Зато ты отлично делаешь роботов

Ночь уже давно опустилась на город, обнимая крыши домов мягкими крыльями. Звёзды, тихо мерцавшие в небесах, казались столь ясными и столь далёкими, что душа смотрящего на них испытывала непонятное томление и устремлялась мечтами за ними ввысь. С тем же чувством на небо смотрела и Альфис, неспешно бредущая по опустевшей улице. Да… Казалось, с выходом монстров на поверхность и сам мир как будто стал чище и теплее. Они наполнили его любовью и магией. Они рассеялись по всему земному шару, наполняя каждый уголок своими печалями и радостями, вызывая улыбку, пробуждая сочувствие. Монстры больше не были настолько сильно зависимы друг от друга, не были сосредоточены на небольшом кусочке земли. И потому Альфис сейчас ощущала… одиночество? Она слышала мерный металлический стук — рядом с ней молча, не говоря ни слова, шагал Меттатон, её лучшее творение. В последнее время и он появлялся не так часто. Каждое его появление приносило учёной чуть ли не восторг. Она и впрямь успела сильно привязаться к нему. Меттатон обычно возвращался, когда ему требовался техосмотр, замена батареек или иная помощь схожего рода. Иногда — когда его приглашала сама Альфис, но это бывало реже, потому что учёная стеснялась отрывать его от дел. И тем не менее, в этот раз робот вернулся именно потому, что она позвала. Правда, позвала не просто от тоски, а ещё и ради того, чтобы добавить в его механическое тело парочку улучшений. — К-как ты себя чувствуешь? — наконец спросила несмело учёная. — Отлично, дорогуша. Никогда ещё я не был настолько полным сил в этой форме, — отозвался робот. Он находился в форме NEO. Его высокий чёрный силуэт с большими наплечниками и вздыбленными волосами внушительно вырисовывался на фоне неба. — Я улучшила твою защиту… Теперь ты сможешь противостоять гораздо большему количеству ударов! — торопливо заговорила Альфис, перечисляя улучшения, о которых робот и так уже знал. — И ещё я поработала над расходом батареи… Теперь ты сможешь обходиться без подзарядки в стандартной форме несколько месяцев, в ЕХ-форме месяц-полтора, а в форме NEO две-три недели! Ну, если просто жить обычной жизнью. А ещё при разрядке у тебя больше не будут отваливаться руки и ноги. И ещё… — Альфис… — мягко прервал её робот. — Я же вижу. И это очень… впечатляюще. — П-правда? Ох, я думала… Ну… Надолго ты здесь? — Что-то нужно, дорогуша? — Я п-просто… Хотя… Это не так уж и важно. Меттатон остановился. Учёная попыталась тревожно заглянуть ему в лицо. Робот опустился на корточки, положив руку на её плечо. — Что с тобой, Альфис? — Н-ничего, ничего, правда! — залепетала ящерка, хотя бегающие глазки и проступившие на висках капельки пота тотчас же выдали её ложь. — Альфис, Альфис… — в голосе робота зазвучала укоризна. — Врать нехорошо. Тебя разве не учили? При последних словах он не сдержался — послышалась лёгкая усмешка. Учёная нервно сжимала кулачки и переминалась на месте с ноги на ногу. — Я хотела сказать… Я… Ты не мог бы… Появляться чаще? М-мне важно, чтобы ты был рядом, п-потому что… Потому что ты вселяешь в меня веру, что я на что-то гожусь. Ты, твоё тело… Это было настолько удачным моим изобретением… Твои мечты исполнились, но… исполнились и мои. Я всегда хотела многое значить, но ты сам видишь… Аниме, фастфуд, газировка… те неудавшиеся опыты с амальгаметами… Меня до сих пор гложет за это совесть. Я… наверное, ты был единственным, что показало мне самой, что я действительно заслуживаю чего-то большего, чем просто сидеть и смотреть телевизор. И… и… Ящерка чувствовала, как