Семь неудач Леди Удачи

      Хлоя Буржуа ликовала в душе, глядя на то, какое впечатление произвела ее фраза: мадам Бюстье выронила папку; Иван испуганно осел на пол; Макс, всегда утверждавший, что является атеистом, перекрестился; Лила, прошептав «Привидение», вцепилась в руку побледневшей Джулеке… Красота! Даже Алья Ляиф и та застыла в ступоре.       — Нет, ну серьезно! — блондинка знала, что не все сейчас в состоянии воспринимать ее речь, но на тех, кто услышит, эффект она произвести должна. — Может, оторветесь друг от друга хотя бы на минуту? Дюпен-Чен, я понимаю, у Адрианчика мозги набекрень, но ты-то?       — Неужели завидуешь, Хлоя? — вступил в игру Натаниэль. Он уже давно перестал быть тем скромным и стеснительным мальчиком, что рисовал на уроках, не привлекая внимания. С тех пор, как к нему в руки попал Камень Чудес и позволил заглядывать в людские сердца, Куртцберг приобрел уверенность в себе.       — Скорее беспокоюсь, что Адрианчик задушит бедную Дюпен-Чен в своих объятьях, — ответила Буржуа, наслаждаясь тем, как Аликс щипает себя за щеку, Милен держится за парту, чтобы не упасть, а Ким таращится на пару, забыв о том, что нужно моргать.       Первому взять себя в руки удалось Нино.       — Ты точно Маринетт? — поинтересовался он. Лица девушки, все еще уткнувшейся в плечо Адриана, он не видел, но зато прекрасно помнил видеозапись убийства погибшей одноклассницы. За семь лет, прошедших с того дня, ничто не указывало на то, что Дюпен-Чен могла быть жива, девушка ни разу не дала о себе знать. Так точно ли перед ними пропавшая Маринетт, а не кто-то похожий, назвавшийся ее именем?       — Ну, последние несколько лет меня звали Эммой, — тихонько прошептала брюнетка, осторожно отстранившись от Адриана. — Привет, Нино, — улыбнулась она, глядя на бывшего друга. — Привет, Алья, — Маринетт виновато посмотрела на лучшую подругу. — Давно не виделись, ребята, — девушка помахала рукой бывшим одноклассникам, а после слезла с парты и встала рядом с Агрестом. — Я вернулась.       Стены коллежа «Франсуа Дюпон» содрогнулись от счастливых криков.       

***

      Алья смотрела на происходящее, словно это было в каком-то сне. Вот брюнетка отстранилась от Адриана, вот она посмотрела на Алью голубыми глазами ее погибшей подруги, вот ее окружили бывшие одноклассники. Они что-то кричали, спрашивали, поздравляли… но Алья этого не слышала, словно от всего мира ее отделял плотный туман.       Ее лучшая подруга была мертва, как бы мадам Ляиф ни хотелось верить в обратное.       Но почему тогда эта девушка настолько похожа на ее Маринетт? Почему у нее те же глаза, та же улыбка, тот же голос? Почему она так же виновато-смущенно прикусывает губу, как делала лишь Дюпен-Чен?       Если это какая-то шутка — то слишком жестокая.       Один раз Алья уже хоронила лучшую подругу. Второго раза она просто не выдержит.       — А я ведь говорил вам, что она жива, — до обрывков сознания донесся самодовольный голос Агреста. И вправду, он множество раз утверждал, что раз тело Маринетт так и не было найдено, то нельзя было считать ее мертвой. И пусть он говорил это, видеозапись происшествия не позволяла верить его словам. Слишком мало шансов выжить после подобного.       Неужели Адриан был прав?       — Но как? — этот голос, судя по всему, принадлежал Аликс. «Туман» был слишком плотным, чтобы Алья могла быть в этом уверена. — Тебя не было ни в одной больнице, а без высококвалифицированной помощи с такими ранениями выжить невозможно!       — И где ты была все это время? — перебили ее голосом Милены. — Тебя ведь всюду искали!       — Простите, — эхом отдавался в сознании голос, так похожий на голос Маринетт. Алье очень хотелось верить, что перед ней действительно была пропавшая подруга. Но она боялась разочарования, если это окажется ложью.       — Маринетт, за что ты извиняешься? — отчетливо мадам Ляиф слышала лишь голос мужа. — Мы так рады, что ты жива! Правда, Алья?       Ее спрашивают, рада ли она, что Маринетт жива?       Да если бы ее лучшая подруга вернулась из мертвых — это был бы один из лучших дней в ее жизни! Но действительно ли это все так? Правда ли перед ней Маринетт, а не самозванка, прикрывающаяся ее внешностью и именем? Вот только для самозванки эта девушка слишком похожа на Дюпен-Чен. И пусть на смену хвостикам пришло каре, черты лица стали более взрослыми — но ведь глаза остались такими же. Нет, это точно не самозванка. Быть может, иллюзия? Нет, слишком реальная для массовой галлюцинации.       Неужели это и правда Маринетт? Ее талантливая и веселая подруга? Ее подруга, вечно смущающаяся и заикающаяся перед Адрианом Агрестом? Ее подруга, самозабвенно целовавшаяся с этим самым Агрестом на глазах у всего класса несколько минут назад?..       Черт возьми, так это ее бюстгальтер Алья нашла в доме месье Дюпена?!       — Рада ли я? — истеричный смешок вырвался из уст мадам Ляиф. — Да я тебя обратно на тот свет отправлю за то, что скрыла от меня, что жива!       

