Семь неудач Леди Удачи

      Адриан тяжело вздохнул. Унылая серость, царившая вокруг, полностью соответствовала его настроению. Хмурое, затянутое тяжелыми тучами небо, казалось, отражало то, что творилось у него на душе. Подобные тучи обычно приносят с собой сильные дожди, но эти не проронили ни капельки, да и на глазах Агреста не выступило ни единой слезинки. Адриан не был уверен, чувствует ли сейчас хоть что-то, да и способен ли вообще в данный момент на чувства. Он предполагал, что когда-то, возможно, ему придется оказаться в этой ситуации, но думал, что тогда в его душе будет бушевать целый ураган эмоций, выплескивающийся наружу бесконечным потоком слов. Сейчас же мужчина не знал, с чего начать разговор. Столь многое он собирался рассказать, высказать, но все мысли покинули голову вместе с чувствами, оставив внутри Агреста пугающе безжизненную пустоту.       Адриан не чувствовал ничего: ни злости, ни грусти, ни ненависти, ни печали, ни тоски, ни досады, словно могильная плита, перед которой он стоял, принадлежала абсолютно чужому для него человеку. Вот только выгравированная на сером камне золотая надпись доказывала обратное.       

Габриель Агрест 19ХХ-20ХХ

      — Ну, здравствуй, отец, — чуть слышно, словно боясь потревожить тишину кладбища, прошептал мужчина.       Впервые за семь лет, прошедших с самоубийства Габриеля Агреста, Адриан пришел на могилу отца. Время, когда сын изо всех сил пытался добиться признания и внимания единственного родителя, казалось таким далеким, словно все это происходило в какой-то другой, словно и не его жизни.       — Знаешь, когда-то я был безумно счастлив получить на день рождения шарф, якобы от тебя, — произнес Адриан, переведя взгляд с могильной плиты на свою обувь. Привычка выглядеть безупречно перед отцом и сейчас проявила себя в начищенных до блеска лакированных ботинках. — А ведь на самом деле тот шарф подарила мне Маринетт. Интересно, хоть один подарок за свою жизнь я получил от тебя?       Где-то вдалеке каркнула ворона, да раскатом грома ответило ей небо. Вот только мертвый ответить сыну не мог.       — Ты даже лишил меня возможности тебе отомстить, — облизнув пересохшие губы, продолжил Адриан. — Просто чудо, что она смогла выжить в тот день. Если бы Плагг не сказал мне, что Маринетт жива, я бы точно прострелил голову вслед за тобой. А может быть… — мужчина сглотнул подступивший к горлу комок. Он никогда не говорил никому об этом, словно боялся признать, насколько похож на отца. — А может быть, пошел бы по твоим стопам и принялся бы любой ценой искать возможность вернуть ее к жизни.       Горько усмехнувшись, Адриан перевел взгляд на небо. Свинцовые тучи вновь пронзила вспышка молнии, но дождь так и не начинался.       — Противно это осознавать, — скривившись, процедил мужчина, — но я понимаю, почему ты насылал на город злодеев. Знаешь, за это я бы еще смог тебя простить. Не сразу, но когда-нибудь. Я понимаю, что ты чувствовал, потеряв маму… Но ведь не ты один ее потерял. У тебя был я. Мне тоже, — голос Адриана дрогнул, — было тяжело без нее. А еще было тяжело без тебя. Ты был жив, но тебя в моей жизни не было. Интересно, если бы ты хоть чуть-чуть отвлекался от своих бабочек и уделял мне внимание, смогли бы мы всего этого избежать? Если бы я имел возможность видеть тебя не через экран планшета, может быть, я смог бы остановить тебя?       Стиснув зубы, Адриан вновь посмотрел на могилу отца. До сих пор ему снились кошмары, в которых хрупкое тельце Маринетт одна за другой пронзали семь пуль. До сих пор, просыпаясь посреди ночи в холодном поту, мужчина мог успокоиться только вцепившись в супругу, убедившись, что она дышит, а ее сердце бьется.       — Я могу понять, почему ты терроризировал город, — Адриан крепко сжал кулаки. — Но зачем, черт возьми, ты пытался отнять жизнь у Маринетт? Ты ведь не вернул таким образом себе брошь, не получил возможность продолжить попытки вернуть маму… Что тебе это дало? — дрожащим голосом спросил Агрест. — Чего, черт бы тебя побрал, ты добился?! — выкрикнул мужчина, и стая ворон с громким карканьем взмыла в небо. — Она не представляла для тебя угрозы! Она никому не собиралась рассказывать о тебе. Даже мне она ничего не сказала. Маринетт дала тебе второй шанс, позволила вернуться к обычной жизни без всяких Камней Чудес, злодейств и прочего… Ты мог бы снова попытаться стать мне отцом… Так почему вместо этого ты решил убить ее?!       