Шелест разгрома Сказочного Королевства

      Слышался звук дождя, ударяющего по холодному асфальту. Без сознания валявшегося на земле учёного взяли на руки и понесли куда-то. Захлопнулась дверь, парня уложили на диван и сняли с него мокрую куртку. Хоук очнулся, но тут же опустил веки, расслабившись под тёплым пледом, которым он был чуть позже укрыт, и думал подремать.       Однако его остановило внезапное ощущение на губах. Кто-то целовал его: неумело, небрежно и так неловко, что хотелось растаять от столь умилительной неопытности проявляющего чувства человека. И всё же Белоснежный, несмотря на своё приятное удивление, был слегка раздражён тем, что ему не дали ещё немного понежится, потому мгновенно отпрянул в позу «сидя», опираясь спиной на подлокотник, и уставился на друга. — Хоук, — Чудовище отстранился, усаживаясь на кресло рядом с софой, и залился краской, — Ты отключился при падении из портала, и я принёс тебя в дом родителей. Ну, это как бы… этот поцелуй… Белоснежны склонил голову, чёлка сползла ему на глаза: — Я ничего не имею против. Ты мне нравишься. Правда, мне хотелось ещё немного поспать. Да и я немного побаиваюсь стать тебе обузой в этом мире… Художник вздрогнул и замахал руками. — Нет-нет! Всё сложилось как нельзя лучше! Я и мечтать не мог, что смогу так скоро оказаться на Земле, причём вместе с тобой. Я буду заботится о тебе, обещаю. Я очень счастлив сейчас, — смущаясь, он отвёл взгляд и сложил указательные пальцы, — Родители вряд ли скоро вернуться с работы. Ты не против, если мы.? Ну-у-у, ты понимаешь… Кажется, парня будоражило стремление прикоснуться к желанному. Белоснежный улыбнулся и стянул с себя плед: — Иди сюда, ненасытный.       Пальцем он поманил Тревиса к себе. Тот, скинув ботинки с ног, залез на партнёра и устроился поудобнее, опираясь руками на его плечи. Чудовище невольно содрогнулся, сердце бешено застучало. Хоук аккуратно дотронулся ладонями до пунцовых щёк и притянул лицо парня к своему.       Неспешные нежные касания мягких губ казались принцу невероятно блаженными. Вместе с наслаждением он, и не заметив того, стал внезапно испытывать жуткое возбуждение. Учёный, мысленно виня себя за нетерпеливость, пустил в ход язык. Тревис был несколько ошеломлён, но не стал возражать и поддался сладкому действу. От настойчивого ответа со стороны художника Белоснежный совсем потерял голову.       Изначально он предполагал, что на этом они и закончат, но сейчас, когда его разум заволокло мутной пеленой, юноша уже и не думал останавливаться. Хоук прервал поцелуй и коснулся губами шеи, начал покусывать её и оставлять хаотичные засосы. Чудовище лишь только кайфовал от ласок и томно вздыхал, ощущая тонкие пальцы, пробравшиеся под футболку. Взяв инициативу на себя, он отпустил плечи Белоснежного и стал поднимать край его кофты. — Что ты делаешь? — парень отлучился от шеи и недоумевающе посмотрел на любимого. — Одежду с тебя снимаю. Жарко же.       Закончив возиться с кофтой, Тревис осмотрел представшую перед ним часть тела. От вида идеально выбритой молочной кожи потекла слюна, и он, немедля, чуть приподнялся для удобства и уткнулся носом в грудь Хоука. Тот откинул голову и расслабился, прекратив елозить руками под одеждой художника. Однако отдыхать ему пришлось недолго. Белоснежный вдруг выгнулся и громко вскрикнул от болезненного ощущения на соске. — Ой, прости! — Чудовище, разволновавшись из-за подобной реакции, стал извиняться. — Ничего, всё нормально. Просто тебе не стоит прикусывать, у меня там… — учёный остановился и недоумевающе уставился в янтарные глаза, которые глядели на него с таким неприкрытым интересом, что аж страшно за себя стало. «Этот парень до сих пор девственник, да и он всегда был донельзя стеснительным. А тут, ишь ты!.. Раскрепостился и уже готов вызнать все мои эрогенные зоны и довести до состояния эйфории» — Хоук мысленно усмехнулся.       Но, вернувшись к реальности, ему пришлось ещё больше испугаться. Тревис огородил его руками и навис над ним, сократив расстояние между их лицами. — Что у тебя там?.. — пожирающий взгляд до сих пор не давал Белоснежному покоя.       Так или иначе, он решился закончить фразу, тем самым ответив на вопрос: — Чувствительное место… — Можешь называть меня чудовищем, но я не хочу больше упускать шанса, — глаза художника засверкали. — Наверное, он про то, что встречаясь с Лин-Лин, ему так и не удалось побывать с ней в одной постели, — подумал идеальный принц и, высокомерно посмотрев на юношу, сказал, — Сейчас можешь творить со мной, что хочешь. Просто пойми одно; когда дело зайдёт ниже пояса, тебе сверху не быть. Тревис равнодушно пожал плечами и приготовился осуществить затеянное.       Припав губами к ключице, он стал легонько целовать кожу, спускаясь всё ниже к груди. Немного высунув язык, Чудовище провёл его кончиком вокруг соска. С губ Белоснежного сорвался стон после того, как парень начал впиваться в нежную кожу и посасывать её.       Художник отпрянул и довольно облизнулся, глядя на тяжело вздыхающего покрасневшего Хоука. Не дав ему опомниться от ощущения слюны на груди, Тревис вновь приземлился на учёного и потёрся бёдрами о него, стараясь усилить и так невыносимое возбуждение. — Нгх, — вырывается из уст яблоко-зависимого юноши, чьи голубые глаза ярко сияют в тьме гостиной, — Просто зверь какой-то!.. — Моё поведение вряд ли сравнится с развратностью Белоснеженьки, — внук Чудовища, одержимый страстью, наклоняется и шипит у уха любимого, — Обычно я бы начал стесняться и не выражал бы подобную симпатию. Однако с тобой всё как-то по другому… Я правда чувствую себя более раскрепощённо, так что с удовольствием приму всё, что ты мне дашь.       Лёгкое онемение сменяется горящим порывом желания. Белоснежный утирает потёкшую слюну после недавнего шоу и смотрит в всё те же янтарные зрачки, видя своё отражение в них.       Пролетает мысль о том, что в виде развратного пассива он чудовищно сексуален, нежели в виде учтивого доминанта, каким он обычно был в постели с девушками. Вдруг вспоминается его зеркальная сущность и некоторые события, связанные с Хоуком по ту сторону. Однако в разуме они быстро растворяются, давая вновь встретиться с тяжёлой, но столь сладкой реальностью.       За окном, чуть закрытым плотной шторой, капли дождя, барабанящие по старым каменным тропам квартала. В тусклый свете, падающем на стену со стороны входной двери, единственного включенного светильника виднеются два тёмных силуэта. В комнате раздаётся шорох шуршащего пледа, скрип дивана и лёгкие всхлипы и стоны двух наслаждающихся друг другом влюбленных.       Чудовище, поваленный на спину, постоянно выгибается и, упиваясь собственными стенаниями, громко повторяет одно и тоже имя. Белоснежный вздыхает сквозь стиснутые зубы и, нависая над хрупким телом, осторожно входит и постепенно ускоряет темп, наблюдая за реакцией на касания разных точек внутри.       Кульминация не заставляет себя долго ждать. Обессиленный, Хоук валится на Тревиса, и они завершают акт приятным ненавязчивым поцелуем. Забыв об закинутой подальше одежде и других вещах, предшествующих событиях и возможном возвращении родителей Чудовища, парни прижимаются к друг другу и засыпают, не ведая дальнейшего.

