Снегопад

Сколько прошло уже – день, два, три? Может, неделя? Месяц… Белое окно с низким подоконником, рама без ручек. Затемненное стекло искажает реальность и утром кажется, будто солнце уже склоняется к закату. А вечером там, снаружи, наступает непроглядная тьма, изредка нарушаемая светом фар паркующегося на заднем дворе автомобиля. Где-то в доме слышны шаги. В замочной скважине с той стороны замер ключ. Кто-то придет и откроет дверь. Кто-то выведет в коридор и, схватив за руку, будет ждать, дыша табачным дымом, пока в роскошной камере загородной тюрьмы не протрут с полок пыль, не вымоют пол и не поставят на стол тарелки с едой. На стул повесят новое платье со множеством шнурочков и оборок, чтобы украсить на следующие два или три дня миниатюрное тело неизвестной девчонки. Расческа, косметика, зеркало на стене с белыми пузатыми ангелочками по бокам – кукле нужно быть красивой, кукле нужно радовать глаз. Ванная с зеркальным потолком. Черное око камеры слежения. Здесь нечем порезать вены. Здесь все куплено специально для одной. Мыло пахнет ванилью, темно-красное, словно кровь, медленно капает на руки, стоит их только поднести к автоматическому дозатору. В десятках зеркальных панелей отражается юное лицо…взгляд непередаваемой печали. На стеклянных полочках, как в магазине – на любой вкус – все что нужно, лишь бы остаться игрушечным чудом. Лишь бы не наглотаться этого горького мыла до отравления – камера под потолком. План, расписанный по минутам. График для жизни. Дорогой товар по истечении срока годности будет выброшен на свалку. Два часа пополудни. Чашка кофе. Что-то жареное под острым соусом. За окном кружатся снежинки. Четыре часа. Суп, котлеты, фрукты со сливками. Вьюга поет. Люди исполняют свои обязанности добросовестно. За тысячу долларов можно молчать, что в одной из комнат королевского дворца обитает призрак. За полторы – охранять беззащитную девочку, стоя за дверью, слушать, как она стонет по ночам. От рассвета до заката метель и пурга. Зима заунывно плачет и вместо секунд – собственное дыхание. Куклам негоже иметь часы. Он приходит то за полночь, то ближе к рассвету. Порою, уставший, спокойный и отрешенный; порою злой и жестокий. Смеется или молчит, долго играет или жадно целует. А иногда просто сидит за столом, подпирая руками голову, и курит, прищуренным взглядом оглядывая свою собственность. -Думаешь, я жесток? – говорит тихим голосом, постукивая сигаретой о стеклянный бортик пепельницы – так ли оно? Будь я жесток, я бы дал тебе то, что ты сейчас имеешь? Я бы заботился о тебе, так, как сейчас забочусь? Думаешь, ты в плену? Я не причинил тебе боли, не запер в подвале, посадив на цепь…что ж ты, как волчица, прилипла к окну, выглядывая там млечный путь в нищету? И взгляд, потерявший надежду, обращается к нему и алые губы почти что шепчут: -Нет, вы не жестоки. Вы цените это. Но разве, сидя в клетке, не будешь думать о том, что находится за ее прутьями? О людях, которые были дороги, о жизни, которая была полна радостей и тревог? -Радостей – бред! – восклицает Андрей – какие радости ты знала, назови хоть одну?! -Я не была одинока – все так же тихо отвечает Анжела – у меня была семья, большая семья, много друзей. Я училась, помогала малышам, верила в лучшее. Разве этого не достаточно было для радости? По вечерам мы собирались в нашем зале и разучивали веселые песни, мы праздники отмечали все вместе и вместе помогали тем, кто попадал в беду. -А что ты думала о себе? – Андрей смотрит на нее как никогда серьезно – чего ты хотела? -Посвятить себя тем, кому в жизни повезло меньше, чем мне. Я хотела поступить в училище, и потом вернуться в приют в качестве воспитателя. -Куда уж меньше… - вздыхает Андрей – где было твое чувство собственного достоинства? -Прожить достойно – не значит иметь много денег – осторожно сказала Анжела. -Каких, к черту, денег?! – воскликнул раздраженно ее собеседник – я не могу понять, почему ты любила ту жизнь? Ты ведешь себя здесь, как затравленный зверёк, несмотря на то, что я не такую уж большую плату беру за твое проживание! Анжела снова отвернулась к окну, предчувствуя, что сейчас ее снова схватят и потащат в постель, но Андрей не был расположен к интиму. -Ты самоуверенная и наивная! – говорил он, прохаживаяcь по комнате – и не умеешь ценить то, что у тебя есть! -Нет у меня ничего – возразила Анжела, не боясь показаться перед ним слишком дерзкой. За последние дни она разучилась бояться, потому что все страхи ее уже превратились в