Хватило одного прикосновения

Николь сидела на подоконнике, улыбаясь, и с неким энтузиазмом записывала что-то в свой небольшой блокнотик. Неожиданно нахмурившись, она взяла телефон и мигом отыскала нужный номер. — Привет, слушай, что нам задали по литературе… Да, точно, спасибо… Что делаешь? Домашнее задание было скорее предлогом. Николь просто до жути хотелось с кем-нибудь поговорить. Её лучшая подруга Саманта была единственным человеком, который слушал её. Хотя скорее слушал, а не слышал. Но это вовсе не заботило Николь. Каких-то пятнадцать минут разговора, и девушка была вымотана, теперь ей катастрофически хотелось побыть одной. Наскоро закончив разговор, она отложила все тетради и плюхнулась на кровать. В наушниках играла её любимая музыка. Она закрыла глаза и тут же погрузилась в мир грез. В мир своей мечты. Просыпаться не хотелось. Кровать яро не отпускала девушку. «Надо» — подумала Николь. Приняв душ, почистив зубы и позавтракав, девушка попрощалась с отцом и спокойненько потопала в школу. На улице стояла глубокая осень. Было очень холодно, вопреки этому ясно светило солнце, ослепляя, заставляя улыбаться последним лучам. Николь любила осень. Еще больше она любила зиму: холодную, снежную, ослепляюще белую. — Привет, — вырвало из глубоких раздумий. — Привет. Ну как ты? — просто из вежливости спросила Николь. Ей уже давно было неинтересно, как себя чувствуют люди вокруг, что происходит, как кто живет. Николь была той девушкой, которую можно было охарактеризовать «девушка в себе». Своя эстетика, мысли, законы, порядки и принципы. Девушка жила в своем мире и больше ничего не нужно. Уроки проходили буквально проносились. День за днем, неделя за неделей, год за годом вот так мелькала её жизнь. Один из преподавателей сказал: «Нужно брать от жизни все. Нужно жить наполнено и ярко». «Всё, — хмыкнула про себя Николь, —, а что такое жизнь и зачем за неё бороться? Зачем стараться жить, если потом это все уйдет в небытие». — Елена, прекрати, — сбоку послышалось злобное шипение Кэролайн. — Черт, я не могу, — раздался голос Елены, сидевшей сзади Николь. Девушка замялась, она чувствовала, будто её напрочь пронзают взглядом. Обернувшись, глаза в глаза она столкнулась с Еленой. Та и впрямь сверлила взглядом Николь. Та испугалась. Зрачки Елены постоянно менялись: то сужаясь, то становясь до дикости огромными. — Елена, что с тобой? — напугано спросила Николь. — Все хорошо, — многократно моргая, молвила Елена, — просто что-то в глаз попало. — Сразу в оба? — с долей сарказма заметила Николь и тут же отвернулась. Уже был вечер. Поневоле Николь и Саманте пришлось задержаться на дополнительных занятиях. Не то чтобы девушки отставали по учебе, просто учитель очень трепетно относился к своим дополнительным занятиям и обижался, когда их игнорировали. — Ты заметила, Елена целый день не сводит с тебя глаз, — вдруг сказала Саманта. — Да, и мне, если честно, немножко страшно, — ответила Николь. На улице было уже темно. Распрощавшись с подругой, Николь побрела домой. Было холодно, дул сильный ветер, срывая слабенькие уже желтые листья с деревьев. Спокойно шагая по одинокой аллее, девушка услышала шуршание, обернувшись, никого не обнаружив, она пошла дальше, ускоряя шаг, уткнувшись взглядом в асфальт. Внезапно она наткнулась на кого-то твердо стоявшего, очевидно, поджидавшего её. — Елена? Боже, как ты меня напугала, — подняв взгляд, произнесла девушка. Её сердце буквально грохотало, источая животный страх. В полумраке лицо одноклассницы выглядело жутко. Она устрашающе ухмылялась, словно затевая что-то, хотя, скорее всего, это был всего лишь плод напуганного воображения. — Как ты здесь оказалась? Елена ничего не ответила. Она подошла близко почти вплотную. Слегка склонив голову, девушка наклонилась, и Николь уже отчетливо ощущала едва ли теплое дыхание на своей шее. — Что ты…? — не успела договорить шокированная девушка. Елена слегка дотронулась губами шеи, чем напрочь отняла дар речи. А затем произошло что-то страшное. Тонкие ткани порвались. Словно под натиском острого лезвия кожа треснула, лопнула как посудина, из нее ручьями полилась кровь. Дикая боль, агония заставила завизжать, испугав осевших на деревьях птиц. На самом деле все было куда страшнее, чем представлялось Николь. Её шея истекала водопадами крови, со всех сторон покрываясь рваными ранами. Вампирша без разбора рвала человеческую плоть, и ничто её не в силах было остановить. — Что ты делаешь! Прекрати! — остатки сознания девушки еще улавливали незнакомый мужской голос. — Ну же, остановись! Последнее что помнила Николь — это падение. То, как её тело со всей силой ударилось об асфальт. — Ну же, пей! — послышался требовательный мужской голос. Через долю секунды её тело встряхнули, но сил открывать глаза не было. — Пожалуйста, очнись, — доносилось до плохо соображавшего сознания. Подчинившись чужой воле, Николь неохотно открыла глаза. Она лежала в каком-то помещении, на чём-то мягком, на ощупь как само облако. Опустив глаза, она увидела, что вся в крови, и, судя по всему, продолжает ею истекать. А еще она чувствовала, что её обнимают чьи-то руки: сильные, крепкие, властные. Чуть повернув голову, она увидела мужчину. Бледный, весь в чёрном, наверное, это и есть смерть. — Пей, — приказал он, подставляя свою руку к её рту. Николь просто подчинилась. Во рту тут же стало солено от привкуса крови. Приступ рвоты подкатился к горлу, но она подавила его, безвольно глотая алую жидкость. — Умница, — подбадривая, гладил по голове мужчина. Раны девушки потихоньку затягивались, слабость исчезала. Наконец, парень отдернул свою руку, но все еще не отпускал, крепко держа девушку в своих объятиях. Лицом он зарылся в её растрепанные, русые волосы, что-то неразборчиво бормоча. От этих манипуляций Николь ощущала некую неловкость. Парень был слишком близко, слишком интимными были его движения, его прикосновения. Слегка отстранившись, он взял её лицо в руки, заставляя смотреть себе прямо в синие, словно темная бездна океана, глаза. — Забудь все, что сегодня произошло, — приказал он. — Я забуду все…