***

      Кольцо из бывших одноклассников сомкнулось вокруг Маринетт. Каждый из них выражал искреннюю радость, осыпал поздравлениями с «воскрешением», задавал бесчисленные вопросы.       Каждый, кроме той, чью реакцию на свое возвращение Маринетт ждала больше всего.       — Мы так рады, что ты жива! — искренне восклицал Нино, в то время как его жена не произнесла ни слова. — Правда, Алья?       Дюпен-Чен с надеждой посмотрела на лучшую подругу, стоявшую поодаль от остальных и отсутствующим взглядом уставившуюся в пустоту, и сглотнула подступивший к горлу комок.       Почему Алья ничего не сказала? Почему не подошла? Маринетт что-то сделала не так? Чем-то расстроила ту, с кем ее связывали узы, крепче сестринских?       Почему мадам Ляиф все еще не ответила на вопрос своего мужа?       Маринетт с трудом сдерживала подступавшие слезы, изо всех сил пытаясь сохранить приветливую улыбку. Если бы не молчаливая поддержка Адриана, крепко державшего ее за руку, то она давно бы уже потеряла самообладание. Черт возьми, неужели Алья была за что-то на нее зла?       — Рада ли я? — истеричный смешок мадам Ляиф заставил Маринетт вздрогнуть и крепко вцепиться в руку Агреста. — Да я тебя обратно на тот свет отправлю за то, что скрыла от меня, что жива!       Сдерживать слезы больше не было сил.       

***

      Сдерживать слезы больше не было сил.       Маринетт — живая Маринетт — перед ней. Вот только на эмоциях вместо слов радости прозвучали угрозы… Но это ведь простительно? Не может же никто подумать, будто бы Алью огорчило возвращение лучшей подруги?       — Почему ты не сообщила, что с тобой все в порядке? — мадам Ляиф хотела сказать, насколько счастлива тому, что с Маринетт все хорошо, но почему-то из ее уст вырывались упреки. — Почему ни разу не позвонила?       — Алья… я… — голос Маринетт дрогнул, но подруга не могла остановиться.       — Ты хоть знаешь, через что мы прошли, когда нам сказали, что ты не могла выжить? Когда нам пришлось хоронить пустой гроб? Я несколько раз в год ходила на твою могилу и молилась, чтобы тот день оказался кошмарным сном.       — Алья, прекрати, — прорычал Агрест, а Нино положил руку на плечо своей жены, надеясь ее успокоить.       — И я бы поняла, если бы ты была далеко и не имела возможности с нами связаться, — мадам Ляиф жалела о каждом слове, вылетавшем из ее рта, но какая-то неведомая сила заставляла ее продолжать. — Но неделю назад ты была в доме родителей! Почему не спустилась к нам? Неужели я настолько плохая подруга, что не стою твоего доверия?       Плечи Альи тряслись, черными полосами стекала по щекам тушь. Впервые в своей жизни она испытывала подобный вихрь эмоций: в душе ликовала, готовая визжать и прыгать от неожиданного счастья; на лице властвовали слезы, а язык предательски произносил обидные слова.       — Я бы все бросила, чтобы помочь тебе! — полный отчаяния крик вырвался из ее груди. — Я бы сама под эти пули подставилась, если бы это могло тебя спасти! Господи, Маринетт, — Алья сделала шаг по направлению к подруге, — я так счастлива, что ты жива! — оттолкнув Адриана от нее, мадам Ляиф бросилась к ней на шею. — Я прощу тебе, что ты молчала, если пообещаешь больше никогда не умирать. Слышишь? Никогда!       — Прости меня, Алья, — прошептала Маринетт, уткнувшись головой в плечо лучшей подруги.       — С возвращением, — шмыгнув носом, ответила та.       

