Нечего терять

Юнги поправил черную маску на своем лице, натянул аналогичного цвета шапку еще сильнее, почти закрывая ей брови, и вошел в подоспевший вагон метро. Тяжела и трудна жизнь вора-карманника, тем более одиночки, но питаться святым духом дело неблагодарное и печальное. Метро для вора – золотая жила, особенно в час пик, когда большинство думает как бы не задохнуться и не сломать себе ребра, а не о своих кошельках, сумках и украшениях. А Юнги – бывший пианист, у него пальцы чувствительные и он на ощупь может определить какой пробы золото на браслете у тучной, тяжело дышащей иностранки, что обливается потом от духоты. Пара движений и украденное тут же спряталось в подкладку кожанки; ловкость рук и восхитительное мошенничество. То, что делал Юнги, всегда превращалось в искусство. Больше всего он любил рюкзаки – он мог обшарить все кармашки и содержимое, пока хозяин, зазевавшись, пробирался к выходу, прощупать и надрезать ткань, чтобы вытащить бумажник. Но в этот раз улов выдался небольшим. Он едва протиснулся в конец вагона, зацепившись за поручень с божьей помощью, ожидая следующей остановки, чтобы выйти. Лениво осматривая сидящих пассажиров на предмет дорогих вещичек, он почти не дышал от адской толкотни. Позади него влез парень, притесняя Юнги к стене, привлекая внимание воришки не только дурацкой челкой розово-фиолетового цвета, но и уголком золотого айфона последней модели, который соблазнительно выглядывал из кармана куртки. Искушение возникло моментально, прикидывая, Юнги обвел губы языком. «Гребанная Сумеречная Искорка», лихорадочно думал он и сердился, ведь шанс попасться с такой штучкой был непозволительно высок. Однако такой риск окупался тоже неплохо – если удастся слить смартфон, то он сможет заплатить долги за проживание и даже поесть. Поезд затормозил, отчего Юнги покачнулся назад, придавленный массой впередистоящих. Пользуясь случаем, он ловко вытащил айфон из чужого кармана и спрятал под пояс джинсов в доли секунды и был почти готов выйти, как его дернули назад за куртку. «Попался!», панически охнув, он дернулся, но двери захлопнулись почти перед носом горе-карманника, новый поток людей вдавил его в парня позади. Юнги оставалось надеяться на то, что парня-Искорку размазало по поверхности стены, иначе он в глубокой жопе. - И не стыдно вам студентов обкрадывать, молодой человек? – Злое шипение позади него развеяло последнюю надежду, заставляя Юнги скривиться как от зубной боли. Наглая теплая рука с длинными пальцами забралась ему под куртку, пока не наткнулась на холодный бочок айфона, попутно ощупывая живот, который парень поспешно втянул, на фоне стесняясь отсутствия там явных мышц пресса. Смартфон перекочевал обратно к владельцу, а Юнги был готов заплакать от того, как глупо облажался. - Попробуешь выйти или позвать на помощь, я тебя выдам. Думаю, веса той тетки, у которой ты упер браслет, хватит, чтобы сломать твою тщедушную шею, - продолжил голос ехидно, видимо чувствуя, как покатился холодный пот по спине воришки. Юнги почти с болью взглянул на распахивающиеся двери, поток выходящих людей оттолкнул его так, что он позвоночником чувствовал пуговицы на куртке парня. И еще кое-что, упирающееся в его зад, но он не верил своим мыслям, перебирая возможные варианты. - Подержи мою сумку. – Путая мысли паренька, который уже жалел, что родился на свет, Искорка передал объемную кладь ему в руки. - Какого черта? – Вместо злости Юнги неожиданно выдал фразу удивленно, с долей обиды, вспыхивая красным от смешка позади. Ладони парня опустились на выступающие косточки таза тощего карманника, придавливая маленькие округлые ягодицы к своему паху. Мерное покачивание вагона было только на руку обнаглевшему в край пострадавшему, он, пользуясь этим, терся о чужой зад. Реакция Юнги его явно забавила – красные уши, тяжелое дыхание и адреналиновая дрожь в конечностях. Расстегнув пуговицу на его джинсах, латентный фанат Сумеречной Искорки забрался рукой под ткань, сминая мягкие нежные округлости. - Не надо… - прошептал Юнги, он страдал от дилеммы – попасть под гнев тех, кого обокрал и загреметь в полицию, или пострадать от извращенца, который уже скользил пальцами меж ягодиц, надавливая там, где не трогал себя даже сам парень. Воришка обхватил прикрывающую низ живота сумку, боясь даже шевельнуться, чтобы никто не заметил, что происходит. Он едва не начал молиться, обещая богу, что больше никогда не будет воровать, но это никак не отменяло горячее тело позади. Парень продолжал бесстыже гладить его между ног, коротко украдкой прижимаясь губами к нежной коже за ушком. Пальцы касались мошонки вора, массируя, возвращались к тугой сжатой дырочке, оглаживая её, и это почему-то заставляло член Юнги напрягаться, подрагивать, пачкать внутреннюю сторону белья предэякулятом. Он мигом почувствовал себя тем еще развратником, тяжело выпуская воздух из легких. - Хотел бы я, чтобы твои маленькие губки сейчас оказались на моем члене. – Было что-то в голосе парня такое, властное и пугающее, отчего колени у воришки подгибались. Если бы Юнги хоть капельку подумал, то он бы вспомнил, что у него на лице сейчас маска, которая еще и мешала дышать, но слова, обжигающие кожу, окончательно отключили функцию «думать» в голове. Движения продолжали быть плавными и неспешными, Юнги кусал губы и глотал стоны, он очень боялся, что кто-то его услышит. Парень прихватил зубами кожу на шее, отчего Юн дернулся, ощущая ноющую боль в члене, прижатом тканью джинсов. Он беспомощно переступил с ноги на ногу, позволяя завести свою руку за спину и прижать ладонь к джинсам. Дальше Юнги действовал сам, забираясь рукой под одежду и двигая рукой в боксерах парня еще несколько остановок, пока не почувствовал теплую жидкость на пальцах. В следующий миг на его запястьях защелкнулись наручники.

***

Офицер Чон Хосок открыл дверцу служебной машины, вытаскивая за шкирку воришку, который, кажется, до сих пор пребывал в глубоком шоке. Но на удивление Юнги, завели его отнюдь не в отделение, а в обычный подъезд дома. Они поднялись на четвертый этаж, Хосок открыл дверь своей квартиры, подталкивая его вовнутрь. Задание – найти вора-карманника, что работал в метро, ему дали неделю назад. Он выследил его почти сразу, но что-то мешало взять парня под арест. Что-то – это тонкие пальцы, хрупкие запястья, тощая шея, что торчала из ворота кожанки. Одна и та же одежда изо дня в день, но все равно чистая и аккуратная. Комнатка в общежитии с выцветшими обоями и холодильником, в котором нашлась только открытая банка с супом быстрого приготовления. Увещевания совести, что этот парень преступник, отчего-то не сработали; что домогательство – это преступление, тоже, когда Юнги своей великолепной тушкой повалился на него. Именно поэтому Юнги сейчас хмуро сидел на кухне у полицейского, пристегнутый наручниками к батарее и смотрел то на суетящегося Хосока, то на большую, в пол-литра, кружку ароматного чая, стоящую перед ним. Но на плите стояла кастрюля, из которой очень вкусно пахло. И Хосок оказался вполне себе красивый, с военной выправкой и улыбкой-сердечком. А Юнги так-то и терять нечего.