглядывать гостей. — Как чувствует себя Мадара? — вдруг спросил Тобирама, начиная осознавать свою вину. — Плохо, — после недолгого молчания признался парень. — Он почти не выходит из дома, все время проводит со своим младшим братом, совершенно не ест, только пьет и отдает очень много своей чакры брату, — было видно, что мальчик не доволен этим, верно считая, что это не поможет. В общем-то, он прав. Это не поможет Изуне вернуть зрение. — Многие из приближенных к лидеру, уговаривают его забрать глаза Изуны, но Мадара-сама отказывается, считая это унизительным, и говорит, что ни за что не убьет своего брата, вот. — А ты как считаешь: стоит ли ему забирать глаза Изуны? — вдруг спросил Хаширама, с удивлением смотря на мальчика. Ему от силы лет десять, а как он уже все понимает. — Нет, Мадара-сама делает все правильно. Ну, кроме того, что ничего не ест и попусту тратит чакру, — Хаширама улыбнулся, а Тобирама кивнул, признавая мальчика. Когда они пришли, то из дома слышался крик. Ругались? Мальчик попросил гостей не показываться сейчас Мадаре, а сам пошел к дому, узнать, что и как. Но Мадара вышел сам: злой, мокрый и побитый. Он устало потер глаза, садясь на веранде и с вымученной улыбкой смотря на приближающегося мальчика. — Что случилось, Мадара-сама? — спросил он, садясь рядом с Учихой. — Изуна… он не хочет жить, считая, что только обуза для меня, — признался Мадара, расслабляясь. Только сейчас Хаширама заметил, что до этого плечи Мадары были напряжены. — Я не знаю, что делать, он поддается на уговоры людей, он хочет, что бы я забрал его глаза, но… это ужасно, — казалось, что Мадара сейчас заплачет, но нет, он просто откинулся на спину, смотря на небо. — Я так устал… — Может, тебе просто надо прекратить все делать в одиночку? — спросил Хаширама, выходя из своего укрытия. Мадара резко подорвался, встал в позу защиты, но оружия не вытащил. Это был знак. Мадара явно не настроен на бой. — Что? Откуда… — он не договорил, во все глаза смотря на братьев Сенджу. — Что вы здесь делаете? Кто вас пустил? — спросил он, прищурившись. — Нас никто и не останавливал, — парировал Тобирама, понимая, как рискует, поддевая Мадару. По действиям Учихи можно понять, что он просто неуравновешен сейчас и это явно не лучшее время для споров с ним. — Хэээээй, мы просто пришли поговорить, проведать, — проговорил Хаширама, смотря на злого, уставшего Учиху. Тот не рад гостям, это точно. — Прости, Мадара, — вдруг произнес Сенджу, тяжело вздыхая. Как он хотел, чтобы этого не было. — Нет смысла в этом. Что сделано, то сделано, — говоря это, он в упор смотрел на Тобираму, но обращался явно к Хашираме. Сенджу-старший понимал — Мадара все еще очень зол и вряд ли когда-нибудь простит Тобираму, но надежда на мир все еще была, ведь Мадара не напал на них. — К нам кто-то приш… — Изуна не договорил, он почувствовал чакру Сенджу и, не думая ни секунды, кинул в их сторону несколько кунаев, сразу доставая еще и вставая в защиту. В то же время Мадара, не желая проливать кровь, кинулся вперед, отбивая пару кунаев перед самым носом Хаширамы, а Тобирама отбился сам. — Брат… — Изуна хоть и не видел, но чувствовал все очень остро, он с детства тренировался с закрытыми глазами, словно предвидел такой исход. — К чему это кровопролитие? Тем более на земле Учих? — спросил Мадара, с опаской смотря на брата. Изуна всегда мог выкинуть нечто такое, что потом приходилось разгребать очень долго. Хоть младший Учиха и казался милым и добрым, на самом деле он был расчетливым и недоверчивым, хотя и любил свой клан не меньше старшего. Просто довериться Сенджу он боялся. — Брат, я… — Изуна, прошу, иди домой, — Мадара устал. Он был бы счастлив, если бы война закончилась, если бы на него перестали давить и если бы Изуна хотел жить. Но все с точностью да наоборот. — Я поговорю с гостями. — Но, Мадара, вдруг… — Изуна, прекрати, — Мадара не повышал голос, но было видно, что держится он из последних сил. Фыркнув, Изуна ушел, как и просили, вернее ему помог мальчишка, потому что передвигался Учиха не очень уверенно, хоть и в своем доме. Мадара проводил их взглядом, а потом серьезно посмотрел на незваных гостей. — Ну и? Что вас привело? Тем более без всякой защиты? — добавил он, осмотрев их с ног до головы. Один кунай в расчет он брать не стал. — Я же сказал! — возмутился Хаширама. — Пришли тебя проведать, а заодно и подписать мирный договор! — Мадара смерил его недоверчивым взглядом, прищурившись, словно сканировал. Учихи и правда недоверчивы. — Ты опять за старое… — Мадара не стремился спускаться вниз. Он, конечно, не боялся одного куная, но он все равно старался быть аккуратным. Особенно с Тобирамой. Если он умрет, то об Изуне не станут заботиться, его просто убьют и тогда неизвестно, что станет с кланом. — Я же сказал… — Ты много чего говоришь, — встрял Хаширама, уже серьезней смотря на Мадару. — И много чего подразумеваешь, но всегда