***

      Расспросы продолжались весь вечер. Из раза в раз Маринетт приходилось отвечать одно и то же, хотя все вопрошавшие находились в одном помещении и слышали каждый ее ответ. Официальная версия, которую помогла составить Натали, чтобы не допустить раскрытия личностей героев Парижа, гласила: Дюпен-Чен стала случайной свидетельницей сделки между начальником полиции Аленом Дюпре и одним из верхушки китайской мафии, поэтому от нее и хотели избавиться. Скрывалась ото всех она потому, что опасалась за свою жизнь, ведь доказательств вины начальника полиции у нее не было, но благодаря помощи Кота Нуара и Хлои (которая на протяжении всего времени не раз подчеркивала, что нашла Маринетт именно она, а не Адриан) ей удалось вернуться домой живой и невредимой. Кот Нуар уже дал интервью о том, что Лю Чжин пытался шантажировать Алена Дюпре, на почве чего завязалась драка, и двое мужчин убили друг друга. Как оказалось, часть разговора герой Парижа записал на диктофон, встроенный в его оружие, отчего вина начальника полиции представлялась очевидной.       Адриан попросил бывших одноклассников пока не разглашать эту информацию, чтобы вернувшуюся к прошлой жизни Маринетт не донимали гоняющиеся за сенсацией журналисты. На его просьбу все как один ответили пониманием.       И хотя им хотелось поделиться со всем миром новостью о том, что бывшая представительница их класса, не раз приходившая на выручку каждому, была жива и здорова, ради ее спокойствия они готовы были держать языки за зубами.       

***

      — А теперь я хочу узнать реальную правду, — твердо произнесла Алья, сидевшая в гостиной в доме родителей Маринетт. Со встречи выпускников и «воскрешения» Дюпен-Чен прошло три дня, и за это время журналистка успела найти несколько нелогичных моментов в официальной версии произошедшего.       — Я ждала, что ты это скажешь, — мягко улыбнулась Маринетт. За эти три дня подруги успели многое обсудить по телефону (в частности из-за того, что мадам Ляиф была занята маленькой дочерью), но ни разу не затрагивали произошедшее за эти семь лет. Этот разговор они должны были провести лично. Поэтому маленькая Мари была снова оставлена на младшую Сезер, Нино увел куда-то Адриана (им тоже многое нужно было обсудить), а Алья вновь пришла в гости к лучшей подруге.       — Значит, я была права, и все в этом деле не так просто? — мадам Ляиф закинула ногу на ногу. В ее глазах загорелся огонек любопытства и желания докопаться до правды во что бы то ни стало, напомнив Маринетт о том времени, когда мадемуазель Сезер гонялась за Ледибаг, желая снять с нее маску.       — Ален Дюпре был не заказчиком, а посредником, — призналась Маринетт, наливая подруге чай. — Убить меня хотел другой человек.       — Кто? — обеспокоенно спросила Алья. Неужели ее подруге до сих пор угрожала опасность?       — Все в порядке, — Маринетт закусила губу. Она долго думала о том, как расскажет Алье обо всем, но сейчас не могла подобрать подходящих слов. — Он тоже уже мертв.       — Но почему вы с Агрестом скрываете его личность? — в голосе подруги слышалось искреннее недоумение.       Дюпен-Чен вздохнула, не зная, с чего начать свой ответ. Так многое нужно было поведать, но что именно говорить первым? Морально подготовить подругу? Или выпалить в лоб все факты?       Облизав пересохшие от волнения губы, Маринетт тихо произнесла:       — Заказчиком был Бражник. За месяц до покушения я отняла у него Камень Чудес, а он узнал, что я — Ледибаг.       