Одинокая капля дождя упала на могильную плиту и растворилась в сером камне, словно ее и не было. Запустив руку в волосы и сжав пальцы у самых корней, Адриан отвернулся от могилы, чтобы случайно не разнести это чертово надгробие в порыве гнева.       — Но знаешь, что самое абсурдное? — устало вздохнул мужчина. — Это она уговорила меня прийти сюда.       Адриан замолчал. Воцарившуюся тишину не смели нарушить ни вороны, ни раскаты грома. Лишь ветер скрипел голыми ветвями деревьев.       — Сам бы я ни за что сюда не пришел, — после затянувшейся паузы продолжил Адриан. — Я бы с радостью вычеркнул тебя из своей жизни, чтобы забыть, что нас когда-либо хоть что-либо связывало. Но Маринетт постоянно напоминает мне, что ты мой отец.       Закусив губу, Агрест пнул маленький камушек. Мысли совершенно не желали складываться в слова, но раз уж пришел, Адриан должен был выговориться.       — Она невероятная, — смущенно улыбнувшись, поделился мужчина. — Моя Леди имеет полное право ненавидеть меня за то, что я сын человека, причинившего ей столько страданий. Но я ни разу не слышал от нее ни слова упрека. Более того, она постоянно говорит, что я должен тебя простить, — нервная усмешка вырвалась из уст молодого Агреста. — Утверждает, что хватит того, что она тебя ненавидит…       Большим пальцем Адриан погладил обручальное кольцо. Он до сих пор боялся однажды проснуться и обнаружить, что возвращение любимой ему только приснилось.       — Льюис на днях спросил, каким был дедушка, — почесав затылок, сообщил молодой отец. — Я в тот момент даже ответить ничего не смог. Мне просто нечего ему сказать. Не говорить же ребенку, что его дедушка пытался убить его мать?       Ветвистая молния вновь расколола небо напополам, а гулкое громыхание, последовавшее за ней, заглушило тихое ругательство, сорвавшееся с уст героя Парижа.       — Помню, учитель китайского когда-то задал написать сочинение о своей семье… Тогда я пятнадцать листов исписал рассказом о том, как бы хотел добиться твоего признания, — прошептал Адриан, словно боясь, что кто-нибудь его услышит. — Сейчас же я только и могу думать о том, что из-за тебя чуть было не лишился любви всей своей жизни. Я бы не смог без нее, отец, — мужчина сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Это сейчас у меня есть Эмма, Льюис и Хьюго, а тогда в моей жизни были только ты и моя Леди. И именно ты чуть было ее у меня не отнял.       Одна за другой с неба начали падать капли дождя, темными пятнами покрывая серые могильные плиты и землю.       — А ведь Маринетт ответила, — Агрест поднял голову вверх, подставив лицо под капли дождя. — Она сказала, что дедушка Габриель был великим дизайнером, что самоотверженно посвящал себя работе и смог устроить чуть ли не революцию в мире моды. И что в таком большом доме мы живем только благодаря тебе. Мы его недавно построили… Моя Леди сама занималась дизайном. И знаешь, этот дом получился намного уютнее, чем наш старый особняк… А когда Льюис сказал, что хочет стать похожим на дедушку, она улыбнулась. Понимаешь, улыбнулась! — отчаянно воскликнул Адриан. — Ты бы смог улыбнуться, услышав такое? Хотя о чем это я, — усмехнулся мужчина, — не помню, чтобы ты когда-нибудь улыбался. Я вообще ничего хорошего о тебе не могу вспомнить! — выпалил он.       Закрыв глаза, Адриан попытался успокоиться. Он до сих пор носил упаковку таблеток в кармане брюк, но лучше всего избавлял от приступов ласковый голос жены. Легче всего было бы позвонить ей и сейчас, тогда бы стук в висках утих, руки бы перестали дрожать, а тошнота подступать к горлу, но позволить себе подобную слабость перед могилой отца мужчина не мог. Габриель Агрест всегда славился умением держать себя в руках, поэтому Адриан считал, что не имел права выглядеть жалко перед его могилой. Тем более он — Кот Нуар, герой Парижа, который даже перед мертвым врагом должен быть стойким.       — Эмма очень похожа на маму, — уняв дрожь, продолжил мужчина. — Не на Маринетт, на мою маму. Она до ужаса непоседливая, но с любым может найти общий язык. Мне кажется, даже тебя она бы смогла развеселить. Льюис постоянно что-то рисует. Моя Леди говорит, что у него настоящий талант, а Натали чуть ли не молится на то, чтобы Лью не забросил это увлечение. А Хьюго только учится ходить… Он так похож на Маринетт, что это даже пугает. Ты знаешь, каким было его первое слово? Не «мама», не «папа»… Он сказал «глупый Кот», — Агрест издал легкий смешок. — Плагг каждый день мне теперь это припоминает.       Маленький квами остался ждать Адриана в машине. Как бы ни был близок ему Плагг, многое из того, что уже произнес Агрест, он бы не смог сказать в его присутствии. Потому что даже себе во многом Адриану было трудно признаться. Если бы не Маринетт, настаивавшая на том, что сын не должен отказываться от отца, каким бы негодяем он ни был, да не Том и Сабина, которые полностью поддерживали свою дочь, даже зная, что именно Габриель Агрест чуть было не лишил их девочку жизни, Адриан никогда бы не пришел на это кладбище.       — У моей Леди прекрасные родители, — Адриан смущенно потер переносицу. — Они относятся ко мне так, словно я их сын. Я от них больше заботы, чем от тебя встречал… Не удивительно, что у таких людей выросла такая чудесная дочь.       Адриан улыбнулся, вспомнив, как Том Дюпен со слезами на глазах просил его позаботиться о Маринетт в день их свадьбы, и как Сабина за рукав оттаскивала мужа от молодоженов, чтобы он не мешал им в первую брачную ночь. Быть может, если бы они раньше съехали из пекарни, то и детей в доме Агрестов было бы больше?       Убрав руки в карманы и по привычке сжав упаковку таблеток, Адриан задумался о своих детях. Еще семь лет назад он считал, что счастья в его жизни никогда уже не будет, что, даже найдя Маринетт, сын Габриеля Агреста не сможет быть рядом с ней. Сейчас же каждое утро Адриан встречал с ней в одной постели, их дом был полон детского смеха, а о пережитых несчастьях напоминали лишь семь белых рубцов на теле его любимой.       — А ведь Маринетт научилась жить настоящим, — вздохнул Агрест. — Она почти не вспоминает произошедшее.       Гром прогремел где-то вдали, а вместе с последними каплями дождя по лицу Адриана стекали первые слезы.       — А я все еще застрял в том времени, — дрожащим голосом произнес он. — Я все еще жалею, что ты умер не от моей руки, все еще боюсь, что моя Леди снова исчезнет, все еще не позволяю ей в одиночку выходить из дома.       Адриан со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он дал обещание своей Леди, что хотя бы попытается отпустить прошлое, начав с посещения могилы отца. Первый шаг дался ему невероятно трудно, но он его сделал. А ведь Маринетт тоже на днях решилась на серьезный шаг: в Париж вернулась Ледибаг, взорвав все СМИ своим неожиданным появлением. Героям даже патруль пришлось раньше времени завершить, чтобы спрятаться от назойливых папарацци.       — Мне жаль тебя, отец, — прикоснувшись к мокрой могильной плите, прошептал Адриан. — Ты сам лишил себя всего. Я столько лет винил себя в том, что не уследил за тобой, позволил тебе свернуть с пути… Считал себя плохим сыном, не замечавшим, что с тобой происходит. Но ты ведь сам никогда не подпускал меня к себе. Ты сам не давал нам возможности стать настоящей семьей. Только став отцом, я понял, что стараниями одной стороны семью не построишь. Я клянусь, мои дети никогда не пройдут через то, через что прошел я. Я никогда не запрусь от них в кабинете, и даже если что-то случится, я уверен, что именно они не позволят мне стать на неверный путь. Я не повторю твою судьбу, отец.       Адриан вновь посмотрел на небо. Тучи развеялись, а яркое солнце заставило мужчину прищуриться.       — Ты преподнес мне самый ценный урок, — сказал мужчина, бросив прощальный взгляд на могилу. — Спасибо, что показал, каким я никогда не должен становиться. И прощай. Не думаю, что когда-нибудь я снова сюда приду.       Убрав влажные пряди с лица, Адриан встал спиной к отцовской могиле.       — Хотя еще семь лет назад я не думал, что вообще когда-нибудь окажусь здесь.