трудно ей подобрать слова, к горлу подступал предательский комок. Она замолчала, сдерживая слёзы. Меттатон наблюдал за ней внимательно и спокойно. Альфис почувствовала что-то холодное: робот взял её за руку, выпрямился и отправился дальше по улице. Горели фонари, вспыхивая целыми гирляндами, где-то посвистывали ночные птицы, временами негромко шуршали по асфальту шины редких автомобилей. Веяло прохладным ветром. Ночь сливалась вокруг них в своеобразную музыку. — Послушай, Альфис, — зазвенел металлический голос. — Ну и что, что аниме? Ну и что, что газировка? Не вижу связи между гениальностью и этими предметами. Тебе должно быть прекрасно известно, что научные эксперименты часто оказываются неудачными. Но рано или поздно учёный находит способ создать нечто потрясающее, открыть нечто новое. Ну да, некоторые твои разработки были фикцией. Ну да, историк из тебя получился неважный. Но механик! Но конструктор! Меттатон остановился снова: парочка оказалась рядом с витриной магазина. Сейчас, в полутьме, она могла сойти за большое гладкое зеркало. Робот залюбовался собой, поворачиваясь так и эдак, оглядывая каждую линию металлического корпуса, каждый изгиб идеального механического тела. Его лицо выражало искреннее восхищение собой, своей сногсшибательной внешностью. — Только посмотри на это. Можно ли найти кого-то более прекрасного? И это великолепие создала ты. Это ведь не просто красивая оболочка. Меттатон повернулся к своей создательнице с торжественным видом и начал загибать пальцы. Альфис замерла, наблюдая за каждым его движением. — Я могу видеть и слышать, различаю оттенки запахов и вкусов, а также предметы и материалы на ощупь. У меня проработана артикуляция, несмотря на то, что звук идёт из динамиков, и отлично сделана мимика, так что я меняю выражения лица. Я могу ходить, могу ездить на колесе, а могу даже летать. Я даже могу употреблять еду и напитки. Я водонепроницаемый. Я могу вооружаться и атаковать. Я могу петь и танцевать. Умею читать, писать, считать, да ещё и готовить… Ну, допустим, это можно списать и на способности призрака, но засчитаем и это тоже. Я могу менять интонацию голоса и выражать радость, гнев, грусть, шептать, кричать, бормотать… Ничего не забыл? Альфис судорожно кивала. — И плюс улучшения, которые ты встроила только что. А теперь вспомни о том, что таких роботов на планете больше в принципе не существует. Ни один человек, ни один монстр не сумел изобрести подобное. Понимаешь? Робот подхватил ящерку на руки. — Ч-что ты делаешь? — Вся твоя проблема — крайняя неуверенность в себе. Андайн старается это исправить, и я желаю ей удачи. Но и сам сделаю кое-что. Раздался шум двигателей. Альфис обеспокоенно завертела головой. — Ч-что происходит? Учёная увидела, как земля стремительно удаляется вниз. Вскоре весь город остался внизу, сливаясь в одну пёструю массу из тёмных кусков и сияющих огней. Вверху, впереди и вообще по сторонам оставалось только бескрайнее небо с миллиардами звёзд. Меттатон набрал скорость. Весь мир замелькал вокруг и под ногами. — Ты паришь над миром, дорогуша, — послышался смех. — Кстати, вот: смеяться я тоже умею. И плакать тоже. Подумай о том, что ты можешь парить и в переносном смысле. Позволь своим крыльям вырасти, Альфис. Всё, чего ты ещё не достигла, не собирается от тебя убегать. Здесь, на поверхности, у тебя тысячи возможностей научиться новому и реализоваться. Но прежде всего я бы посоветовал заняться тем, что ты умеешь лучше всего. Альфис ждала, что он скажет дальше, но Меттатон явно рассчитывал на