***

      — Ты кто? — Нино готов был поклясться, что за всю его жизнь именно эта информация шокировала его больше всего. Даже воскрешение Маринетт казалось мелочью по сравнению с тем, что он услышал от лучшего друга.       — Кот Нуар, — вздохнул Адриан с такой интонацией, будто говорил о будничных вещах.       — Который герой Парижа? — поспешил уточнить Ляиф.       — Он самый.       — А Маринетт знает?       — Она Ледибаг.       Эта новость грозила оставить Алью вдовой, ибо месье Ляиф готов был войти в список людей, умерших от того, что подавились воздухом.       — Это еще не все, — вяло усмехнулся Агрест. Реакция друга его забавляла, но сильная грусть в глазах сообщала о том, какую боль ему причиняло то, что он произнес в дальнейшем: — Мой отец был Бражником, и именно он натравил Лю Чжина на Маринетт.       Придуманная на тему геройского дуэта шутка тотчас вылетела из головы Нино. Ляиф редко когда принимал настолько серьезный вид.       — Бро, ты можешь рассказать мне все, что тебя тревожит, — похлопав друга по плечу, сказал он.       Все-таки не зря Нино Ляиф возил в своей машине бутылку пива.       

***

      — Похоже, у них все хорошо, — сообщил Куртцберг, отзывая белокрылых слуг обратно.       — А обязательно было за ними следить? — скрестив руки на груди, поинтересовалась мадемуазель Буржуа. Наверняка тот факт, что дочь мэра привела в свою комнату рыжеволосого парня, уже разнесся слухом среди работников отеля, но появиться в людном месте в геройском облачении Куртцберг не мог из-за репутации предыдущего Бражника, а находиться в его крохотной комнатенке Хлоя не могла из-за своего чувства прекрасного. К тому же ее бесконечно раздражали портреты Маринетт на его стенах. Против самой Дюпен-Чен Буржуа ничего не имела, но вот от картин Натаниэлю давно пора бы избавиться, ведь Маринетт все-таки девушка Адриана.       — А не ты ли сказала, что тебе интересно узнать, как отреагируют Нино и Алья на раскрытие? — Куртцберг вопросительно поднял бровь.       — Говорила, — подтвердила Буржуа, смущенно переступив с ноги на ногу. — Но ты мог сделать это втайне от меня, чтобы мы не были соучастниками.       — Что, мадемуазель «Да-вы-хоть-знаете-кто-мой-отец» не сотрудничает с простыми смертными? — усмехнулся Натаниэль, прекрасно знавший, что это не так, однако наслаждавшийся реакцией блондинки на его слова.       — А разве героя Парижа можно назвать простым смертным? — девушка отвела в сторону взгляд. — И с чего ты решил, что я с тобой не сотрудничаю? Разве в прошлый раз мы… не работали вместе?       Бражник подошел к Хлое сзади и прошептал на ухо:       — Ты о том, когда согласилась принять силу от моей бабочки?       Волна мурашек вновь пробежалась по телу мадемуазель Буржуа. Сейчас она была не под контролем повелителя мотыльков, так какого дьявола на нее до сих пор так странно действовал его голос? Чарующий, соблазнительный, словно созданный для того, чтобы быть услышанным ею. Во всяком случае, Хлоя надеялась, что никто другой не слышал, чтобы Натаниэль говорил с такой интонацией.       — Можешь ответить на один вопрос? — сводящий с ума шепот заставлял Хлою думать, а не захватила ли ее вновь волшебная бабочка? Или может, белокрылая не покинула ее после победы над бандитами? Но ведь Хлоя сама видела, как бабочка вернулась к хозяину после того, как из Копибаг она превратилась обратно в саму себя.       — Спрашивай, — выдохнула Хлоя, лишенная малейшей воли к сопротивлению.       — Что ты чувствовала, когда предыдущий Бражник превращал тебя в Антибаг?       — Не помню, — честно призналась она.       — Но ты помнишь все, что было, пока находилась под действием моей бабочки?       — Да.       — И что же ты чувствовала? — по голосу Куртцберга Хлоя ясно могла понять, что ответ он, способный читать людские сердца, уже знал. А по его интонации девушка прекрасно понимала, что скрывалось за этим вопросом.       Его голос был создан для ее ушей. Она была создана для его бабочек. Идеальный союз, во всяком случае, может им стать.       Буржуа развернулась, оказавшись лицом к лицу с бывшим одноклассником, а ныне героем Парижа, заставившим весь ее мир перевернуться с ног на голову. Он спросил, что Хлоя чувствовала, оказавшись под действием его бабочки? Что ж, он услышит ответ.       — Оргазм, — прошептала мадемуазель Буржуа в губы Натаниэля Куртцберга. — И я очень надеюсь, что испытаю его еще.