Вечное пламя. Вечности пламя.

      Квартира - холод.       Из всех щелей тянет холодом. В каждую комнату заползает он, леденящий кровь, сковывающий душу. Не спасает ни обогреватель, ни плед, ни горячий душ. Потому что этот холод особенный. Он обходит тело и забирается прямо в твоё нутро, куда-то под сердце. Разливается колючим льдом в твоей грудной клетке, а ты как последний дебил, пытаешься запить его горячим чаем.       Чондэ - мрамор.       Он чувствует себя статуей, не способной на тепло, на чувства, на жизнь. Весь холод давно скапливается в груди и конечностях. Ничто не греет его руки. Ничто не заставляет пылать его сердце. У Ким Чондэ к людям не взаимная нелюбовь. Он их искренне не переносит (преимущественное большинство). Они же почему-то тянутся к нему. И честно - лучше вечная зима в квартире и в душе, чем это вот всё.       То, что сожжено не разжечь снова. Вы пытались жечь пепел? Бесполезное занятие. У Чондэ внутри пустыня выжженая, за годы одиночества превратившаяся в пустыню снежную. Где-то под коркой льда, тонны пепла, даже не угли.       Бэкхён - ветер.       Он возвращается так, словно это нормально. Словно просто уходил в отпуск. Если отпуск длится четыре года.       Бён Бэкхен возвращается громко, заливая помещение своим голосом, выталкивая тишину, поселившуюся здесь давным давно. У Бэкхена смех - нервный колокольный звон, объявляющий об осаде города. У Бэкхена глаза - с неприкрытой истерикой на дне зрачков. У него улыбка - фальш, потому что Чондэ видит в ней гримасу боли. Бён Бэкхен весь - открытая сочащаяся рана. Его смех, его мимика, его показушное счастье и ветренность - всё сквозит отчаянием и болью.       Чондэ смотрит и по одному только застывшему в шоке Бэкхену понимает, как выглядит со стороны. В глазах и уголках губ нет жизни. Выражение лица, словно мраморный слепок, не выражающий ничего.       Бён Бэкхен ненавидит себя. Он всегда остро чувствовал это, с той самой секунды, когда только допустил мысль о побеге. И сейчас, когда он видит во что превратился Чондэ, самоненависть достигает своего пика. Бэк перестаёт кривляться и делать вид, что всё хорошо. Он на дрожащих ногах подходит к сидящему на кровати парню и опускается перед ним на колени. Тот смотрит вполне равнодушно, но чем ближе Бэкхен, тем ощутимее становится пустота в солнечном сплетение. Словно весь холодный ветер испарился и остался только вакуум. И когда Бён уже совсем близко, опускается перед ним на колени и дрожащими горячими руками обхватывает чужие ледяные пальцы, Чондэ чувствует, как в его груди образуется гигантская чёрная дыра.       - Зачем ты вернулся? - слова парню даются через силу, совсем тихо и почти без эмоций, словно если они вырвутся наружу, то мрамор начнёт трескаться и Дэ развалится-рассыпется в чужих руках, останется мраморной пылью на красивых пальцах Бэкхена.       - Мне нужно было уйти. Я не привык к тому, что чувства пытаются расплющить меня изнутри, - Бён мнет и растирает чужие пальцы нежно и ласково, пытаясь согреть. Привычка не отвечать на вопросы или отвечать на собственные у него осталась.       - Почему ты ушёл? - Чондэ чувствует, как где-то глубоко внутри, неизвестные переменные запускают давно забытые процессы. Хотя, переменная вполне известна, стоит сейчас перед ним. Бэкхен утыкается лицом в чужие холодные ладони, спокойной лежащие на острых коленях.       - Потому что не могу и не хочу без тебя.       И тут Ким Чондэ понимает, что пепел и лёд могут гореть. Потому что спящий, где-то вглуби вулкан взрывается сотней и тысячей проснувшихся горящих чувств.       Чондэ неподвижен, но Бэкхён сильный эмпат. Его колотит за двоих и Дэ лишь запускает прохладные пальцы в его отросшую шевелюру и перебирает пряди. Осторожно и медленно, словно вспоминая какого это.       В окно заливается зарево. И Чондэ кажется, что это его собственное проснувшееся пламя выжигает весь мир.       Он подобен вечному пламени недр Земли. Когда рядом Бен Бэкхен.