***

      От яркого света монитора начинает рябить в глазах, но художник не сдаётся и продолжает работать над совершенствованием своего цифрового творения, сидя на кровати среди множества подушек. Как бы ему не хотелось лечь, он должен был создать новый эскиз. Сроки-то поджимают, а завтра у него хватит времени только на покрас предыдущего заказа, да и завершения работы ожидают ещё пять человек. — Я больше так не могу!.. — выдыхает Тревис и потирает переносицу, — Надо бы заняться чем-нибудь более прибыльным. Начать рисовать «вебки» что ли? Может меня где-то и опубликуют. — Опять не спишь? — за спиной слышится тихий голос проснувшегося человека.       Белоснежный, завернувшись в одеяло, плетётся к работяге и нависает над монитором ноутбука, устало хваля, — Хорошо вышло. — Мне осталось сделать пару штрихов и тогда закончу, — Внук Чудовища кивает в ответ. Хоук присаживается рядом и наблюдает за процессом. Последний клик. — Готово! — Тревис потягивается и глядит на сожителя, который уже давно заснул, лежа рядом. — И как всегда ты такой милый, когда не подкалываешь меня и не ворчишь по поводу гигиены… — художник лыбится и чмокает любимого в лоб, — Было бы только легче приучать тебя к миру без магии, да и много чего другого.       Чудовище задумывается о недостижимых мечтах, вроде какого-нибудь коттеджа в Венеции, вместо их однокомнатной дыры или, к примеру, усыновления или удочерения ребёнка. Хотя какой ребёнок, когда себя и мужа еле содержишь? — Да и разве он мне муж? — Тревис вновь посматривает на дрыхнущего Белоснежного, — Ну, привлекательный он, ну, занимаемся мы сексом, ну, живём вместе. Тут больше подходит определение «друг-любовник». А может так и есть, а влюблённость я почувствовал только из-за обстоятельств в Сказочном Королевстве? Тут-то полуночник сильно мрачнеет, но быстро приходит в себя. — Тьфу, видимо, совсем заработался!.. Пора спать уже, иначе, размышляя, совсем сойду с ума. Парень выключает свет, снимает одежду и ложится возле Хоука. — А вот над коттеджем действительно надо подумать…