паузу. Вместо продолжения монолога послышалась музыка. Дивная нежная мелодия как бы слилась воедино с дующим в лицо ветром. Меттатон наворачивал круги над жилыми массивами, вылетал за окраины, то взмывал вверх, то вдруг едва не падал вниз, заставляя ящерку визжать от испуга и в то же время от радости. Её сердце гулко колотилось. Робот улыбался, крепко прижимая к себе драгоценную ношу. Наконец он спустился на крышу дома. — Да, я бы посоветовал заняться тем, что ты умеешь лучше всего. Во-первых, заводить друзей, а во-вторых… Пусть у тебя не всё получается, зато ты отлично делаешь роботов, — Меттатон подмигнул. — Было бы странно, если бы на мне твои способности остановились навеки. Нельзя позволять этому случиться. Нужно двигаться дальше. Только не делай настолько же классных и крутых, как я, лишней конкуренции не потерплю, — он снова засмеялся. — Они не будут настолько же классными и крутыми хотя бы потому, что у них не будет души, — впервые за всю ночь улыбнулась Альфис. — Это будут просто механизмы… Полезные штуки для дома. Уж с этим я управлюсь… ты прав. Меттатон протянул руку вперёд. — Всё, что ты видишь, всё, что ты слышишь — всё это твоё. А ещё… — Меттатон опустился на колени, крепко прижимая к себе Альфис в объятиях. — У тебя есть я. И пока мы оба живы, я не забуду о тебе, Альфис. Так же, как не забываю о Напстаблуке и других, кто что-то для меня значил. Ты мой друг, и не просто друг, а тот, кто подарил мне Жизнь. Как… как вторая мать. Альфис не ответила. Робот расслышал, как она всхлипывает, беспомощно сжимая его металлический корпус своими маленькими жёлтыми ручками. Грустная улыбка озарила его лицо, и он погладил её ладонью по спине, успокаивая. Ветер затихал. На горизонте забрезжили первые лучи солнца. Начинался рассвет. Небо чуть посветлело, звёзды начали бледнеть. Стройная и ладная фигура Меттатона теперь казалась ещё темнее и изящнее на фоне небосвода. Робот, выпрямившись, глядел вдаль. Он думал о том, что сейчас проживает один из тех редких моментов, когда бушующее море славы остаётся где-то далеко, а на душе воцаряется чувство спокойствия, тепла и какой-то особенной глубины в единении с миром. Это был момент, чтобы задержаться, очнуться и подумать. Блеск и гламур слегка отступали на второй план, хотя и теперь голову робота отчасти посещали мысли о том, насколько же потрясающе он сейчас выглядит в этой обстановке, в этой позе, в этом облике. Хоть фотографируй. Альфис не мешала ему и только робко держалась за него ладошкой. Хлынул свет. Теперь всё окружающее и впрямь походило на какой-нибудь эпичный постер к новому фильму. Два героя стоят на краю крыши, осиянные солнцем, а весь город, вся страна, вся планета — у их ног. Альфис жмурилась, согретая первым утренним теплом, Меттатон, не скрываясь, любовался пейзажем и заодно бликами на своём теле. Кажется, в его голове рождались новые идеи для телепрограмм и выступлений, к нему подступало вдохновение. Солнце встало совсем высоко. Погасли фонари, зашумела техника, заревели автомобили, послышался гомон, по улицам взад и вперёд засновали люди и монстры. Дневная жизнь закипела. Альфис, вздохнув, убрала руку от Меттатона. — Пора?.. — полувопросительно-полуутвердительно сказала она. — Да, — Меттатон обнял её ещё раз напоследок. — Я через час должен быть на шоу совсем в другом месте. — Спасибо, — вздохнула учёная. — Тебе спасибо, — откликнулся Меттатон. Он взлетел и помчался по воздуху на другой конец города. Альфис проводила его взглядом и спустилась вниз по лестнице. Повседневность вновь вступила в свои права.