делаешь все по-другому. Так почему бы не подписать этот чертов договор? Люди устали от воин, они хотят мира здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом, когда нам, как лидерам, надоест проверять друг друга, — Тобирама смотрел во все глаза на брата. Впервые Хаширама возразил Мадаре. Раньше он давал Учихе время на обдумывание его предложения, никогда особо не давил и не возражал, когда Мадара называл этот договор ничем иным, как глупой идеей, но сейчас… сейчас он точно намерен востребовать от Учихи его печать. Печать, которая даст возможность прекратить все эти войны. Тобирама тоже этого хотел, хоть и не переносил на дух Учих, но и сражаться вечно с ними нельзя, рано или поздно, но они бы взбесились окончательно и тогда, возможно, клан Сенджу не выстоял бы, ведь как бы Учихам не хотелось, а сражались они не в полную силу. — Хаши… — Да что ты все заладил? Хватит искать подставу там, где ее нет! Вспомни наше детство! Наши мечты и желания! Сейчас мы можем все это воплотить, можем! Так что хватит стоить из себя кисейную барышню и поставь эту чертову печать Учих, на этот чертов лист бумаги! — Мадара, как и Тобирама, во все глаза смотрел на Хашираму, который тяжело дышал. — Кисейную… барышню? — в непонимании повторил Мадара, с глубоким удивлением смотря на Сенджу. — Я… я должен тогда провести совет… — Какой, к черту, совет?! Они все отговаривают тебя, потому что хотят нашей войны, они хотят быть выше Сенджу, но я не понимаю почему, ведь мы равны! Они хотят этой войны, потому что сами в ней не участвуют, не умирают и не теряют близких! Им плевать на это, а ты их совета хочешь? Учиха Мадара, не смей падать в моих глазах! — Тобирама понял, что Мадара сдался, что он готов согласиться на мир, ведь, скорее всего, ему это никто не говорил, а он хоть и понимал все, но старался не обращать внимания, убеждая себя в обратном, но сейчас… сейчас ему высказали это в лицо. И не боясь его, не заикаясь от страха, а четко и по слогам, прямо говоря о его слепоте в этом плане. Тобирама гордился своим братом. — Где эта чертова печать? — спросил Хаширама, в упор смотря на обомлевшего Учиху. Без слов, он пошел обратно в дом, а оба Сенджу за ним. Пройдя мимо комнаты с Изуной, Тобирама остановился. Изуна сидел на веранде, выходящей во внутренний двор и смотрел в никуда, если так можно сказать про слепого. — Ты как? — спросил Сенджу, касаясь плеча Изуны. Тот вздрогнул и хоть его рука потянулась к кунаю, он его не взял. — Странно это слышать от того, кто меня чуть не убил, — выплюнул Учиха, уходя от прикосновений. — Ты пришел за миром между кланами, так что топай за Мадарой и своим братом, — проговорил он, опуская голову. — Я пришел с Хаширамой не только для его безопасности, но для того, чтобы попросить у тебя прощения, — проговорил Тобирама, садясь перед Учихой на колени и склоняя голову. — И я его приношу. Конечно, невозможно простить того, кто оставил тебя калекой, но прошу, хотя бы будь терпимей ко мне и к нашему клану, — просил Сенджу, не поднимая головы. Он просидел так, ему казалось, целую вечность, пока его макушки, а потом и подбородка не коснулись холодные руки, поднимая его. — Да, простить тебя невозможно, но нет ничего невозможного, — проговорил Изуна, смотря своими слепыми глазами на лицо Тобирамы. — Когда-нибудь я прощу тебя, но не сейчас, — не говоря ни слова больше, Учиха устроился на Тобираме поудобней и прикрыл глаза. — Чакра брата помогает мне, я вижу, хоть и очертания, но вижу, — добавил он, обескураживая этим заявлением Тобираму. Так Мадара не просто так вливал в брата свою чакру, он делал это специально? Клан Учих удивительный. *** — Дай мне ее сюда, — отчеканил Хаширама, протягивая руку. Мадара, не задумываясь, протянул ему руку с печатью. Сенджу ухватил его за запястье и направив руку на лист, поставил печать рукой Учихи. — Если бы я поставил печать своею рукой, то это можно было бы считать принуждением, — пояснил Хаширама, смотря на потрясенного Учиху. — А то так это не принуждение? — уточнил Мадара, смотря на то, на что только что подписался. В договоре все было идеально, никто из кланов не ущемлен в правах. — Теперь мы можем создать нашу собственную страну? — спросил Хаширама, подходя к Мадаре вплотную. Он столкнулся с ним лбом, в упор смотря в глаза, как бы говоря, что он не боится, что Мадара использует на нем генджицу. Хаширама всеми силами хотел доказать Мадаре, что он не предаст, что он не опасается клан Учиха. — Можем… наверное, — неуверенно произнес Учиха, удивляясь открытости Сенджу. — Только… — Не волнуйся, — проговорил Хаширама, обнимая Мадару. — Твой брат не будет против, — заверил его Сенджу, улыбаясь. Он добился этого мира, их мира. О котором они мечтали. — И я даю тебе слово, что этот мир будет всегда, — Учиха усмехнулся, прикрывая глаза. Хоть он и бывает слеп, но теперь у него есть человек, который откроет ему глаза на истину. — Спасибо, Хаширама.