воспоминания. -Есть у тебя дом, где ты ешь и спишь. Есть люди, которые платят за то, что ты здесь ешь и стирают тряпки, которые ты носишь! Есть работа, в конце концов! -Ах, вы приняли меня на работу? – монотонно бормочет Анжела. Андрей резко подходит к ней и наотмашь ударяет по лицу, так что девушка с криком падает на пол. -Замолчи! Замолчи, я тебе сказал! – кричит он – как ты смеешь вообще судить меня?! Кто ты – никто! Твое имя уже давно пополнило списки пыльных архивов. Если я захочу, ты перестанешь существовать! Твоя дерзость и ненависть ко мне вынуждают меня к этому! Ничтожество! Мелкая дрянь! Анжела плачет беззвучно, свернувшись калачиком на паркетном полу. -Я работаю, как проклятый, каждый день из кожи вон лезу, чтобы чего-то добиться в этой дерьмовой жизни! Среди обмана и фальши я, как бешеный пес, зубами вцепившийся в рукав судьбы ради куска мяса! И я не ощущаю себя беззаботно-счастливым, я не радуюсь, стоя в компании придурков и подхалимов, которые хвалят меня за мои же деньги, а ты – ничтожная, маленькая дешевка мне тут о радости рассказываешь! Да…как ты посмела… - его голос дрогнул и он вернулся за стол, прикуривая очередную сигарету. Анжела в тот момент подумала, что Андрей, верно пьян, но тут же прогнала эту мысль, вспоминая, как он овладевал ей в нетрезвом состоянии и что от нее требовал. Она лежала, уже не плача, чувствуя только жгучую боль от царапин, оставленных на ее щеке пуговицами его пиджака. -Все… - прошептал Андрей – все, что делаю… Он поднялся и подошел к ней. -Вставай. Девушка поднялась, прогоняя из головы все мысли, потому что она боялась даже подумать о том, что с ней сейчас сделают. -Пойдем, пройдемся – Андрей взял ее за запястье и вдвоем они вышли из комнаты в коридор. В первый раз за все время своего заточения Анжела покинула эту комнату с разрешения хозяина дома. Они спустились вниз, в прихожую, где Андрей надел черное пальто, а своей спутнице накинул на плечи длинную шубу с блестящим мехом. «Он убьет меня – подумала Анжела и эта мысль вселила в ее сердце непонятное равнодушие – просто убьет. Отведет сейчас за дом, достанет пистолет или нож и закончится все. А я ведь знала, что это произойдет со мной, знала с первого дня. Ему надоел секс, надоели игры, и то, что я не могу и не хочу с ним соглашаться». Следуя за ним, Анжела вышла за дверь, спустилась по трехступенчатой лестнице и оказалась на заднем дворе. Впереди, у автоматических железных ворот замерла заснеженная машина. Было тихо и темно и из черной небесной пропасти беззвучно летели снежинки, кружась в последнем вальсе под желтым светом уличных фонарей. Андрей снова взял ее за руку и они медленно пошли по снежной тропинке вокруг особняка. -Я ведь, не прав, да? Ты скажешь… - заговорил он непривычно спокойно и мягко, без тени иронии или сарказма – скажешь, что я алкоголик и мот, ко всему еще и насильник. Маньяк и безумец… ты будешь права. Я поступил с тобой так, как поступал всегда и со всеми – отобрал и присвоил. И думал, что расплаты не будет, но есть она – есть расплата. Ты сейчас идешь рядом со мной, проклиная меня в своих мыслях за то, что я испортил твою жизнь и ты чертовски права. А я все закончил. И что мне делать, скажи? Раз ты все знаешь, раз ты меня судишь, скажи мне, что я должен сделать, чтобы перестать думать, что моя жизнь не имеет смысла? Анжела взглянула на него и на снежинки, упавшие на его волосы и воротник пальто. -Почему же ничтожна? – спросила она – вы так стали думать, оттого, что я за все это время не увидела в вас ничего хорошего? Может быть, вы не хотели это показать? Пользовались, требовали, насмехались… Теперь, когда мне нечего терять, я скажу вам, что думала все эти дни. Думала о приюте, о тех, кто оплакивал меня там, конечно. И о вас… Я пыталась понять, почему вы жестоки со мной, почему вам нравится видеть мои страдания… Вы – Анжела остановилась и посмотрела ему в глаза – никогда не любили, не жалели и вам нравилось проявлять ко мне сочувствие, после того, как причините мне боль. Вещи, что вы покупали – все это лишь попытка показаться благодетелем. А теперь вы захотели большего – захотели отдачи, но понимаете, что слишком много уже совершили зла. И можете убить меня, как вы планировали, все равно я слишком устала… - она опустила голову и закрыла мокрые от слез глаза. -Ты думаешь, я убить тебя хочу? – спросил Андрей, взволнованно дыша. -Мне все одно не жить – пожала плечами Анжела – слишком хорошо я знаю, чем заканчиваются такие истории. -Посмотри на меня – попросил Андрей, но девушка не пошевелилась. -Посмотри…прошу – повторил он, и слегка приподнял ее голову. Их взгляды встретились и сердце Анжелы дрогнуло. Он не пьян… На нее смотрел не тот, кто приказывал ей извращаться с ручкой, не тот, кто схватив ее за волосы заставлял стонать – на нее смотрел несчастный молодой парень и его глаза на фоне снежного вечера едва заметно блестели. -Я не причиню тебе больше вреда – сказал он полушепотом – я хочу, чтобы все было, как прежде… Ты…можешь идти. Уходи. Я отпускаю. Он пошел к воротам и, прикоснувшись магнитным ключом к панели управления, заставил железные створки разъехаться в стороны. -Иди – повторил он – прямо по дороге ты через полчаса доберешься до города. «Застрелит в спину» - хотела подумать Анжела, но эта мысль исчезла так же мгновенно, как и появилась и показалась ей невообразимо глупой и бессмысленной. Она сняла шубу и подошла к нему. -Вот, возьмите – сказала она – в полицию я не пойду. Найду, что сказать, и о вас ни слова. Я обещала. Он покачал головой. -Оставь. Твою куртку выбросили. Прости. Андрей отвернулся и быстрым шагом пошел в дверям особняка. Девушка медлила. Что-то в его поведении не сходилось с реальностью, и что-то у нее в душе не давало шагнуть за порог. Вот так просто – иди… если бы она вырвалась из его хватки и чудом выбежала сюда, то уже неслась бы, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая, куда-то в темноту. Если бы он, схватив за шиворот, выставил бы ее за дверь, угрожая оружием…но только не так! Не так, как сейчас! Анжела вспомнила почему-то, как он иногда, перед тем, как уйти, несколько минут лежал рядом с ней и перебирал теплой рукой ее пальцы. Она вспомнила его последний взгляд, тот самый, которого так ждала она в самом начале… Андрей уже ушел в дом. На снегу остались четкие следы от его ботинок. Девушка продела руки в широкие рукава шубы и, запахнувшись, вышла на свободу. Загородная тишь. Не слышно даже шума машин. Тихо кружит метель, тихо светит луна, только снег под ногами скрипит после каждого шага. Анжела медленно пошла по пустынной дороге. «Улыбки детей… Как они будут рады моему возвращению! Как я буду сидеть по вечерам с любимой книгой, как я буду катать на санках ребятишек». «Как я буду вспоминать о нем…» «А песни под расстроенное фортепиано? А веселый смех? А мой кружок аппликации?» «А его руки…а дни в ожидании и в смятении – каким же увижу его? Когда он придет, обнимет ли или оттолкнет, будет медленно раздевать или повалит на спину?» Вот и конец. «Снегопад… столько ночей я смотрела на него из окна. Как кружатся мельчайшие звездочки, рождаясь из темной выси… Я забуду его. Этот снег, он растает. Перестану вспоминать Андрея, пусть он мне не снится ночами. Я переживу, я смогу все забыть, ведь я так хотела вернуться…». Шаг за шагом все дальше и дальше от ужасного мира, который в одно мгновение стал таким родным и привычным. Почему так случилось? Где границы добра и зла? Разве не радость должна сейчас переполнять исстрадавшееся сердце? Разве не счастье, что долгожданная свобода обретена? А, ведь, он другой…не насильник, не маньяк – стал бы прогонять брата или посмотрел с удовольствием, как он схватил бы меня и поволок на кровать? Распорядился бы, чтобы ухаживали, как за принцессой? И отпустил бы…отпустил?!!!... Вот и город. За поворотом. Конечная сорок второго автобуса. До приюта семь остановок – пешком почти час, если быстро идти. А ноги не движутся. Будто бы, стоит выйти туда, в желтый свет фонарей, в царство машин и людей и тонкая нить, связывающая с недавним прошлым оборвется. И пути назад больше не будет. А сейчас? Повинуясь этому душевному порыву, Анжела оглянулась назад, туда, где дорога утопала в снежной тьме. Это была надежда – каждый шаг замедляла, каждое движение – может быть, может быть… он все понял? «Я не хочу. Не. Хочу.» - она опустилась на колени, борясь с этим чувством, сковавшим ее, как ледяную скульптуру. Глаза ничего не видели в тумане слез. Не видели белого света квадратных фар. Лишь когда машина почти догнала ее, Анжела встрепенулась и посмотрела перед собой. В мгновение все перевернулось внутри, она вскочила с колен и бросилась туда. Автомобиль замер посреди дороги и оттуда, одержимый тем же чувством, вышел Андрей. Они подбежали друг к другу и их тела слились в объятьях. Что-то шептали неразборчиво…слезы ее смазались по его щеке. -Прости, прости, прости! – почти в унисон. И на их головы опускались снежинки. Царства любви, которое никогда не растает.